I need your love

5:00. Блондин с громким измученным стоном открывает глаза и тут же недовольно захлопывает. Ему не хочется верить, что чëртов Коконой снова не здесь, не с ним, на работе. В голову, жутко колотящуюся после вчерашних слëз, вдруг влезают непонятные мысли, мысли об измене. Сейшу вчера ждавший любимого до ночи с работы его так и не увидел, не сдержался, лëг спать. На утро около белой двуспальной кровати, на прозрачном столике стоял букет жëлтых астр, любимых цветов Инуи, и письмо с коробочкой. Внутри неë красовалась золотая дорогая цепь, и любая бы девушка визжала б от такого подарка, но только не сам блондин. У него этих украшений навалом, неужели тот никак не поймëт, что дело не в деньгах… Вчера у обычно невероятно спокойного парня случилась глобальная истерика, помогли только успокоительные. Сейшу уже давно в том состоянии, когда сам не знаешь, чего хочешь от жизни и хочешь ли чего-то вообще? Одна секунда сомнений и цепь со злостью летит в мусорку, это около 20'000 йен, однако Инуи знает, это даже не половина ежедневного дохода его парня, не многое потеряет. — Ублюдок. Смеет измерять мою любовь деньгами. Сегодня же ему всё выскажу. — бессильно цедит сквозь зубы парень, хватаясь за голову, когда та начинает слегка кружить. Оборачиваясь к столу Сейшу вспоминает о письме, также оставленном Хаджиме. «Прости, что я снова не могу провести с тобой время, Майки вызвал прям ночью на переговоры с какой-то важной шишкой, ты только не расстраивайся! Приеду, привезу что-нибудь в качестве извинений♡»

@Твой Коко

— Приеду, привезу что-нибудь — с гадкостью в голосе продерзил вслух Инуи, кидая бумажку на кровать. — Тьфу, тошнит от этих бессмысленных слов. Парню трудных усилий даëтся попытка встать с кровати, перед глазами всë плывëт, но Сейшу не сразу понимает в чëм дело. Он ничего не помнит, словно после значительной порции алкоголя, но дойдя до идеально чистой, блестящей, просторной ванной и замечая около раковины две пустые пачки успокоительных, быстро вспоминает. В голове на мгновение проносятся события прошлой ночи. Секс, ванная, телефонный звонок, уход Коко, очередные извинения, истерика… Дальше пробел. — Блять… — всë, что можно сказать в этой ситуации. Медленно восстанавливая логическую цепочку, Инуи вспоминает, как он сидел на полу в ванной, рыдая из-за очередного ухода Хаджиме на работу, потом глотал таблетки, в надежде успокоиться… — Какого?! Хах, молодец, рыдаешь, как подросток, от того, что парень деньги зарабатывать пошëл. — насмехаясь, произносит он, смотря на себя в зеркало. Опухшие красные глаза так и просятся закрыться, а и без того выраженные щëки стали уже впалыми, от того насколько много же Сейшу таблеток принимает. Его жизни позавидовали бы многие, хоть каждый день ходи по магазинам, ресторанам, клубам, хоть сколько трать денег, живи на широкую ногу так сказать, но никто не знает, что под этой маской богатства и роскоши скрывается. О чувствах блондина никто не думает. Коко сначала первый настоял съехать от родителей Инуи, ведь он спокойно мог купить ему любой особняк, любой небоскрëб, а теперь почти в нëм не появляется. Жить, каждый день попивая Romanee-Conti, с важным видом садится в спорткар серого матового оттенка с личным водителем, рассекать ночной Токио с красивейшими видами, а потом вернуться на двадцатый этаж небоскрëба в центре с панорамными окнами — не жизнь, а мечта, чего не хватает? Коко безумно любит Инуи. Настолько, что готов исполнить любое его малейшее желание, независимо от времени, положения или ещë чего-нибудь. Он готов целовать его каблуки, купить что угодно, готов хоть совершить сотню преступлений, если это понадобится. Но одно он не купит, не услышит и не исполнит видимо никогда. Внимание, любовь, прикосновения, нежности, в какой момент в их казалось бы прекрасной паре с детства, перестали появляться эти слова? У Сейшу разрывалась голова от этих размышлений, и без того болевшая с утра. Он ложится на белую просторную кровать, думая что сказать любимому, когда тот наконец явиться, если явиться вообще. В сердце пусто. Вот именно что пусто. Ни боли, ни сожаления, ни вины, ни-че-го. Отвратительное чувство. — Да я не могу так! — резко подлетел с кровати с агрессивным всплеском эмоций и пошëл в ванную. Сначала думал взять ещë парочку таблеток, но он же не хочет стать чëртовым торчком, как Санзу, чтобы при любом удобном случае, как только становится тяжело, за успокоительными гнаться. Это хуже наркотиков, честно слово. Решает лишь умыться, время от времени думая «стоит ли оно того?» и вертя упаковки таблеток в руках. Именно в таком состоянии потрëпанной тряпичной куклы Инуи возвращается в комнату и лежит на полу около кровати ещë пару минут. Мысли не дают покоя, они всегда съедали Сейшу, но особенно когда тот не был под действием успокоительных. И как оно обычно и бывает, в самом угнетëнном настроении начинаешь вспоминать прошлое, трогательные, счастливые моменты, забытые временем и теряешься окончательно. Блондин решает заглянуть в телефон в надежде на хоть малюсенькое сообщение от Коко, хоть максимально незначительное, в надежде на хоть какое-то развлечение этого скучного ожидания, но по итогу натыкается лишь на старые фотографии с любимым. Хочется пропасть. Точно! Инуи так сильно захотелось пропасть, чтобы Хаджиме поплатился за свои ошибки и наконец понял, что его не удержишь деньгами… Громкий хлопок двери. Сейшу подлетает с пола, кидая телефон куда-то в подушку, и мечется в прихожую, но на пол пути вспоминает, что на самом деле хотел высказать любимому, и все те искренние эмоции тут же скрываются с его лица. Он с абсолютным хладнокровием подходит к брюнету и молчит. — Привет, Солнышко! Боги, как я устал на этих ебучих переговорах, ты бы знал! — с выраженной радостью вскрикивает, обычно сдержанный Хаджиме. Он снимает дорогое серое пальто и обувь, подавая стоящему молча в стороне Инуи пакет. — Считай это за извинение нашего сорванного секса вчера. — ласково улыбается, пытаясь разделаться с застëжкой на сапогах, Коко, и уже начинает подозревать неладное, впрочем молчит об этом. — Спасибо. — сухо, даже неохотно говорит Сейшу, забирая подарок. Блондин даже не заглядывает в пакет, из которого выглядывает красный кусочек глянцевых блестящих туфель, а лишь на секунду уходит, кинув пакет в свою гардеробную. Возвращается. — Инупи, можешь мне кофе приготовить, пока я переодеваюсь, да умоюсь, пожалуйста. — Угу. — бурчит себе под нос Инуи, чувствуя как начинает вновь кружится голова от таблеток. Брюнет первым делом, попав в дом, идëт в ванную, его парень видимо забывший о пачках от таблеток, лежавших там, пытается подумать с чего начать разговор. Хаджиме не сразу замечает подозрительные упаковки, но когда всë же взгляд тëмных глаз падает на право, он в недоумении смотрит вниз. Прочитав надписи на упаковках, в первую очередь Коко захотелось схватить их и тут же скандально закричать что-то вроде: «Какого чëрта, Инупи?!», но парень быстро остыл, понимая, что так лишь разведëт ссору, чем выяснит, откуда это у них в доме. Ещë печальней стало, когда Хаджиме обнаружил цепочку в мусорном ведре их общей комнаты, а на кровати телефон блондина, с открытой в нëм их общей фотографией со свидания в парке аттракционов. Он точно решил выяснить, что тут происходило. «Меня же не было буквально часа два с половиной…» — с непониманием оглядывал оставленные вещи-улики своими угольными зрачками Коконой. Хаджиме глубоко вдыхая, чтобы успокоить нервы и нарастающую тревогу, зашëл на кухню, былое настроение уже испорчено, он вдруг почувствовал какое-то давление, даже вину, свою вину. Молча сел за стол, напротив любимого. — Ну что, как прошли переговоры? — Хах — усмехнулся, отпивая кофе. — Солнце, давай не о работе, умоляю. — Ну… — а Сейшу и не знает о чëм ещë разговаривать. Он чувствует эту пустоту, безразличие, сухость между ними, и его кажется тошнит от этого. Или от таблеток, это уже не важно. — Ты какой-то потрëпанный и отстранëнный, не кажется? — Да всë хорошо, Коко. — в самом конце предложения голос так и норовит сломаться на более мягкий, жалкий. — Инупи. Давай не будем вести себя, как подросток в пубертате, я же сразу вижу, когда ты врëшь. И ты это прекрасно знаешь. — благо Хаджиме умеет контролировать эмоции и не переходит на агрессию, хотя минутный порыв есть, так и хочется сорваться. Но он лишь глядит из полуопущенных ресниц на свою потрëпанную куклу, прожигая оценивающим взглядом, как тот пытается придумать оправдание. — Я видел в ванной… Что за таблетки ты принимаешь? После этих слов тряпичная кукла в лице Сейшу со страхом и шоком в глазах поднимает опущенную голову, готовый заплакать, но не позволяющий себе это сделать, он лишь стоит в ступоре, с трясущимися коленками. На мгновение показалось, что сейчас упадëт в обморок, опять же неизвестно от передозировки или от чего-то ещë. Инуи не отвечает на поставленный вопрос, только отворачивается и ставит руки на кухонный шкаф, опускает голову, чувствуя что вот вот польются горькие слëзы. Тело слегка дрожит, когда чувствует чужие руки на себе, по талии движутся ладони, нежные и ухоженные, тонкие пальцы с дорогими кольцами из золота и бриллиантов обнимают Инуи, а из-за спины слышится чужое тревожное дыхание. — Что с тобой, Инупи? Тебе плохо со мной? — Не трогай меня, это отвратительно. — с явной неприязнью говорит парень, высвобождаясь из объятий. На самом деле ему хочется броситься на шею любимому, кричать как он больше не может оставаться один, но почему-то, он не может сделать и шагу. — Хватит! Прекрати строить из себя любящего! — несчастно вскрикивает кукла, когда еë вновь пытаются утянуть в объятия. Он отчаялся. — Не нужно… Пожалуйста… Только после этих совсем шëпотом произнесëнных слов Хаджиме отстраняется. И его нервы, бывшие на пределе, окончательно сдают. Он больше не может сдерживать агрессию и говорить спокойно. — Да что, чëрт побери случилось?! Меня не было всего лишь два часа, что успело случиться? — Тебя нет со мной уже несколько лет. Сейшу прав, их ничего не связывает уже несколько последних лет, кроме секса, денег, а впрочем даже общая кровать уже стала односпальной. — Ничего не понимаю… — Конечно, не понимаешь! Ты хоть раз за это время заметил что, что-то не так? Ты знаешь, сколько ты дома бываешь? Я засыпаю — тебя ещë нет, я просыпаюсь — тебя уже нет. — Инупи, мы уже вроде обсуждали эту тему, я не думал, что ты продолжишь обижаться из-за моей работы. — Да причëм тут это?! Как будто дело только в работе, неужели ты не знаешь, что дело далеко не в твоëм отсутствии! — с досадой вскрикивает кукла, чувствуя лëгкую боль в животе. — Слушай, Инупи, что тебе не хватает то, я не пойму?! Я тебе вещи покупаю? Покупаю. Комплиментами и подарками задариваю? Задариваю. Секс хороший? Да вроде никогда не жаловался. Ограничиваю тебя, бью, насилую? Тоже вроде нет. Тогда чего тебе, блять, ещë нужно?! Да о такой жизни каждый второй мечтает, походы по ресторанам, дорогие шмотки, горячий секс и тонны слов любви, вот оно счастье! Только тебе чего-то не хватает! Сейшу так ранят эти слова, что он не способен даже шелохнуться, глаза больно режут нахлынувшие слëзы, настолько что хочется пропасть, убежать, так далеко, как только возможно. — Скажи… Если человек пьëт пачками успокоительные, он счастлив? — полушепчет парень, пытаясь поднять голову и посмотреть в чëрные глаза. — Знаешь, чего мне не хватает? Тебя, твоей любви, не твоего тела, не секса, не твоих дурацких слов, а настоящей теплой любви! Чтоб я чëрт побери чувствовал, что я тебе нужен! — Ты мне нужен, Инупи. Диалог на этом обрывается. Инуи не может больше говорить, молча уходит с одной мыслью о том, как сильно ему хочется, чтобы любимый пришëл за ним, извинился, обнял, сказал как и за что ценит… Парень бессильно падает на кровать, стараясь сдержать тот шквал эмоций, что находится в его голове, но одна слезинка так и норовит выскользнуть из блëклых пустых глазëнок куклы. Хаджиме бесшумно заходит в спальню, подходит со спины и пугающе надоевшим взглядом проходится по комнате. Он не понимает, что делает не так, все его бывшие партнëры жаждали от него только двух вещей: денег и секса, сколько бы тот не пытался выражать для них свою любовь, она никому не сдалась. С того момента брюнет пообещал сам себе, что больше никогда не привяжется к подобному человеку, что больше никогда не будет выражать своих чувств, только вот теперь наоборот именно это от него и требуют. — Я люблю тебя. — безразлично разрезает тишину его отстранëнный голос. — Позволь тебя коснуться… Не дождавшись разрешения Коко мягко целует чужое ухо, нежно причмокивая, и осторожно обнимает свою куклу своего Сейшу. Руки медленно залезают под мятую белую рубашку, сначала Инуи слегка ластиться, не способный притворяться обидчивым дальше, но после резко осекается, мягко пытаясь оттащить чужие ладони от своего тела. — Не надо… Я не хочу… — пиздëж, ему хочется. Хочется почувствовать хотя бы тепло и близость тел, если уж их сердца давно остыли, но нужно же в конце концов хранить образ обиженного и хладнокровного. — Не трогай… Но Коко не хочет слышать желаний своего партнëра. — Слишком неуверенно врëшь — ехидно ухмыляется, сдавливая чужой сосок. — Хочешь, я же знаю, что ты хочешь. Кукле не то чтобы хотелось, ему хотелось чувствовать хоть какую-то любовь своего парня, потому от секса отказываться было бы бессмысленно. «Я конечно надеялся на обнимашки, просмотр сериала или совместную прогулку, но секс всяко лучше чем ничего, по крайней мере он будет рядом…» — пробует успокоить себя блондин. Сейшу поворачивается и тянется поцеловать чужие губы, но Хаджиме отстраняется, неловко расстëгивая пуговицы, в предвкушении. Кукле становится противно. — Обними меня… П-пожалуйста… — сильно дрожащим шëпотом просит, но его не слышат. — Я сейчас. — серьёзно и немного холодно говорит Коко, вставая с кровати. Инуи знает, что тот на дух не переносит спонтанный секс, потому и уходит за тем, чтобы подготовить всë к сему процессу. Возвращается в руках с парафиновыми, ароматическими, красными свечами и коробком спичек, Сейшу это нисколько не смущает, он знает, как брюнет любит создавать подходящую атмосферу. Лëгкая тревога набегает только тогда, когда в чужих руках красуются не только смазка и презервативы, но и чëрный ремень, однако парень старается воздержаться вопросов, не хотя предполагая худшие теории его использования. Инуи неподвижно лежит, молча ждëт, наблюдая за действиями Коконоя. Хаджиме нажимает кнопку включения умной колонки с фразой: «Включи, плейлист для секса». Начинает играть необычайно подходящая мелодия английской песни «Maybe You should be», подогревающая атмосферу. Три хлопка в ладоши и резко выключается свет. Горящая над потолком светодиодная лента бордового оттенка осторожно и мягко обволакивает, освещает тело, лежащее на кровати. Парень до этого успел зажечь свечи, что теперь отдавали приятным ароматом клубники и завершали образ идеального вайба сексуальной сцены. Коко хватает ремень, его партнëру становится не по себе, напуганные глаза смотрят снизу вверх: — Зачем тебе…? — он не успевает договорить, рот затыкают поцелуем, чужие, влажные, тонкие губы накрывают с головой, ощущение ужаса меняется на грубый, с зубами поцелуй. Со стороны казалось, словно брюнет хочет съесть свою куклу, так жëстко он цепляется за него. Распахнутые с неожиданности глаза блондина успевают только неловко закрыться, он мычит пытаясь понять нравится ему происходящее или нет. — Голову подними. — злобным, приказным тоном произносит Хаджиме, крутя ремень в руках. Приказ медленно и робко исполняется, после чего Коконой грубо завязывает ремень на обкусанных губах партнëра. — Меньше болтать будешь. Раздражает. — сквозь песню слышится его угрожающий шëпот. Однако в следующую секунду он уже трепетно улыбается, спокойно проведя рукой по чужому подбородку. — Дай ручки, не бойся. — подозрительная ухмылка не сходит с его лица, что оставляет Сейшу в недоумении ибо он определëнно устал от этой неопределенности их отношений и игр «горячо, холодно». Недоверчивая кукла всë же сдаëтся и подаëт руки своему кукловоду. Они мгновенно бесстыдно и с некоторой болью оказываются заворочены наверх. Блондин хочет прекратить, ему не нравится он хотел приятного времяпрепровождения, он хотел почувствовать себя нужным. Несмотря на то, что расклад событий ему не нравится, сказать он об этом не может, как минимум из-за не желания ссориться с партнëром второй раз, а как максимум из-за ремня, сковывающего возможность говорить. Сначала блондин ещë надеяться на что-то, от того пробует мычать, дëргаться, на что Хаджиме лишь, усмехаясь, садится на чужие бëдра, не выпуская из рук запястья своей куклы. Он по-хамски сдëргивает рубашку с пуговиц и прислоняется к соскам слегка ведя носом по оголëнной груди. Будто не специально, брюнет роняет бутылку красного вина, стоявшую около кровати рядом со свечами и та опрокидывается на обнажëнное тело. Коко наклоняется вновь и слизывает жидкость, сладковатый привкус смешивается с горячим телом и превращается в наркотик, дурманящий разум. Инуи не понимает что происходит, то ли эффект выпитых успокоительных даëт это мерзкое головокружение и потерянность, то ли вся сложившаяся ситуация. Дорогое вино растекается на белую простынь, от него грудь становится противно липкой, а расстегнутая рубашка также покрывается пятнами бордового оттенка. Свечи отдают приторно клубничным запахом, отчего сводят остатки здравого смысла с ума, и отчего кажется, что Сейшу сейчас потеряет сознание, а музыка на фоне, сменившаяся на более сексуальную сильно мешает пониманию действий Хаджиме. И сказать, что плохо себя чувствует нельзя, остаëтся лежать и дожидаться когда же кукловод доиграется со своей куклой. — Господи, как я люблю твое тело, — говорит Коконой, взяв упавшую бутылку и выпивая остатки алкоголя. — Оно божественно… Ты посмотри на свою грудь, Инупи, какой же ты охуенный, я так хочу тебя. И после этих слов схваченный в чужие руки парень понимает, он не кукла в руках Коко, он секс-кукла. Долго ждать Хаджиме уже не может и впивается в плечо партнëра, стягивая с него нижнее бельë. — Сегодня ты будешь мне подчиняться, понял? И не смотри такими жалкими глазами. Сейшу кивает, а в голове уже самые наихудшие варианты развития событий. Его парень не мягко и трепетно целует тело, он грубо хватает его, вцепляется так, словно хищник нападает на жертву. — Я хочу видеть, как ты мастурбируешь. — он сказал это без всякой злобы, скорее с небольшой холодностью. Инуи покрывается неловким румянцем и чувствует, что одна из его рук освобождена. Его горячие пальцы обвивают собственный половой орган, но тут же блондин понимает, что с ремнëм во рту стабильно дышать и стонать не получится, а это значит, что нормально подрочить будет крайне сложно. Он немного мычит, вгрызаясь зубами в ремень, когда ускоряет процесс, Коко, слезший с парня, сам удовлетворённо смотрит на эту картину, иногда также трогая себя. Его безумно возбуждает картина, как Сейшу развязно и потеренно двигается, как мычит, жмуря глаза так, что на них вот-вот накатятся слезинки, как елозит по кровати в попытке не сломаться от столь пристального взгляда. Хаджиме наклоняется над Инуи, хватая руки и останавливая процесс у самого пика, заворачивает их наверх, наблюдая как лицо партнëра вымученно искажается и тот стонет. — То как ты это делаешь, завораживает. Смотри, — издевательски нажимает на член, то затыкая отверстие для выхода спермы, то открывая. — Ты так хочешь кончить…) Сейшу лишь легонько постанывая, пытается вырвать руки или потереться членом между ног, чтоб пропало это навязчивое состояние. — Не, не, не — тянет опьянëнный запахом вина голос Коконоя. — кончать ещë рано, это только начало, мой мальчик. После, парень, очевидно придумавший какую-то безумную идею, нахально улыбается, прищуривая глаза. — У тебя так прекрасно получается мастурбировать, не сможешь ль ты сам себя растянуть? Затихнувший на секунду Инуи напуганно замирает и беспомощно глядит на брюнета, часто мотая головой. Даже одна из свечей, вот-вот догоревшая, эффектно гаснет в этот момент, а фоновая музыка меняется кажется на более жëсткую. Вымотанный и связанный блондин пальцами указывает на смазку, среди лежащих около кровати вещей, но Коко грациозно косит взгляд и хитро поднимает бровь. — Нет, не дам, вот не хочу и не дам) — дразниться, он знает, что тот ни разу в жизни не растягивал себя сам. Хрипло и громко парень стонет в надежде на пощаду, но всë тщетно. Красный цвет светодиодной ленты меняется на легкий мягкий оттенок красного. Сейшу осторожно и невероятно медленно тянет правую руку вниз, но Хаджиме еë перехватывает, начиная облизывать средний и указательный пальцы. Брюнет умело скользит по фалангам нежных рук, стараясь как можно лучше смочить их, как бы ему не нравилось играть со своей куклой, но приносить боль было не в его стиле. Наконец трепетно вытаскивая пальцы изо рта Коконой вновь хмурится: — Вставляй. — хищным взглядом окутав тело, командует Коко, отстраняясь, дабы со всех ракурсов видеть устроенное им же шоу. Инуи несмело начинает трогать себя, чтобы наугад найти собственный анус, однако когда добирается до дырочки, его по непонятной причине накрывает тревога.— Неужели мой невинный мальчик стыдиться моего взгляда? Вспомни как ты отчаянно стонал подо мной тогда, в ванной… Эти слова, как эффект «на слабо», помогают парню и он принимается вставлять внутрь себя горячие, влажные пальцы, мягко, но часто постанывая. Отчаянное сопенье, в сотый раз остается проигнорированным, и вот уже Хаджиме кончает от такой безупречной, по его мнению, картины перед собой. Сейшу пытается отвернуть взгляд, чтобы просто не стыдиться происходящего, и это состояние добивает его. Он хочет плакать снова, но продолжает с жалостью в глазах вымаливать отпустить его, хоть и знает что Коко не ведëтся на жалость. - Оох, Инупи, я тебя втрахаю в этот матрас... - с похотью в глазах угрожает Коконой. Он грубой хваткой стаскивает ремень с чужого рта и завязывает им же руки над головой своей куклы. Сначала Сейшу лишь тихо шипит не привыкший к освобожденному рту, из глаз всë таки сочатся слëзы, что он так долго прятал и он чувствует лишь то, как его руки жëстко стягивает ремень. - С, больно, Коко... Тот лишь безразлично ухмыльнулся и, схватил свечу, погася еë своим дыханием. - Что ты д... - непонимающе спрашивает напряженный Инуи, но его тут же слегка ударяют по щеке. - Тихо, не мешай наслаждаться. - с этими словами Хаджиме разливает горячий воск на чужое тело, сначала красная струя обжигает ребра, потом пролилась ниже. Сейшу мгновенно съеживается и дëргается, после чего жмурит глаза и пытается перетерпеть боль. - Коко... Мне больно... - шепчет кукла в страхе получить за свой голос. Но Коко и не думает останавливаться. Он быстро входит в изнемождëнного Инуи, не переставая лить воск на чужое тело, и ритмично начинает двигаться. Грубые толчки отдают болью, в какой-то момент Сейшу чуть не теряет сознание, но лишь вертит головой, надеясь убрать этим навязчивую боль. Не помогает. - Мне плохо... больно...Амф... Коко... Прекрати... Умоляю... Остановись, мне больно... Толчки лишь усиливаются, его не слышат, да и не хотят слышать. "Вскоре всë закончится " - успокаивает себя кукла в своих мыслях. Это больше похоже на изнасилование. Через две минуты его больных стонов Хаджиме выходит из Инуи и, развязав руки парня, начинает прибирать созданный беспорядок. Тот же лежит, не сдвинувшись с места. - Непослушный мальчик...) - через минуту Коко подходит к нему и начинает кусать за шею. - Чего хнычешь? - Не трогай... Никогда больше ко мне не прикасайся!!! - кричит кукла, вскочив с кровати, убегает в ванную, чувствуя тошноту в горле. Хаджиме со злобой и не пониманием следует за ним. В ванной наблюдает картину, как Сейшу на коленях рыдает перед раковиной. - Что я опять не так сделал? - недовольно цедит Коконой, опираясь на дверной проëм. - Противно... Противно, противно, ПРОТИВНО!! Ты... Как ты мог... - Как меня достали твои истерики уже, может к психиатру сходишь? - расслабленно и издевательски отвечает Коко. - Поебались как обычно, что не так то? - Как обычно?! Ты... Ты изнасиловал меня... Я просил остановиться, мне было больно! Да ты, черт побери, меня не предупредил даже о том, что будешь делать! Хаджиме медленно подходит и приобнимает Инуи за плечи, поднимая с колен. - Истеричка ты, успокаивайся давай, никто тебя насиловать не хотел. Ты просто немного не в адеквате из-за таблеток своих дурацких. Больше их принимать не будешь? - не искренне улыбается. Сейшу напугано размышляет. Это газлайтинг? Давление? Или он правда сходит с ума? Если его лишат таблеток, что он с собой сделает? Какого его состояние без этих таблеток? - Нет! Только не их... Я благодаря им живу.. - Инупи, опомнись, ты уже зависим от них. Ты теряешься. - Коко проводит ладонью перед его глазами. Кукле становится страшно. А если он прав? Глаза вновь накрывают слëзы. Больно. - Ты меня не любишь... - Люблю. И ты это знаешь. Давай ещë закати что-то из категории: "Ты меня не ценишь" как малолетки типичные. - Да бесполезно!! Тебя всегда интересовало только моё тело и то что я похож на Акане. Ты мне отвратителен! Ты со всеми был таким, никто тебя терпеть не станет и сгниешь ты один со своими деньгами! Я ухожу! Мы расстаёмся. - Инуи резко отталкивает от себя уже бывшего партнёра и убегает в их общую спальню. Он в считанные секунды собирает вещи, оставив большую часть. Он не знает куда идти, не знает, что будет дальше. На самом деле где-то в душе он надеятся, что Хаджиме опомнится и остановит его, пожалеет, обнимет и успокоит. Хотя знал что эти глупые, детские мечты которым никогда не будет суждено сбыться. Его трясёт. На это всё издалека смотрит Коконой, он уверен, что кукла его не бросит, это просто истерика, ему же не куда идти, правильно? Он не осознает серьёзность действий Сейшу. Думает, вернётся. Ведь такое уже было. - Тебе денег на дорогу дать? Хоть 1000 йен возьми. - Подавись своими деньгами! - яростно крикнул Инуи, швыряя в того остатки этих самых денег из своего кармана. - Мне от тебя ни черта не нужно! - Куда ты пойдёшь без денег то... Инупи, я тебя умоляю не веди себя, как независимый ребёнок... - Иди нахуй! - показывая соответствующий средний палец ворчит Сейшу, хлопнув дверью. На осенней улице весьма прохладно, а парень ушëл в одной лëгкой джинсовке, но осознает он это слишком поздно. Ему некуда идти. Под такое себе утро идти не очень хочется. Люди вокруг спешат на работу, учëбу, а он лишь идëт с сумкой и в рубашке, облитой вином, не зная куда себя деть. Он может пойти к Дракену, старому другу из мастерской мотоциклов, где они раньше работали вместе. Но ему не нравится эта идея. Он устал чувствовать себя зависимым. Инуи покачивает, словно под алкоголем, он идëт не обращая и доли внимания на сильную боль в голове. Начинает идти дождь. Сейшу через секунду падает на тротуар, дрожа от холода. Последнее что видит бывшая кукла, это как незнакомцы подбегают и напугано вздыхают теряясь в догадках, плохо ему, или он просто чертовски пьян. Он ничего не соображает, какие-то люди задают вопросы и пытаются привести его в сознание.

***

Коко до этого гордо уверенный, что всë будет нормально, сейчас уже лежит на кровати, вливая в себя дорогой виски. Он не понимает, что делает не так. У него была девушка до этого и ещë один парень. Оба жаждали только деньги. Хаджиме водил их на свидания, всячески показывая свою любовь, помогал и заботился. Но это никому не было нужно. Вот он отключил чувства, тогда почему всë до сих пор идёт не так?! Ему нравился Инупи. Он любил своего Инупи. - ЧËРТ! - приходит осознание, что Коконой действительно потерял любимого. - ДА ПОШЛО ОНО ВСË! Кто эту чертову любовь придумал?! - кидает опустевшую бутылку в стену. Сначала возникает желание пойти в какой-нибудь клуб, набухаться и оттрахать какую-нибудь стерву за деньги. Но он не хочет чувствовать себя изменником. Заменить его драгоценного Инупи не сможет ни одна даже самая красивая шлюха. Коко ненавидит собственную слабость. Парень быстрым движением набирает номер своего охранника-дворецкого. - Разыщите мне моего Инупи! Срочно. - Вы вновь поссорились? Но, Коко-сан, у вас пьяный голос... Вы уверены? - Недоверчиво отвечает работник. - Я ЧТО-ТО НЕ ТАК СКАЗАЛ? БЕГОМ ИСКАТЬ МОЕГО ИНУПИ. - Вы знаете в каком направлении он уехал? - Он ушёл. Пешком. Навсегда... На этом Хаджиме больше не мог говорить, голова трещит, хочется взреветь от ярости на самого себя. Он сбрасывает трубку и уезжает гонять по городу в неизвестном направлении.

***

Инуи лежит пытаясь подняться. В ушах звенит. Он постоянно слышит неизвестные голоса и звук сирены. Наверное его увезут в больницу. Сейшу трясëт от холода, он не соображает, но находится в сознании. Парень успевает прошептать лишь: - Коко, мне больно... И закрывает глаза.

***

Коконой на удивление в жутко пьяном состоянии не разбился на своëм спорткаре, хоть и словил пару штрафов. Про Инупи ничего не известно до сих пор. Шансов узнать где он становится всë меньше. Хаджиме ездил к Дракену, но и там любимого не оказалось. Сейчас он курит глядя на их общие фотографии. Одну из них он поджигает. Как и поджог все их отношения. Инупи был прав, он останется один и сгниëт со своими деньгами.