Танцы под луной

Все начиналось вполне обыденно. Они со свастонами припугнули какую-то задиравшуюся шпану, сгоняли на байках до моря и обратно, поели лапши в забегаловке, устроили собрание, на котором Майки объявил очередную драку через неделю, после разошлись каждый по своим углам. Мацуно пошел домой — его ждала домашка, на которую он всеми силами старался не забивать, и не до конца прочитанная манга. Но все его планы обрушились на корню. Баджи позвонил ему около восьми вечера, когда он, собрав всю волю в кулак, едва сел за учебники. Чифую только и слышал на том конце провода радостные вопли — не только Кейске, стоит заметить, но и еще кого-то из свастонов, — из которых он смог разобрать, что к девяти ему надо подъехать куда-то в центр города и что это будет здорово. Чудом Чифую также выяснил, что едут они в клуб, так как Доракен невесть откуда раздобыл вип-пропуска, что, впрочем, не особо удивительно. И он совершенно не удивился, когда друг гордо прокричал в трубку, что самым первым согласился на эту авантюру. На это Мацуно только усмехнулся, прикрыв глаза: в этом весь Баджи — поддержит любой кипиш. И за это он его и любит. Немного больше нужного для друзей. В нужный час Чифую, одетый в форму, прибыл к месту назначения. Вечером Токио всегда преображается: со всех сторон горят огни ярких витрин и фонари, улицы наполняются гулом сигналов многочисленных машин и голосов людей, идущих домой после работы или, как и они, проводить вечер в отвлеченном месте. Мацуно любил такой Токио. Хотелось соответствовать, потому он отмел мысли о том, что клуб — плохая идея. У заместителя главы не бывает плохих идей. Синяя неоновая вывеска «Танцы под луной» притягивала, как магнит, кажется, всех в округе. Возле клуба толпилось достаточно народа, и среди них, у самого входа, Чифую сумел распознать знакомую форму: Доракен, Майки, Пеян и Пачин, Баджи, Казутора, Мицуя, Эма и даже Такемичи с Хиной кучковались у двух амбалов-охранников. Чифую поспешил к ним. – Ты почти опоздал, — в качестве приветствия ухмыляется Баджи. — Еще немного, и пришлось бы танцевать снаружи вот с этими. — Кейске мотнул головой на охранников, которые закончили проверять билеты и разглядывать подростков и отошли в разные стороны, чтобы пропустить их внутрь. – Почти не считается, — бросил Мацуно, ухмыляясь в ответ, довольно замечая, как Баджи одобрительно кивнул, мол, моя школа. Кейске по-хозяйски закинул ему руку на плечо, и они толпой завалились в клуб. Едва Чифую попал в темное, освещенное одними неоновыми лампами помещение, он почувствовал запах алкоголя, какой-то еды, табака и чьих-то духов, и это было не самое приятное сочетание. При виде кучи танцующих людей, полупьяных или уже в стельку, разгоряченных и не ведающих, сколько они уже тут находятся, он поморщился. Ему вдруг стало не по себе, захотелось отойти куда-нибудь к стене, к бару — куда угодно, лишь бы не быть в центре танцпола. – Охренеть не встать, вот это я понимаю! — восклицал радостно Баджи, все еще обнимающий его за плечо. Тот повернулся к Мацуно, видимо, чтобы увидеть такие же радость и предвкушение улетного вечера, однако, не найдя на его лице ничего, кроме широко распахнутых глаз, в тревоге бегающих по огромному помещению, взволнованно спросил: — Ты чего, Чиф? Все нормально? Чифую, не любящий врать другу, за исключением, разумеется, одной вещи, честно ответил: – Я только что понял, что не люблю клубы. Он рассчитывал, что тот сейчас или начнет стебаться над ним, или спросит, зачем он пришел в таком случае, но вместо этого Кейске мягко поинтересовался: – Хочешь уйти? – Нет, — помотал головой Чифую. — Забей, я просто не был ни разу, вот и растерялся. Сейчас освоюсь, и вам придется силой меня оттаскивать с танцпола, — шутливо пообещал он. – Хорошо, но я всегда рядом, — ответил Баджи серьезным тоном, а у Мацуно от такой неприкрытой заботы в животе бабочки ожили все до одной. — Ты не против, если я пойду потанцую? Чифую закатил глаза. – Конечно, нельзя, — саркастично ответил он, на что Кейске довольно улыбнулся, а после отсалютовал рукой и устремился в центр зала. Он тем временем решил посидеть у бара. И вот сейчас, спустя где-то час, а то и полтора, он все еще сидит за барной стойкой, потягивая безалкогольный мохито и периодически оборачиваясь, наблюдая за тем, как веселятся его друзья. У тех, кажется, энергия была нескончаемой: танцевать час и ни разу не присесть отдохнуть — да они просто машины! К слову, Мицуя отпочковался от их группки самым первым. На вопросительный взгляд Мацуно тот ответил, что просто выдохся. Это подтвердило его мысль — те, кто остались на танцполе, просто звери. Впрочем, — Чифую в который раз обернулся, — наблюдать за друзьями было здорово: такими открытыми, свободными и счастливыми они выглядели. Он видел, как Доракен сначала держался Майки и неуверенно поглядывал на Эму, которая с первых минут прочувствовала эту атмосферу и живо двигалась в такт музыке, а теперь они вдвоем танцевали где-то в сторонке, где никто из свастонов не мог их достать. Чифую чувствовал радость за них: может, в отличие от него, они в скором времени разберутся со своими чувствами. Пеян и Пачин кадрили каких-то девушек, Майки и Казутора крутились где-то рядом с диджеем, а Хина с Такемичи сидели на диванчиках в углу, держась за руки и откинув головы назад — тоже утомились. Мацуно вдруг поймал себя на мысли, что не видит Баджи. Тот все это время находился в центре сначала со всеми, а потом, когда те разбрелись по залу, один. Кейске часто поглядывал в его сторону, как бы убеждаясь, что все в порядке, и это грело Чифую изнутри. Но сейчас его нигде не было видно. – Меня потерял? — разгоряченный и тяжело дышащий, но не снимающий клыкастой улыбки с лица, Баджи сел на соседний барный стул и придвинулся ближе. – Да тебя потеряешь, — фыркнул Чифую, надеясь, что он не сильно покраснел, ибо когда это тот стал таким догадливым. И таким внезапным. — Натанцевался? Ты дольше всех держался. Кейске на это замечание засмеялся, откидывая распущенные волосы назад. У Мацуно от таких видов сердце едва не пропустило удар. – Нет, я не натанцевался еще, — ответил тот спустя мгновение, смотря в упор на него. От этих пытливых глаз, проникающих намного дальше и глубже туда, где человек хранит все свое самое сокровенное, Чифую никогда не удавалось скрыться. – Серьезно? — он посмотрел через плечо на часы на стене. — Ты за полтора часа не устал что ли? – Ни капли, — пожал плечами Баджи. – Гребанный энерджайзер, — усмехнулся Мацуно. — Тогда чего сидишь? – Скучно стало одному. Чифую непонимающе нахмурился. – А где Майки? Тора? – Они и Мицуя свалили уже минут как десять. Мацуно повернулся в ту сторону, где за барной стойкой сидел Мицуя, и действительно — того уже не было. И как он только не заметил? – Пачин с Пеяном, кстати говоря, — Баджи вытянул шею и оглядел зал, — кажется, тоже уехали. И даже не сказали, сволочи. – А остальные? — смеясь, спросил он. – Тут еще, — кивнул тот. Чифую кивнул тоже, и они одновременно устремили свои взоры на танцпол. Людей, по ощущениям, не уменьшилось, а только прибавилось. Помолчав еще какое-то время, Кейске вдруг спросил: – А ты… Ты не устал сидеть? – А что? — снова не догнав, переспросил Мацуно. Тот, неожиданно для Чифую, замялся и — ему не показалось! — слегка покраснел, и отчего-то он был уверен в том, что не из-за долгих танцев. Баджи в эту секунду казался таким беззащитным и милым, что ему резко захотелось улыбаться при виде него такого. – А ты не хочешь там, ну… потанцевать вместе? Понимаю, ты сидишь тут не просто так, и если бы ты хотел, то уже бы танцевал, но все же я решил… – Пойдем, — решительно сказал Мацуно, даже не раздумывая, и спрыгнул с барного стула. Кейске, по всей видимости, не ждал, что на его предложение последует положительный ответ, потому остался сидеть на месте. Они смотрели друг на друга несколько секунд: в глазах Баджи горело искреннее счастье вкупе с удивлением, а Чифую боялся, что его собственные глаза за эти несколько секунд уже про него давно все сказали, сдали его со всеми потрохами. И если бы это было возможно, то в них бы виднелась тысяча сердечек. – Пойдем, пока не передумал, — попытался звучать серьезно он, но тот, Чифую догадывается, отчетливо знал, что все это напускное, лишь бы не выдать переполняющих его чувств. Баджи тут же слез со стула и, аккуратно взяв его за руку, потащил за собой в центр зала, прорезая толпу. Они остановились в самом центре. Чифую с непривычки оглядывался по сторонам, где люди уже забыли про любые приличия и стеснение, танцуя так, как им вздумается, ведь на утро они ничего не вспомнят, а жизнь, как всегда, продолжит идти своим чередом. – Боишься? — спросил Кейске, сжав слегка его ладонь, возвращая тем самым на себя его внимание. – Не то чтобы… — неуверенно ответил Чифую, неопределенно поведя плечом. – Во-первых, забудь про других, — начал поучать тот, — сконцентрируйся на себе, на том, что ты чувствуешь. И просто двигайся. Как угодно, как удобно, даже если не будешь попадать в такт. – Доракен с последним справился прекрасно, — со смешком заметил он. – О да, — засмеялся Баджи. — Но сейчас не о Доракене. Вот что ты сейчас чувствуешь? Чифую помедлил. – А обязательно вслух говорить? Кейске тепло улыбнулся, начиная танцевать, и ему показалось, что тот уже раз десять все понял. – Нет, я заставлю тебя сказать, — кинул Баджи, а потом снова засмеялся. — Шутка. Ничего не говори, просто веселись. Песня сменилась на более спокойную. Чифую кивнул. Что он сейчас чувствует? На сто и один процент необъятную любовь к человеку напротив, танцующему так умело, так страстно и завораживающе, что он не в силах оторваться. Он не уверен, что сам двигается правильно, но чувства заставляют его тело стать мягче, податливее, и он начинает чуть водить бедрами, поднимает руки вверх. Прикрывает глаза и плавно кружится вокруг себя, пропуская музыку сквозь себя. Не проходит и нескольких минут, как Мацуно окончательно расслабляется. Ему даже нравится. Он не настолько раскрепощенный, как, быть может, другие, да и в целом в танцах он полный профан, но это нисколько не трогает его. Это замечает Баджи, который с каждым движением подбирается к нему ближе, пока не оказывается совсем вплотную. Тот кладет руки ему на талию, осторожно прижимая к себе. Чифую заводит свои руки тому за шею, рвано вздыхая и млея от чужих теплых прикосновений. В нем словно что-то щелкнуло. – Я все же скажу, — начал внезапно он, решив, что момента лучше уже не будет. – Что? — заинтересованно прозвучало над ухом, и Мацуно на секунду растерял всю решимость, но поспешил собраться. – Например, что я чувствую сейчас? — произнес он и поднял на него взгляд. Баджи, хоть и старался выглядеть непоколебимым, как каменная стена, все равно был взволнованным и удивленным. – И что же? — спросил тот, чуть наклонившись. – Что ты мне очень-очень нравишься, — глаза Кейске медленно расширились, а Чифую неуверенно остановился, прекратив танцевать. Однако тот все еще удерживал свои руки на его талии. — Возможно, это не то, что ты бы хотел услышать от своего друга… Я пойму, если тебе не захочется со мной видеться, только ответь хоть что-нибудь, чтобы я знал, как вести себя дальше, — он поджал губы. Баджи еще мгновение сверлил его взглядом, по которому нельзя было что-либо понять. Но за этим последовала улыбка, сначала робкая и до невозможности смущенная, а потом широкая и счастливая. Мацуно рывком прижали к груди — он даже пикнуть не успел. Кажется, его не хотят отвергнуть, а признание было как никогда уместно. Он тоже улыбнулся, выдыхая и чувствуя под ладонями чужое быстрое сердцебиение. – Ты мне тоже. Очень-очень, — коротко и ясно, но и это заставило Чифую мысленно вознестись вихрем до небес, полетать меж пушистых и легких облаков и снова опуститься на землю. Он чуть отстранился, и к его губам вмиг прижались губы Баджи, такие мягкие, — без трещинок, потому как по инициативе Мацуно тот мазал их бальзамом, — нежные, целующие без всякого напора. Пока. Но торопиться в любом случае некуда, да и незачем: времени у них предостаточно. Теперь все точно будет иначе, а сколько же подколов от свастонов их ждет… Не счесть. И не их одних, наверное. Но это определенно стоит того. – Я буду помнить вечно эти танцы под луной, — сказал Баджи, когда они вышли из клуба, решив, что нет смысла дольше там оставаться. Чифую в голос засмеялся. – Это же у клуба такое название, да? – Да, — непонимающе ответил Кейске. — Что смешного я сказал? – Ну ты даешь, конечно, — опять хихикнул он, незамедлительно получая тычок в бок. — Поэт недоделанный, — добавил чуть погодя, и на этот раз полупустая улица наполнилась смехом обоих. Но Мацуно не может не согласиться, пусть и слова уже не друга кажутся какими-то нелепыми и будто бы вырванными строчками из левого романа. Он тоже не забудет эти танцы под луной. Никогда.