Беги со мной или от меня

Питер ненавидел церкви. Ненавидел запах ладана и хриплый голос священника. Парень мог бы составить список вещей, которые он ненавидит. Например, он ненавидел тот день, когда его собственная мать узнала, что беременна им. Да, это можно было обвести чёрным маркером и перечитывать много раз перед сном. Ведь она обрекла его на это бессмысленное существование, где его ненавидит собственный отец и проклинает каждый его вздох. О да, Ричард ненавидел своего второго сына. Считал его мерзким отродъем и ребёнком Тьмы. А все потому, что родился Питер Бенджамин Паркер тридцать первого октября — день, когда на землю спускаются не только мертвые, но и сам Дьявол. Из самих глубин ада. Нужно ли напоминать, что в этот день отец заставлял их сидеть на коленях перед огромным крестом в гостиной и без перерыва читать молитву, прося Бога о прощении? Колени ныли, желудок урчал от голода, но Питер продолжал смотреть в глаза Иисуса, распятого на кресте и задавать один и тот же вопрос «Мы действительно настолько грешны?» Но ответа не последовало. Безжизненные глаза, вырезанные из дерева, были мертвенно пусты. Мэри Паркер ушла из жизни много лет назад, оставив своих сыновей тирану отцу, и Питер не винит ее. Кто бы захотел провести всю жизнь рядом с таким монстром, как их отец. Поэтому мальчик не злится, наоборот, со слезами на глазах молится перед сном, чтобы Бог принял ее к себе. Потому что Ричард сказал, такой грех, какой совершила Мэри, Бог никогда не прощает. Вот так и жили Паркеры – в своем роскошном поместье на окраине города, окруженным железной оградой. Вдали от всех, но ближе к Богу. Но Его нет, есть лишь Ричард Паркер и его ненависть. Чем злее становится отец, тем больше он придирается к нему. А с возрастом мальчику все сложнее было держать язык за зубами. Хотелось как можно сильнее огрызнуться, повысить голос, чтобы после его заставили встать на колени перед крестом и молить о прощении. Питер лишь тихо посылал его вместо наизусть выученных молитв. — Не смей повышать голос. Ты живешь в моем доме, ешь мою еду, поэтому ты будешь вести себя подобающе. — Никуда я не уеду! — Я буду решать твое будущее, мелкий выродок. Ты родился в день дьявола, внутри тебя есть тьма, мальчик. Ты этого пока не понимаешь, но скоро сам все осознаешь, — продолжал гнуть свое мужчина, сжимая кулаки. — Все Паркеры чисты кровью и душой. Никто из наших предков не рождался в столь проклятую дату. А тем более в день Сатаны. Когда все ликуют в ужасных одеяниях, с распростертыми объятиями встречают владыку ада. Я не могу признать тебя своим сыном, ты мне чужд. Но я научу тебя свету, молитвам и раскаянию. А после восемнадцати лет ты отправишься в пансионат для мальчиков, где до конца жизни будешь служить Богу. Это было окончательное решение отца, когда мальчику было пятнадцать лет, и парень до сих пор помнил те слова. Вплоть до настоящего времени. Сейчас Питеру семнадцать, последний год в школе, а после надо думать, куда поступать. Ни в какой пансионат он не уедет, отец не заставит его, что бы тот ни говорил. За окном была поздняя осень, в воздухе витал запах запеченных яблок, корицы и дождя. Туман медленно укрывал землю, словно толстое одеяло, а небо темнело все сильнее, предвещая холодный дождь. Настроение было отвратительным, при мысли, что скоро его день рождения. Парень прислонился лбом к холодному стеклу и тихо выругался. Все тот же сценарий – крики отца, бесконечные молитвы и нескончаемое в его сторону презрение. Хотелось незаметно свалить к Неду, но после его будут ждать последствия, поэтому юноша отмел эту идею.

***

Проходя мимо комнаты Гарри, он заметил, что тот курит у окна. Парень ближе подошёл к брату, но тот даже не шевельнулся. — Отец убьёт тебя, если увидит, что ты куришь. — Хватит вести себя, как святоша, я слышал как ты дрочишь, — парень ухмыльнулся, заметив, как Питер покраснел. — Хотя, рукоблудие тоже грех. Но не волнуйся, я буду молчать, если ты тоже. Гарри докурил сигарету и, закрыв окно, открыл свой шкаф, чтобы переодеться. — Ты куда? — Трахаться, малыш, — просто ответил тот, сняв футболку. — А если спросят, где я, ты скажешь, что у Лео на ночевке. Готовим важный проект. — Зачем мне лгать ради тебя? Гарри раздраженно вздохнул и ближе подошёл к брату. — А все потому, что, мой милый братец, что теперь я храню твой секрет. Мы же не хотим, чтобы папаша узнал, как ты трогаешь свой маленький член и сладко стонешь. Это грех, Питти и двухчасовая молитва на коленях у креста. Твоё любимое место, — парень гадко усмехнулся и вернулся к шкафу, чтобы вытащить чёрные брюки. — Урод. В последние годы Гарри изменился. Теперь это не тот маленький мальчик, который в детстве кормил лошадей сахаром. Теперь этот ублюдок мог с лёгкостью шантажировать, сделать так, что за его проступки мог поплатиться ты. — Не выражаться. И да, получше прячь свои порно журналы, иначе новая домработница найдёт их и выдаст отцу все твои грязные секреты. — Спасибо за заботу, — огрызнулся юноша и снова увидел эту ухмылочку. — Я ушёл. Надеюсь, ты справишься с таким лёгким поручением, Пит. Иначе ты тоже пострадаешь, — предупредил парень и ушёл. Юноша был зол. Хотелось что-то сломать в комнате брата или выбросить его диски в окно. Но сдержался и покинул комнату, прежде чем передумать. С уходом Гарри поместье опустело, и теперь Питер может посвятить этот вечер себе. Ведерко мороженного и новая часть звездных воинов будет лучшим подарком на день рождения. И неважно, что тридцать первое число лишь через три дня. Мальчик открыл морозильник и нашел свое любимое ванильное мороженное, которое к счастью никто не трогал. Захватив с собой ложку, Питер поднялся к себе. Начались титры. За окном лил осенний дождь, а Питер с улыбкой на лице укутался в теплый плед, чувствуя уют. Все тревоги остались позади, оставляя за собой лишь отголоски боли и страданий. Лишь голоса персонажей и звуки лазерных мечей. Большего не надо.

***

Семейный ужин начался как всегда с молитвы, а после все приступили к еде. Молодое белое мясо изысканно чувствовалось на языке, буквально таяло во рту. Отец умел выбирать повара на дом. Питер медленно осмотрел всех, останавливая взгляд на шее Гарри. Темно-бордовый синяк. Можно было догадаться, что это был засос, и отец скоро его заметит. А если он догадается, Гарри выдаст его с потрохами. Он знает, что сделает с ним отец, если узнает о таком обычном занятий, как мастурбация. Юноша дал незаметный сигнал брату, чтобы тот обратил на него внимание и к счастью, тот поднял взгляд. Питер медленно поднял руку к шее, все так же поедая мясо. Гарри все понял. — Спасибо за ужин, я наелся. Теперь мне надо заняться уроками, завтра важный тест, — прервал тишину Гарри. Харли как-то странно посмотрел на него, но тут же вернул внимание к еде. — Иди. Не забудь перед сном помолиться, сын, — ровным голосом произнес Ричард. — Конечно, отец. Доброй ночи, — и ушел. Питер заметил, что Харли тоже почти наелся и боялся, что тот тоже уйдет. Он останется наедине с этим человеком. Этого хотелось меньше всего. — Я тоже наелся, — тихо произнес Питер. — Пойду к себе. — Сиди на месте, — грубо процедил мужчина, не прерывая трапезу. Внутри парня все похолодело. — Харли, можешь идти. «Что ты хочешь от меня, отец?» - хотелось громко заорать. Что он снова не так сделал. Когда и Харли покинул зал, Ричард поднял глаза. Вытер салфеткой уголки губ и смял ее в руке. — Тебе через три дня восемнадцать, — начал он, и мальчик почувствовал, как живот скручивает спазмами. — Ты становишься совершеннолетним, и я подумал пораньше тебя отправить в тот пансионат. Вот и все. Он это сказал, а внутри мальчика что-то раскололось. Перед глазами все расплылось, а кулаки сами собой сжались. — Нет. — Что ты сказал? — Я сказал «нет». Никуда я не уеду! — крикнул парень и ударил кулаком по столу. — Все эти годы я терпел все это дерьмо и в итоге ты меня посылаешь в какой-то храм, где из меня изгонят тьму? — завелся не на шутку парень. — Ты не заставишь пройти через это дерьмо снова. Не встану больше на колени, и не буду молиться, — зарычал тот. — Моли о прощении за грязные слова, мальчик, — мужчина резко встал на ноги, от чего стул с громким грохотом упал на пол. — Моли и прощен будешь. Господи, прости раба своего, ибо не ведает, что творит, — Ричард, прикрыв глаза, произнес молитву. — Пошёл ты, — выплюнул мальчик и через пару секунд почувствовал, как левую щеку обожгло болью. — Всю ночь будешь стоять на коленях перед крестом и молиться. Молиться и надеяться, что тебя простят. А после дьявольского праздника ты отправишься в пансионат, где тебя научат быть рабом божьим, — грубо произнес отец, схватив сына за локоть, чтобы повести в гостиную. А Питер лишь сжимал губы, чтобы позорно не зарыдать.

* * *

Вокруг кромешная темнота, лишь настенные часы были доказательством того, что Питер ещё не сошёл с ума и не потерялся во времени. Три часа и двадцать шесть минут. Он сидит на коленях, ладони складывает вместе и не моргая смотрит на распятого Христа. Дышит медленно, пытаясь найти спокойствие. — За что мне все это? — тихо шепчет мальчик и неожиданно затылком чувствует чьё-то присутствие. Холод пронизывает тонкую кожу, охватывает лодыжки, тянется выше. Теперь невесомые, едва ощутимые прикосновения на тонкой юношеской талии. Питер резко дернулся, судорожно осматриваясь по сторонам. Никого, лишь тишина и темнота. А потом Питер поднимает голову и вскрикивает, отползая от креста как можно дальше. С глаз Христа потекло что-то темное и густое, оставляя за собой следы. Зрелище было жутким, и мальчик уже хотел убежать наверх, как вдруг над ним нависла тень. — Боже, — сорвалось со рта мальчика, и тень низким бархатным голосом засмеялась. — Уж точно не он, детка, — голос мужской, приятный, который медленно гипнотизировал разум юноши. А он и не сопротивлялся. — Ч-что…кто вы? Я сплю? — осмелился спросить парень. Тень стояла неподвижно, от чего пугала Питера сильнее. — Можно и так сказать. Скоро ты узнаешь, кто я. Но можно и догадаться. Не трясись так, можно и от остановки сердца умереть. — Что вам нужно? — Питер повысил голос, в надежде, что его братья услышат его и спасут, но раз он спит, то убежать будет сложнее. Тогда нужно проснуться. — Хотел бы я тоже узнать, малыш. — Как это понять? Тень снова засмеялась и каким-то образом ближе оказалась к мальчику. Почти вплотную, что можно было почувствовать на лице горячее дыхание. — Это ты меня вызвал, — Питер уверен, тень ухмыльнулась. — Ч-что... нет! — Да, и в глубине души ты это знаешь. М-м-м, я чувствую, — широкая ладонь неожиданно оказалась на груди, и Питер почувствовал холод. — Чувствую тьму, малыш. Она там, глубоко внутри, жаждет вырваться наружу. Не успел парень лучше обдумать слова тени, как его повалили на пол и нависли, сдавливая мощным телом. Питер пытался лучше рассмотреть очертание лица, но перед глазами все плыло. — Раз я здесь, то это не просто так. Со мной не так просто связаться, чаще мои дети приходят. Значит…что ты такое, детка? — тень проводит от ключицы до левого соска чем-то острым и Питер понимает, что это, черт возьми, коготь. Что за существо перед ним? — Я…я просто обычный парень. Простите, сэр, что потревожил вас. Мой…мой отец велел мне всю ночь помолиться Богу, я не хотел… — И за какие же грехи, сладкий? — мурлычет мужчина и проводит носом от виска до скулы мальчика, наслаждаясь таким приятным человеческим страхом. — Он хочет отправить меня в какой-то пансионат, где я буду служить Богу. Я не хочу этого…я повысил голос, и он заставил меня молиться. — Какой плохой мальчик. Значит, пытался раскаяться, и в итоге помолился мне. Забавно. — Кто вы? — снова поинтересовался мальчик. — Дьявол, малыш, — просто сказал мужчина. — Собственной персоной. И от тебя приятно пахнет, — существо уткнулось носом в шею мальчика и шумно вдохнуло. — Я могу помочь тебе, если ты поможешь мне. Питер выдохнул, сжимая ковер под собой и пытаясь разглядеть лицо. — Поможете? — Да, — горячие губы коснулись щеки, медленно спускаясь все ниже. — Но это всего лишь плод моего воображения. Я лишь сплю, — держась за остатки здравого смысла, произнес мальчик, на что получил усмешку. — Скоро ты сам узнаешь, что это не сон, если поможешь попасть на некоторое время в ваш мир. Понимаешь ли, я не могу просто так разгуливать среди живых, но есть исключение. Хэллоуин. Но и в этот день у меня нет твердой плоти. Лишь жалкий дух среди людей. Ты поможешь мне обрести тело и позволить развлечься в вашем мире, хотя бы один день. Давно я не был наверху, что аж дрожу от предвкушения, — когтистые руки лапали мальчика везде, куда только могли дотянуться, и юноша почувствовал, как тело легко поддается ласкам. — Ну, так, что? — А что получу я? — А что хочешь? Перед тобой дьявол, который может исполнить любое желание. Но выбирай с умом, малыш, я тебе не Джин, — Питер на это тихо хихикнул и полностью расслабился. — Я помогу, если поможешь обрести свободу подальше от отца. — Как тебе будет угодно, — и резко впился в мальчишеские губы, срывая громкий стон. Мокрый язык ворвался в расслабленный рот, вылизал небо, прошелся по кромке зубов, от чего у парня сорвало крышу. И так же резко оторвался от припухших соблазнительных губ. — Сделка свершилась. Питер, тяжело дыша, наблюдал, как дьявол отошел от него и парень последовал за ним. — Что мне нужно сделать? — Я скажу тебе. Когда придет время, ты получишь от меня послание и поймешь, что нужно сделать, — получив в ответ кивок, дьявол ухмыльнулся, готовясь исчезнуть, но юноша вдруг окликнул его. — У тебя есть имя? Мужчина ухмыльнулся. — Зови меня Тони. А теперь тебе пора просыпаться, — и щелкнул пальцами. Питер резко втянул в легкие воздух, прижимая руку к груди. Он осмотрелся и понял, что сидит на том же месте – перед крестом. Но из вырезанных глаз уже ничего не текло, что реально доказывало, что мальчик вернулся в реальность. Питер взглянул на настенные часы. Время три часа двадцать семь минут. Прошла лишь одна минута. Удивительно, ведь он во сне провел намного больше времени. Если это был не просто сон, то во всем этом была лишь одна правда – он заключил сделку с дьяволом.

***

На следующий день Питер был сам не свой. Он не мог понять, приснилось ли ему все или это было правдой — к нему явился сам Дьявол и парень заключил с ним сделку. Сделка, которая принесёт ему то, чего он так сильно жаждет — свободу. В то утро он очнулся там же где и был в последний раз — в гостиной перед крестом Христа. Все тело ныло и подрагивало от холода, а губы адски жгло. Как только часы пробили семь утра, Питер встал с холодного пола и сорвался с места, чтобы как можно скорее оказаться в своей комнате. К счастью на своём пути он никого не встретил, видимо отец уехал на утреннюю службу в городской церкви, Харли ночует у своей подружки, а Гарри где-то шляется. Питер наскоро принял тёплый душ, переоделся в чистые вещи и сел на кровать, принявшись думать. Как понять, когда Тони свяжется с ним, что от него требуется? Он не знал. Скоро наступит Хэллоуин, ночь когда мёртвые могут оказаться среди них. Это был последний шанс, чтобы спастись от той участи, что приготовил для него отец. Питер, тяжело вздохнув, плюхнулся на кровать и тяжело вздохнул. Пальцы невольно коснулись губ. Он все ещё мог ощутить чужой поцелуй. Так жадно и страстно, что кровь холодеет и одновременно бурлит — необычное сравнение, но это то, что он ощутил в тот момент. Когти потусторонней сущности касались его бледной кожи, а горячее дыхание опаляло его лицо. — М-м-м, вижу, насколько наша последняя встреча разбудила в тебе животную страсть, — неожиданно раздался знакомый бархатный голос, отчего Питер вскрикнул и раскрыл глаза. Но никого в комнате не было. — Чт... — Он все ещё продолжал судорожно оглядываться по сторонам, но ничего не изменилось. — Тони? — Так и есть, сладкий. Единственный и неповторимый. Ты меня не увидишь, но можешь слышать, так мы сможем общаться. Но не волнуйся, совсем скоро мы встретимся, благодаря тебе, конечно же. — Что я должен сделать для этого? — Питер сделал пару глубоких входов, пытаясь привыкнуть к данной ситуации и стараясь убедить собственный мозг, что он не сходит с ума. — Для того чтобы вызволить меня из мира мёртвых, а именно из подземного царства, тебе придётся принести кого-то в жертву в ночь перед Хэллоуином на кладбище. Есть определённый ритуал, который ты с помощью моей проведёшь. Справишься? Питер несколько минут молчал, пытаясь переварить эту информацию и не впасть в панику. — Жертву? Я... Я должен кого-то убить? — Питеру, конечно же, не хотелось, чтобы его голос настолько дрогнул, но все же это случилось. Тони хрипло рассмеялся, и лицо мальчика покраснело. — Не волнуйся, к счастью необязательно убивать... Человека. Подойдёт совсем обычный барашек. Но если ты готов на убийство чело... — Нет! Нет, я... — Успокойся малыш, главное дыши. Ты справишься. Ты ведь хочешь снова ощутить моё присутствие. Мои горячие поцелуи и грубые касания. Я знаю, что ты такое любишь, детка. Я тот ещё искуситель и без ума от таких сладких мальчиков как ты. Невинные и чистые снаружи, но порочные и тёмные внутри. Ты та ещё тёмная загадка, Питер, и я хочу узнать тебя поближе. Совсем скоро мы встретимся, а пока веди себя как обычно, не перечь папочке и будь послушным. И голос исчез так же резко как появился. — Черт возьми, — пробормотал Питер.

* * *

После того наказания Ричард на удивление не трогал его, не разговаривал с ним, полностью игнорировал. Но Питеру это было на руку, он спокойно существовал и его никто не беспокоил. Хотя Гарри время от времени донимал его, и от этого Питеру хотелось сделать что-то гадкое в ответ. Но он держался, совсем скоро все изменится, и он покинет эту чокнутую семейку религиозных фанатиков. Медленно приближался Хэллоуин, это чувствовалось. Особенно то, как на это реагировал их отец. Он целыми днями бормотал про себя молитвы, читал за столом книгу святых и мало ел, показывая этим свою покорность душой и телом. Дом был окутан мрачной и давящей атмосферой, от чего буквально было трудно дышать. Питеру хотелось уйти к Неду и там переждать этот период, но ему не разрешили. Даже Гарри, который мог в любой момент покинуть этот дом сидел у себя в комнате и не лез в дела отца. Наутро перед тридцать первым октября Ричард вошёл в комнату сына и сказал, что уходит на утреннюю службу и чтобы тот начал тоже молиться. — До моего прихода чтобы читал молитвы и не выходил из дома. Это понятно? — Да, отец, — произнес Питер, склонив голову. Ричард одобрительно кивнул и покинул его комнату. После ухода Ричарда Питер спустился вниз, чтобы позавтракать. — Утречка, братец, — за кухонным столом сидел Гарри и завтракал омлетом. — Чемоданы уже собрал, чтобы укатить в храм монахов? — и громко заржал. — Может сделать тебе подарок на день рождения? Могу отвезти в какой-то клуб, чтобы смог потерять девственность. — Иди к черту, — огрызнулся Паркер и вытащил с холодильника молоко. — Я никуда не поеду. — Ты так уверен? Против отца не пойдёшь. Ричард никому не позволяет ослушаться его. — Откуда тебе знать? Тебе всегда все сходит с рук. Ты тусуешься, сваливаешь из этого дома, когда вздумается, трахаешься и тебе за это ничего. Не наказывают и не отправляют в какие-то идиотские пансионаты для мальчиков, — не выдержал Питер, повысив голос. Несколько секунд ничего не происходит, как тут Питера резко разворачивают и толкают к дверце холодильника. — Тебе блять никогда не понять, что мне пришлось пережить, чтобы я мог делать, что мне вздумается, уродец. Поверь мне, пансионат девственников окажется для тебя раем, чем то место, где пришлось мне оказаться. Слышишь, Питти? — Чт... О чем ты? — Не ты один здесь страдаешь, хватит строить из себя жертву и бедную барышню. Все Паркеры проходят эту религиозную хрень. Скоро и до Харли дойдёт очередь, но я уже буду далеко, — Гарри так же резко отпускает Питера и отходит от него на несколько шагов. — Гарри, о чем ты черт подери?! — Помнишь тот день, когда к нам впервые приехал дядя Осборн? — Да, мне тогда девять было, — Питер сел напротив своего старшего брата, принимаясь слушать. — Они долго зависали с отцом в его кабинете, и я любопытный засранец решил разузнать, чем они там занимаются. Использовал тайный вход и оказался практически в кабинете отца. Они не видели меня, но я отлично их слышал. Говорили о всяком дерьме, бизнесе и постройке церквей. Дядя Осборн был чем-то недоволен, я уже не помню чем. Они потом поссорились, и дядя обещал, что уничтожит отца и весь его бизнес. Но отец и бровью не повёл. Молча сидел за столом и курил гребанную сигару. Они потом ещё о чем-то говорили, и дядя почему-то упомянул меня. Сказал, что у меня есть потенциал. Что я могу стать хорошим бизнесменом и принести пользу мировому рынку. Но отец не стал его слушать, сказал, что моё предназначение продолжить его дело. А именно служить богу и заниматься нашим бизнесом. А потом дядя ушёл, а отец в тот вечер пришёл ко мне и сказал собирать вещи. Я мелкий сопляк послушался его и, собрав вещи, последовал за ним. Меня увезли в какую-то ирландскую школу для мальчиков. Это был пиздец. Весь год нас избивали, заставляли молиться богу и всякую эту хрень. Зимой выводили на улицу к озеру и закаляли. Вдалбливали в головы всю эту религиозную хуйню. Через год отец вернулся за мной и несколько лет я был словно шелковым. Отец стал уважать меня и дал больше свободы. Я заплатил эту цену, чтобы сейчас делать все, что мне заблагорассудится. Вот и конец истории. Пару минут Питер сидел за столом не зная, что сказать, как реагировать такой откровенности. Они с Гарри никогда не были примером хороших братьев, они огрызались друг на друга, ссорились, но сейчас... Сейчас Питер понял, насколько Ричард оставил на старшем сыне глубокие шрамы. – Я... Я не знал. В тот год отец говорил, что ты гостишь у тёти Лизи. — Пиздец. Тетка Лизи та ещё сука, — захохотал Гарри и покончил с завтраком. — Так что знай, я буду скучать, Питти. Возможно это наша последняя встреча, — Питер закатил глаза на подобный сарказм. — Пошёл ты, Гарри. И Гарри ушёл к себе, оставив Питера наедине с собой. Он убедился, что его отец готов был на все, чтобы перевоспитать их, сделать из них послушных и покорных сыновей. Но Питер не согласен на подобный расклад. Он выберется из этой дыры, чего бы ему это ни стоило.

* * *

Ночь выдалась холодной. Тишина окутала Питера полностью, но он продолжал идти по узкой тропинке в сторону старого кладбища. Он сильнее прижал к себе белого козленка, нежно погладив того по голове. Он не хотел лишать его жизни, но у Питера просто не было выбора. Как только он оказался на нужном месте, он начертил круг сухой палкой и привязал животное посередине. Поежившись от холода, Питер вытащил небольшой нож и ближе подсел к животному. — Черт... прости, ладно, но это мой единственный шанс, — зачем-то проговорил Питер козленку, поднося нож к его горлу. — Прости, — в последний раз прошептал Паркер и резко перерезал животному горло. Козленок издал хриплый стон и пару минут задергался на холодной земле. Как только кровь окрасила пожухлую траву, Питер ровно произнес несколько слов на странном языке, которые дал ему Тони, а после наступила тишина. В нос ударил резкий запах крови и мальчика затошнило. Но он продолжал сидеть на месте, ожидая чего-то. Но чего, он не знал. — Может мне это все-таки приснилось, — обреченно пробормотал Питер. — Нет, малыш, не приснилось, — вдруг раздаётся сзади голос, от чего Питер вздрагивает всем телом. Он резко оборачивается и видит перед собой высокую фигуру мужчины, чьи руки были сложены за спиной, а весь он был таким расслабленным. Он стал медленно подходить к нему, отчего сердце внутри бешено забилось. Это было правдой. Перед ним действительно дьявол воплоти. Живой и настоящий. Какому богу он молился, что теперь он, Питер Паркер с кровавыми руками, сидит перед владыкой ада. — Встань. Питер медленно встаёт, чувствуя дрожь в ногах. Но он старается держаться. Тони подходит вплотную, от него пахнет серой, а его глаза не отрываются от него. — Ты смог. Ты смог вызволить меня. Сотни лет никому это не удавалось, а тебе, мальчишка нужно было лишь убить несчастное животное и произнести ритуальные слова, — когтистые пальцы проходят по челюсти и Питер вздрагивает. — Даже опытные сатанисты не могли, а ты да. Кто ты, Питер Паркер? — хрипло шепчет Тони и касается губами его уха. — Обычный парень, который хочет свободы, - уверенно произнес Питер, и Тони на это хрипло рассмеялся. — И я твое желание исполню, детка. Обязательно. Мы вместе все сделаем. А теперь, если ты не возражаешь, как ты смотришь на то чтобы провести лучшую ночь в твоей жизни. Питер задумывается лишь на несколько секунд, а после сжимает чужую ладонь, чувствуя жар по всему телу.

* * *

Комната окутана мраком, но одним щелчком пальцев Тони зажигает свечи и Питер может осмотреться. Богато обустроенная комната, картины на стенах и огромная кровать посреди помещения. — Уверен, владельцы не будут против. Питеру не хотелось знать, что случилось с хозяевами, но чутье кричало, что что-то плохое. Тони тянет его к кровати и тут же впивается в его губы кусачим поцелуем. Питер стонет ему в губы, судорожно хватается за плечи мужчины и пытается совладать собой. Он знает, к чему они идут, и он так опьянен этим. Питер потеряет девственность, разделит постель с мужчиной, с ума сойти. Но долго думать ему не дают, Тони тут же толкает его к кровати и нависает над ним. Он тут же почувствовал эту власть, величие со стороны этого существа. Не человек, а самое настоящее зло. Тони срывает с него одежду, царапает бледную кожу и оставляет тёмные засосы. Он словно изголодавший зверь, наконец добравшийся до добычи. Это пугало, но и возбуждало одновременно. Его член стоял и болезненно ныл, требующий внимания. Но Тони не спешил его трогать там, он терзал его грудь укусами, отмечал его словно собственность. Привязал к себе. Сдерживать стоны было невыносимо, удовольствие текло по венам, желание росло с каждой секундой, но Питер был слишком смущен, чтобы о чем-то попросить. Но Тони словно знал все его потаенные желания и мысли, поэтому, широко ухмыльнувшись, он привстал на локти и стал изучать его красное лицо. — Я заберу твою невинность, Питти, а после подарю тебе ту свободу, которую ты так хочешь. Но ты должен знать, что этому есть цена. Тебе придётся дорого заплатить, чтобы обрести ее, понимаешь? Тони говорил, но мозг Питера был так затуманен похотью и страстным желанием, что ему было все равно, что за цену ему придётся заплатить за сладкую свободу. Поэтому мальчик лишь быстро кивнул и прильнул в горячие объятия. Их конечности переплелись, отчего они словно слились в одну сущность, руки Питера блуждали по крепкой спине, оставляя красные полосы, а Тони мокро целовал бледную шею. Оба пили наслаждение друг друга, дарили удовольствие, оставляли следы на коже. — Такой горячий. Заставлю плакать от наслаждения, детка. Тони встаёт на колени и резко раздвигает ноги юноши, чтобы после залюбоваться картиной перед собой. Возбужденный и мокрый мальчишка готовый принять его душой и телом. И Энтони заберёт свое. Он трогает дырочку парня, чувствуя влажность. И начинает толкать пальцы внутрь, чтобы после насладиться сладкими стонами юного девственника. Такой хорошенький, Тони оставит его себе, чтобы упиваться им, проглотить всего его. Тони медленно растягивает эту жаждущую дырку, а другой рукой тем временем проводит по члену, чтобы слушать нестерпимые крики и мольбы. — Скоро я трахну тебя, малыш, ты будешь молить чтобы, я остановился, но этого не будет. Вот так, кричи и принимай мои пальцы. Энтони кусает нижнюю губу Питера, ощущая металлический привкус на языке, и низко рычит от этого. — Ты прекрасен, — он резко вытаскивает мокрые пальцы и тут же принимается проталкивать толстую головку в дырочку. Питер широко распахнул глаза и рот от неожиданной боли. Он тут же сжимает простыню перед собой и пытается свести ноги, но Тони держит крепко. Он не двигается некоторое время, но через несколько секунд принимается. Толчки сначала медленные, мягкие, но Тони распаляется, принимается долбиться внутрь размашисто со всей силой, от чего Питер буквально орет, срывая голос. Ощущений слишком много, низ живота горит и ему ничего не остаётся, как схватиться за плечи мужчины и принимать грубые толчки. — Вот так, детка, принимай меня. Твоя дырочка создана, чтобы принимать мой член. Моя шлюшка, — грубо процедил тот, сделав ещё один толчок. На глазах Питера слезы, он чувствует на губах кровь, а перед глазами все плывёт. Тони вдруг хватает его за шею и притягивает к себе для глубокого поцелуя и Питер покорно раскрывает рот. Тьма внутри оживает, демоны ликуют от свободы и всего, что чувствует сейчас Питер. Он буквально ощущает, как она вырывается наружу, раскрывая истинную сущность Питера. Тони широко ухмыляется, наблюдая как глаза Питера чернеют. Карий цвет растворяется, и вместо него чёрная тьма охватывает весь зрачок. Кожа словно становится бледнее, а под кожей виднеются чёрные вены. По комнате тени движутся, словно живые сущности, окутывая их коконом. Свечи больше не светят так ярко, а за окном кромешная тьма. — Вот ты и показал свою истинную сущность, детка. Умница, — Тони снова целует юношу, продолжая толкаться внутрь, чувствуя, как его переполняет наслаждение от подобного зрелища. — Потомок древнего демона, надо же. Я думал, вы все исчезли. Но вот ты здесь, подо мной, обратился в истинную форму. Теперь ты мой. Остался последний штрих. Замедлившись, Тони берет нож с тумбочки и, порезав себе ладонь, подносит ее ко рту Питера. На его раскрытый рот капает кровь. Питер не сопротивляется, покорно лежит, принимая все до последней капли. После он режет ладонь парня и так же принимает его кровь. После он соединяет их ладони, связывая их навсегда. Под конец мужчина произносит слова на латыни и принимается грубо толкаться в юношу. Оба практически кончают одновременно, и у Тони на мгновение все слепнет перед собой. Сделав пару глубоких вдохов, он открывает глаза и наблюдает, как тени медленно растворяются, и в комнате снова становится светло, а Питер обретает прошлую форму. Тони смотрит, как Питер тяжело дышит, распластавшись под ним полностью удовлетворенный. Он медленно открывает глаза и у него тот же карий цвет и смущенное выражение лица. Питер оглядывается по сторонам, будто не понимает, где находится. — Я... — Что ж Питер Паркер, нам есть что обсудить.

* * *

— Значит, отец был прав насчёт меня, — Питер горько усмехается и кутается в плед. — Выродок тьмы. — Хоть в чем-то он был прав, не так ли? Твой папаша тот ещё сукин сын. Ни одна молитва не исправит его грехи. Грязный и мерзкий. Таких, я принимаю в свои ряды, где подобные горят вечным пламенем. На подобное Питер никак не реагирует, лишь приобнимая колени, смотрит в одну точку. — Я не понимаю, зачем ты это сделал. Я помог тебе выбраться в мир людей, но первое что ты сделал это... — Завладел тобой? — мужчина удовлетворенно хмыкнул, наблюдая за красным от смущения лицом. — Это можно сказать часть ритуала. — Боже, я действительно занялся сексом с мужчиной, — простонал Питер, отчего Тони громко засмеялся. — Жаль расстраивать, но бога здесь нет, малыш. Лишь я. Питер фыркает и отбрасывает подальше плед. На взор предстают синяки по всему телу и укусы. Тони чувствует дикое желание снова овладеть этим телом. — Что ты будешь делать дальше? И когда ты выполнишь часть своей сделки? Я хочу свободы, — парень уверенно поглядывает на Тони, ожидая ответа. — Ты избавишься от своего отца Питер. Как я и говорил, сделка свершится. Капельку терпения. Тони, словно змей искуситель, сладко шепчет слова в покрасневшее ухо, расслабляет податливое тело и гладит щеки мальчика. Тони оставляет Питера на некоторое время. Питер уходить и не хотел. В этой комнате царила своя атмосфера, обволакивая все нутро. Он чувствовал покой и умиротворение. Дома всегда трудно дышать, мерзкие благовония, которым отец любит окутывать дом, практически проникли под кожу. Питер мечтает очиститься от этого. Проходит ещё пару часов, и Паркер уже беспокоится, где этого мужчину носит, как вдруг перед ним появляется, словно из воздуха, Тони. На нем чёрный современный костюм. С виду дорогой и стильный. А бородка делала его таким сексуальным. — Что ж, раз уж так сильно ты хочешь свободы, придётся заплатить. — Деньги? Если так, то у меня все есть. Тони низко захохотал, от чего Питер почувствовал себя неразумным ребёнком. — Нет, малыш. Деньги не цена. Кое-что другое. — Что же? — сердце гулко стучит в груди от ожидания и от того как Тони возвышался над ним, показывая свое величие. Мужчина ещё несколько минут смотрит на него, а после медленно встаёт за его спиной, опаляя ухо горячим дыханием. — Хочешь свободы, устрани того, кто отбирает ее у тебя, — хрипло шепчет Тони и кладёт ладонь на тонкую шею, слегка сжимая. — Всю жизнь он мучил тебя, заставлял страдать, причинял боль. Он и твою маму забрал. Когда понял, что толку от неё мало, прикончил. Не сам конечно, не захотел марать руки. Он ненавидел тебя, видел в тебе лишь чистое зло. Совсем скоро пострадает и твой брат Харли. Ты должен избавиться от него, Питер. Раз и навсегда. Такая грязь не должна ходить по земле и нести справедливость, которой нет. Избавься от него, Питер. Избавься. Питер словно загипнотизированный смотрит вперёд, впитывая сладкие речи своего искусителя. Питер делает свой выбор. * * * Ричард громко выругался, сняв ботинки в прихожей и пройдя в гостиную. Все шло не по плану, а контракт, который должен был быть подписан сегодня, провалился. Он теряет так много денег. — Проклятье, — мужчина снял свой чёрный шарф и уселся на диван, пытаясь немного отдохнуть. Тишину прерывает шорох позади него и Ричард тут же открывает глаза. Никого нет, лишь он и почти догоревшие дрова в камине. Что ж, ему и вправду стоит взять отпуск, иначе паранойя доведет его. Мужчина встал с дивана, и уже хотел было направиться в свой кабинет, как неожиданно увидел тёмный силуэт рядом с деревянным крестом. — Кто здесь? Я звоню в полицию, если сейчас же не скажешь, кто ты такой, — сурово произнес Ричард и уже стал рыться в карманах. Дом погрузился в тишину, никого не было. — Эй! Минуты через две силуэт вышел на свет и Ричард на секунду опешил. — Питер? Что ты творишь, мальчишка?! Ты сейчас должен сидеть в своей комнате и читать молитвы перед отъездом. Питер не отвечает, смотрит на лицо отца отчужденно, будто и не здесь находится. — Ты слышишь? Живо к себе, пока я не наказал тебя. — К сожалению, он не ответит тебе, Ричард, — ещё один голос раздаётся, на этот раз сзади мужчины. Ричард резко оборачивается и видит перед собой незнакомца с широкой улыбкой и Паркер может поклясться, что глаза этого человека горят красным. — Что здесь происходит? Кто вы? Зачем ворвались в мой дом? — Я чувствую твой страх, хотя пытаешься скрыть его. Но тебе никто не поможет, смертный, — ухмылка исчезает, теперь Тони смотрит хищно, словно зверь. — Чт... Не подходите ко мне, иначе... — Иначе? Помолишься? Ну же, сделай это, может, повезёт и бог смилуется. Ты грязный грешник, в тебе нет ничего святого, сколько бы ты не служил господу. Таких я забираю себе, — глаза мужчины горят ярким пламенем, Ричард вскрикивает и отходит на несколько шагов, но сталкивается со своим сыном, который все ещё не сказал ни слова. — Питер, беги к себе в комнату и позвони в полицию хорошо? А потом запрись. — Какой же ты жалкий, Ричард. Пытаешься показать себя благородным отцом? — Я сказал не походить ко мне! — Ричард пытается толкнуть Питера к лестнице, но тот не двигается. — Питер, сейчас же поднимайся к себе. — Да возродится Сатана, — пропел Тони и перед Ричардом оказался острый кухонный нож. Питер, долго не думая, пырнул им в живот отца и резко вытащил. А затем снова вонзил его в живот, чтобы после пырнуть ещё и ещё и ещё. Глаза Ричарда были широко распахнуты, он не мог отвести взгляд от родного сына. Рот наполнился кровью, все тело горело. Вытащив нож, Ричард тяжело валится на пол и булькая кровью, пытается отползти как можно дальше. За его тушкой тянется огромный след крови, но мужчина делает все, чтобы выжить. Его сын, чьё лицо было залито кровью, возвышался над ним, глаза его были безумны и он понимал, что зло полностью овладело им. Сатана забрал его душу в свои когтистые лапы. Питер садится на корточки, наблюдает, как отец его медленно умирает и чувствует, как в крови течёт безумие и удовлетворение. — Я заплатил за свою свободу отец. А ты расплатился за свои грехи, — и перерезает горло. Хрипы и бульканья затихают, в комнате витает резкий запах крови и смерти. — Молодец, малыш. Ты умница, — Тони притягивает юношу вплотную чтобы впиться в эти сладкие губы с привкусом чужой крови. Они пару минут возвышались над трупом, и Питер до конца не осознавал, что сотворил. Но это было неважно. Он заплатил эту цену, чтобы, наконец, освободится от оков. Тони его освободил, Питер, наконец, свободен. — Ты готов пойти со мной? Готов, наконец, увидеть мир? — вдруг спрашивает Тони и Питер вопросительно смотрит на него. — Но ты же можешь быть здесь только на Хэллоуин. — Мы связаны, Пит. Магия крови сильна, теперь ты мой якорь. Пока я связан с тобой, ад не утянет меня. — О, — Питер забавно округлил глаза и ближе прильнул к чужой груди. — Я покажу тебе этот мир, если ты позволишь. Питер несколько минут задумывается над словами Тони, а после уверено кладёт свою окровавленную ладонь в ладонь дьявола. — Я пойду с тобой.

* * *

Гарри громко стонет из-за головной боли от похмелья и медленно движется в сторону кухни. Хэллоуинская вечеринка была просто адски крутой. Джек Мартинс умеет закатывать тусовки. Гарри сонно протирает глаза, держась за перила лестницы. — Блять, Харли, какого хуя в гостиной воняет дерьмом, — громко матерится Паркер, убирая ладони с лица. — Какого ху... — юноша замирает у лестницы перед гостиной. Внутри все холодеет от ужаса после того что предстает перед Гарри. Его мертвый отец весь в крови распят на их деревянном кресте, а глаза жестоко выколоты. — Твою же... Да возродится Сатана…