u got me feelin' like a psycho

очередной сеанс заканчивается прощанием с постоянным клиентом, хорошим настроением и отсутствием сил. чонину нужно еще прибраться, пересчитать деньги, материалы и доехать до дома, что займет добрых часа полтора, если пробок не будет. каждый его рабочий день был наполнен счастьем от того, что он занимается любимым делом и дарит радость людям. опустим момент, что он также приносит им боль, но ведь они же сами этого просят? единственным разочарованием в работе татуировщиком был путь до дома: дойти до метро — 20 минут, доехать на метро до конечной — 20 минут, доехать от конечной станции до дома — чуть больше 40 минут, если ему повезет не попасть в пробку. но не бывает же такого, что работа целиком и полностью наполнена радугой, солнышком и цветочками? ну, в каком-то смысле, его работа могла быть ими наполнена, если клиент попросит именно такой эскиз. но и он изначально готовился к тому, что придется что-то терпеть. когда чонин убедился, что все заработанные деньги, баночки с красками, тату-машинка и предпоследняя пачка заживляющей пленки были на месте, он переобулся, накинул черный пуховик, что был так необходим в последнее время, потому что холодный воздух вечно до красноты морозил нос и кончики пальцев, и вышел, закрыв дверь салона на несколько оборотов ключа в замочной скважине. ботинки немного скользили по тонкому слою гололеда, но это было вполне терпимо. к удивлению, именно в этот день машин на дорогах было очень мало, как и, в принципе, людей на улице. они испугались мороза? или, может, резко настал апокалипсис, о котором чонин пока не знал? а возможно, что просто так стеклись обстоятельства, судьба сложилась, пожалела чонина и дала ему возможность доехать до дома комфортнее и, кто знает, даже быстрее, чем обычно. зайдя в метро, в лицо парню сразу ударило уютное тепло, привычный запах, что раньше с непривычки казался чуть-чуть неприятным, и мысль о том, что сегодня он, почему-то, хотел бы остаться в метро подольше. только что купленный жетон согревал руку сильнее, чем обычно. что-то определенно было не так, и чонин все это скинул на усталость и желание спать. поезд приехал ровно через минуту после того, как ян спустился с эскалатора. и, что снова показалось ему странным, вагоны были практически пустыми. парочка людей сидели где-то в дальних углах, не желая находиться рядом с кем-то другим, что даже было парню на пользу, так как никто из окружающих не будет осуждающе смотреть на него, если он заснет. именно так и случилось. глаза от мелкой тряски на старых рельсах слипались, совсем не слушались, и чонину ничего не оставалось делать, кроме как закрыть их и утонуть в бездне каких-то внезапных воспоминаний, странных снов и мягкого сидения. одна станция, вторая, третья. тяжелые шаги должны были, по идее, разбудить его, раздаваясь буквально в двух метрах от него, да вот только глаза все так же не слушались, упрашивая его поспать хотя бы еще одну станцию. ну чонин же не изверг, так ведь? и, как он и хотел, на следующей станции чонин начал потихоньку открывать глаза. вагон будто бы плыл по воздуху, что, наверное, казалось ему спросонья. парень резко поднял свой уставший, сонный взгляд наверх, прямо напротив, и… темный тоннель. чонин не знает, действительно ли это тоннель или он просто ослеп от красоты, что сидела у него перед носом все это время, пока он мирно сопел на своем сидении в вагончике метро. когда тоннель остался позади, ясные, проницательные глаза уставились на него в ответ. может, чонину показалось, но карие радужки вдруг наполнились теплом. а затем все это резко пропало, потому что незнакомец отвернулся. легким ветерком до яна доносился аромат кофе и, если он не ошибался, точно такой же родной усталости. пирсинг в носу слегка блестел от ламп, одна за другой сменяющих друг друга за маленькими окошками вагона. чужие, слегка подведенные веки на полторы секунды закрылись, и голова, на которой уже давно испортилась укладка, дернулась, глаза незнакомца вновь обратились на чонина, что все так же рассматривал чужой профиль. — если не заснешь, можешь, пожалуйста, разбудить на конечной? медовый, приятный голос растёкся по груди чонина, и если бы он отчаянно не пытался бы это скрыть, он бы точно совсем позабыл о том, что его, вообще-то, только что попросили об услуге. — тебе повезло, мне тоже туда надо. спи спокойно, я уже выспался. брови парня напротив подскочили вверх, глаза сузились, а рот издал, наверное, самый приятный для чонина звук, который на работе он слышал довольно редко. тихое «ха-ха-ха» заставило яна мысленно схватиться за сердце. — прости, просто вспомнил, как ты резко подскочил и посмотрел на меня, будто я собираюсь убить тебя. очень мило, — ехидная улыбка осталась на чужом лице, что, естественно, смутило чонина. — мне приснился кошмар, — соврал ян, не желая говорить незнакомцу то, что он на самом деле думал. не хотел портить впечатление, которое, как он понял, уже было не особо крутым. и вроде бы парень напротив уже совсем не хотел спать, да и сам ян желал пообщаться хоть с кем-нибудь после мучительного молчания на сеансе. легким, почти отточенным движением, чонин резко поднялся с места, чем вызвал удивленный «хах?» у темноволосого красавца, и сел точно рядом с ним, точно в пяти с половиной сантиметрах от него, чтобы и сидеть близко, и не нарушать чужое личное пространство. — ты ведь ян чонин? — в ответ чонин смог лишь кивнуть, в голове прокручивая все варианты, откуда его могли знать. — мой хороший друг, чанбин, очень часто к тебе ходит, а потом ноет мне о том, что хочет еще, а денег лишних нет, — взгляд говорящего опустился вниз, и ян будто бы нутром почуял чужую грусть от следующих слов. — все упрашивает меня набить парные, потому что со своим парнем он уже набил, а со мной нет. — и ты отказываешься? — и чонин спрашивал это даже не из-за того, что это был шанс найти еще одного клиента, а потому что разум его говорил, что он хочет видеть именно его на кресле перед собой. — да, — парень глубоко вздохнул, подняв голову, чтобы уставиться чонину прямо в душу, — нельзя мне. я донор крови, а если что-то набью себе, то придется взять перерыв в переливаниях. чонин, честно говоря, очень удивился. от незнакомца веяло чем-то особенным, чем-то идеальным, и чонин никак не мог выбросить из головы мысль, что он любым способом должен привести его к себе в салон. а может и домой. там уже смотря как пойдет. — я чан, кстати. бан чан. работаю в кофейне, — чонина озарило, почему же от чана так сильно пахло кофе. он понимающе кивнул с улыбкой на лице и протянул руку, которую тут же крепко пожали. — приятно познакомиться. — взаимно, — чонин хмыкнул, совершенно забыв о том, что беспрерывно смотреть на чужое лицо неприлично, но, очевидно, бан чана это совершенно не смущало. запись голоса, говорящая, что поезд прибыл на конечную станцию, оторвала его взгляд. и если бы чонин только знал, что желание проехать еще столько же станций в приятной компании появилось не только у него.

***

пар изо рта струйкой разрядил неловкое молчание, поселившееся между двумя парнями, вышедшими на одной станции, а затем и, как оказалось, на одной остановке. в голове у них обоих был один и тот же вопрос, только никто не собирался произносить его вслух. в какой-то момент чонин по привычке сворачивает в сторону своего дома и замечает, что новый знакомый без капли раздумий следует за ним. жил ли он в той же части города или решил его проводить? вопрос словно обручем крутился в его голове без остановки, и еще бы чуть-чуть и его захлестнула бы тревога, если бы мелодичный голос не предотвратил приступ. — долго до тебя идти? я живу в той же стороне, могу проводить, — с улыбкой выдохнул чан и замолк в ожидании ответа. ровно через три секунды чонин отвечает, что идти совсем немного, но если у мистера «у меня много лишнего времени» есть желание, он может прогуляться с ним до дома. в ответ послышался все тот же приятный уху смех. не особо быстрая пешая прогулка до его подъезда все также была слегка неловкой и молчаливой большую часть времени, и лишь изредка кто-то из них задавал односложный вопрос и получал односложный ответ. может чонину показалось? может это не была любовь с первого взгляда? может это была лишь вежливость? может он даже не влюбился? может ему просто было скучно в этот день? чонин до крови прикусывал нижнюю губу, задаваясь различными вопросами, которые ни к чему конкретному не приводили, лишь запутывая его еще сильнее. впервые в его жизни родной подъезд показался ему противным, нежеланным, и чонин так и норовил свернуть прямо перед домом и пойти дальше, лишь бы потянуть время. только чан почему-то останавливается и со странным мерцанием в глазах смотрит на его разъебанную пятиэтажку и, если чонину не показалось, конкретно на его подъезд. наверное, ему все-таки показалось. — это твой дом? — и снова молчание, подразумевающее за собой, что ян должен ответить, и явно не одним словом. — ага. а как ты это понял? — рискнул пискнуть чонин, надеясь, что его поймут правильно. — ты очень грустно посмотрел на него, вот так и показалось, — ответил чан, и что-то неопределенное и неопознанное вспыхнуло прямо под ребрами. он смотрел на него? он читает его мысли? может, это все-таки любовь? — ну, должен похвалить твои навыки наблюдения, — решил хоть один раз за этот вечер честно выразить свои чувства чонин, — сегодня и вправду грустно его видеть. хотелось бы… ну, знаешь… подольше погулять… чан звонко засмеялся, вновь, снова, опять, и в какой уже раз чонин где-то глубоко в голове ставит этот звук в хит-парад своих мыслей перед сном на первое место. и что бы там ни пела ольга бузова, письма от чана хотелось бы принимать куда больше, чем от налоговой службы. — слушай, — как-то немного сомневаясь начал чонин. его все так же не покидало чувство, что что-то идет не так. но чан все так же заинтересованно слушал, забив полностью на покалывающие от холода пальцы на ногах и замерзший нос. — есть очень глупая идея, и я надеюсь, что ты не посчитаешь меня идиотом. — я весь во внимании. — не хочешь сегодня у меня остаться? — ян зажмурился, будто бы боясь чужого смеха или удара за совершенно бессмысленное предложение, но ничего такого не последовало. чан лишь хмыкнул и довольно кивнул, кажется, даже не задумываясь над ответом. не теряя ни минуты, чонин достал ключи из кармана штанов и зашагал к своему подъезду, так быстро, словно его кто-то долгое время преследовал, и совсем не важно, что эта мысль явилась одновременно с дежавю. откуда оно взялось, он не понимал, да и не поймет, наверное. чан послушно следовал за ним, и в голове всплывал образ щеночка, махающего хвостом. глаза его сверкали то ли надеждой на что-то, то ли чем-то хищным, и ян, честно говоря, надеялся на первое. тепло родной квартиры крепкими объятиями встретила своего хозяина и точно так же гостеприимно приняла чужака, который чуть ли не впервые оказался в этом доме. сброшенные на вешалку куртки, ботинки, беспорядочно оставшиеся где-то в коридоре и запах горячего травяного чая ненавязчиво намекал на какую-то уютную посиделку двух давних знакомых, только вот знали они друг друга не более двух часов. наверное. — слушай, а где у тебя туалет? — посреди глупого романтичного фильма, который, вроде, назывался «с любовью, рози», сказал чан, и чонин вполне понятно объяснил, куда завернуть и на какой выключатель нажать, чтобы не сидеть в темноте. чан стремительно поднялся, двинувшись куда-то в сторону кухни, мимо коридора, где как раз и находился туалет, и чонину совершенно не о чем было беспокоиться. теплые пузыри лопались где-то под диафрагмой от того, что его новый, такой красивый и благородный знакомый находился у него дома, смотрел с ним драму и ни на что не жаловался, кроме опрометчивых поступков главных героев. совершенно не хотелось рассказывать о таком маленьком счастье лучшему другу, что сейчас написывал ему странные сообщения. наверняка, лучший друг чана, кажется, чанбин, такой же классный парень, как и сам он. новый друг, или знакомый, или возлюбленный, вроде, упоминал, что его лучший друг — его постоянный клиент. и только голову чонина посещает мысль, что он ни разу не слышал это имя, что-то холодное коснулось его шеи. ему показалось? это холодные руки чана, который решил пошутить над ним? пахло вроде тем же самым кофе, только вместо усталости было… что-то другое. неведомое. неизвестное. и очень неприятное. — наконец-то, — послышался тихий шепот, и, ох, как же так, лезвие любимого кухонного ножа поменяло угол наклона по отношению к его шее, и сердце в эту секунду забилось совершенно не от приятных ощущений в груди. — я так долго к этому шел. чонин не мог видеть чана напрямую, но он мог поклясться, что звук, который он едва ли услышал, был похож на звуки облизывания. что он не так сделал в своей жизни, что сейчас сидел и пытался скрыть дрожь в руках? лезвие немного согрелось от тепла тела чонина, и для него самого это значило лишь то, что время сейчас бежит куда быстрее, чем было до этого. — я три года выслеживал тебя, искал закрытые объявления о съеме квартир в твоем доме, чтобы понять расположение комнат, устанавливал камеры рядом с салоном, — голос банчана дрожал от удовольствия и долгожданной победы в известной лишь ему борьбе. — зачем? — сглатывая в попытке сдержать слезы страха, спрашивал чонин, и голос его тоже дрожал, вот только далеко не от удовольствия. — за что? что я такого сделал? незнакомец, чужак, бог знает кто, находящийся в его квартире, глубоко вдыхал ровно шесть секунд, готовясь, видимо, поделиться глубокой, грустной, душераздирающей историей, что займет достаточно времени, чтобы чонин придумал, как ему спастись, не имея ни понятия ни о мерах самообороны, ни представления о том, какой номер у полиции, ведь, как он думал, это никогда ему не понадобится. и в этот раз, в очередной раз, все его ожидания ломаются в пух и прах. — семь лет назад я признался тебе в искренней любви, и семь лет назад ровно ты отшил меня, рассказав об этом всем одноклассникам, которые гнобили меня до самого выпускного, пока ты спокойно учился в другой школе для гребаных умников, — от слов буквально чувствовалась желчь, злость и обида, которую чан таил в себе семь лет. честно говоря, чонин этого даже не помнил, как и не помнил одноклассника с именем чан, но почему-то ему стало ужасно тяжело и стыдно. — я… — чонин шмыгнул носом, так и не сумев сдержать слезы, — я не хотел. прости, пожалуйста, только оставь меня в живых. в ухо ему врезался злостный, еще более яростный и обиженный поток воздуха из носа чана. «да ты бы хоть знал, сука, сколько я натерпелся!» — последнее, что услышал чонин, прежде чем лезвие, будто по маслу, скользнуло по его шее. темнота перед глазами перекрыла любые чувства, эмоции, оставив за собой лишь самое последнее воспоминание. — чонинни! — взвизгнул писклявый джисон с задней парты, и сам ян развернулся, лишь чтобы встретиться с удивленными глазами хана. — ты видел новости? твой тезка, ха-ха, правда тезка, только он в городе другом, не пусане, тоже ян чонин, стал причиной травли какого-то мальчика и перевелся в другую школу. об этом сейчас каждый паблик кричит, и еще говорят, что «его богатая мама сто процентов оплатит ему адвоката, если на того заявление подадут, и он опять будет припеваючи травить людям жизнь», — пальцами изобразив кавычки, джисон закатил глаза, очевидно, не веря в такие глупые новости, и особенно в то, что чья-то мать действительно сможет забить на то, что из-за ее сына затравили невинного мальчика. чуть грязные руки банчана тянутся к сумке убитого в поисках кошелька, денег, неаккуратно скомканных и валяющихся где-то внутри, или, хотя бы, банковской карточки, но под руки попадаются только какие-то документы и оставленные счастливые билетики. «неужели начал верить в чудеса?» — удивился собственным наблюдениям чан, будто бы не веря, что за семь лет человек не мог сменить свое мировоззрение. «а сам говорил, что это чушь собачья, и верят в это только дураки» — чан мысленно усмехнулся на паспорт, полный точно таких же счастливых билетиков, четырёхлистных клеверов и одной красной нитки, который через семнадцать секунд ровно выскальзывает из его каменных холодных рук. чан промахнулся. он целился не на того человека все три года. и сейчас его промах лежал в луже крови в метре от него самого и пустым взглядом осуждающе смотрел прямо ему в глаза. трясущиеся конечности не давали ему спокойно встать и уйти, вина начинала поедать его, кусок за куском, каждая клеточка его тела пропиталась страхом, и духи с ароматом кофе давно уже выветрились, звон в голове начал непрерывно давить на совесть и психику. «место рождения: город пусан.» нет, не может быть. он точно помнил, что нужный ему ян чонин родился в сеуле. нет, не может быть. не мог он несколько лет следить за человеком, у которого просто похожее имя. да, может быть. и сейчас он это понимал. грохот, сломанная дверь, пара мигалок, освещающих темную, грустную улицу. чонин успел, вспомнил и почти не растерялся. вот только его живой взгляд, бьющееся сердце и теплые руки вернуть ему не смогли.