Служба комфорта

      — А помнишь, как ты в прошлом году устроил пьяный переполох?       Тишину и уют этого зимнего домика, сошедшего со страниц самой волшебной и новогодней сказки, прервали веселый смех и звон бокалов. Троица устроилась рядом с украшенным сосновыми елками биокамином на мягком и пушистом ковре, вспоминая события этого года.       — Мой любимый момент, когда ты подбил Савину украсть пони. Не знал, что в нашей семье целых два человека с криминальными наклонностями, — растянул губы в улыбке Дима.       — Я тоже не знал, — рассмеялся Арсений, все еще теряясь в догадках относительно того, как все тогда провернул. — А Димка? Вы видели, как взлетела его популярность? Я уж молчу о том, как он похорошел, теперь можно и на водную фотосессию пойти.       — А не боишься, что уведу львиную долю твоих подписчиков?       — Успокойтесь, львы, я смеяться уже не могу, — прервала их Катя, вытирая влагу с уголков глаз.       — А ты? Ты же сделала самое главное, Катюш! Ремонт! В новом году уже полноценный переезд.       — Нет-нет, им мы занимались все вместе, это наша общая заслуга. Каждый подбирал себе уголок…       — И я все еще не могу поверить, что у меня есть свой, — благодарно сжал ладонь Кати Арсений. — Конечно, я не буду появляться так активно, как хотелось бы, работы слишком много, но все равно приятно знать, что даже стены ждут.       — Зеленого успокаивающего цвета, — усмехнулась Катя. В свободное время Арсения часто тянуло на природу, отдохнуть от вечной суеты города и бесконечных графиков работы. Так что совместные вылазки «в лес за грибами» случились в этом году даже не один раз.       — Зато какой актер, то в сериале снимется, то в фильме. Проектов — выше крыши, — в этом не было и капли привычного сарказма Димы, лишь бесконечная гордость, восхищение, любовь. — Знаете что? Я нами всеми горжусь, мы такие пиздатые, — с этими словами он протянул шампанское к центру импровизированного стола, и встреча бокалов вновь прозвучала веселым перезвоном.       Их тела были слегка уставшими от постоянных прогулок на свежем воздухе. Невероятное количество снега, которого не было в городе, всех захватило с головой и хотелось петь про белых коней, что никто мороза не боится, и смеяться-смеяться-смеяться. И главное — здесь не было почти никого, а значит можно было не скрываться и спокойно выражать свои чувства.       Дети, казалось, накататься никогда не смогут, зато Дима с Арсением уже устали таскать тюбинг туда-сюда. Поэтому и устроили соревнование на самого красивого ангелочка на снегу — просто хотелось полежать. Победа досталась креативному Арсению, что умудрился оставить отпечаток своего лица около ладоней, символизируя бедного Йорика. А вот в снежной битве одолели девчонки — хитрость Кати не знала границ, а её поцелуи в покрасневшие пылающие щеки все не заканчивались, так что счастливые соперники, покрытые снегом с головы до ног, сдались ей безоговорочно.       Вчера Дима готовил уху. Так уж сложилось, что ни Катя, ни Арсений рыбу не любят, но ради повара, что на морозе торчал и периодически недовольно бурчал в камеру, все же попробовали. Оба были вынуждены признаться — вкусно и даже очень. Только Арсений, выпив все до последней капли снисходительно выдал:       — Съедобно.       На улице, покрытая снегом с верхушки и до самого низа, росла лохматая елка, а на ней весело поблескивали шарики, что развесили вместе Савина с Тео, Катя им лишь немного помогала. Хоровод вокруг нарядного дерева водили совсем недавно, напевая песенку про елочку и размахивая бенгальскими огнями.       — Знаете, — начал Арсений, но расплылся счастливой улыбкой и не смог подобрать слов. Ему столько всего хотелось сказать, но только уже звучало все, и в любви он им признавался неприличное количество раз, и счастлив он не первый год вместе с ними. А все равно: чувства рвались наружу, накрывали его с головой, вынудив подскочить со своего места и обнять Диму с Катей крепко-крепко.       Они лишь улыбнулись, чувствуя привычную тяжесть тела и тепло. Катя оставила поцелуй на его щеке и прижалась к плечу, тихо посмеиваясь. Дима взъерошил идеальную причёску, утопая в захмелевших глазах напротив.       — Я выспалась, — пришлепала в комнату Савина, потирая заспанные глаза. — Уже Новый год?       — Нет, Совушка, еще не наступил, — отозвался Арсений, так и не отпустив никого из своей медвежьей хватки. — А у нас тут коллективные обнимашки, прыгай к нам.       Весело завизжав, девочка побежала прямо к нему на колени и оказалась в самом центре их объятий. А потом захохотала, стоило только Арсению пощекотать ее.       — Вы такие красивые сегодня, — лучезарно улыбалась Савина, отсмеявшись.       — Только сегодня? — прищурилась хитро Катя.       — Да, — показала язык девочка и звонко засмеялась на очередные щекотушки.       — Заберем тебя пятой к нам, — кивнул Дима, — унижать людей за их внешность уже научилась. А что скажешь про хвостик Сережи? Или про рост Антона?       — Это просто вы маленькие, — смутилась Савина и вновь пальцы пробежали по ребрам.       — Ты б видел их на футболе, — шепнула Катя на ухо Арсению, — как два школьника на свидании: хот-доги на скорость ели, орали кричалки и всюду за ручку.       — Ты серьёзно?       — Спроси Савину про Антона, и она все время краснеет. Вся в меня, в ее возрасте я влюбилась в физрука…       — Да ты что? — заинтересованно отозвался Арсений, мысленно оставив в мозгу пометку вернуться к разговору о любви к учителям. Катя его за это лишь шлепнула по плечу.       — Ладно, пора готовиться, на нас с Арсом мясо?       — Да, а я займусь чем-то о-очень важным, — кивнула Катя, приняв серьёзный вид.       — Она будет отдыхать, — доверительно призналась Савина.       За предательство матери мясом заниматься отправились все втроем, правда Савина тут же заняла место на качели и ничего больше делать не собиралась. Арсений тоже ничего особо не делал, максимум что-то принести или веселить своей компанией, но Диму и так все устраивало. На отдыхе со своими близкими, что может быть лучше?       Долго топтаться на одном месте стало скучновато, и Арсений наматывал круги вокруг гриля, пока не позвал Диму. А затем обнял и оставил быстрый поцелуй на его губах.       — Дурак ты, Сенька, — расплылся в улыбке Дима.       — Какое-то двойное оскорбление за мою любовь, — проворчал Арс, но выпутываться из объятий не стал.       — Если скучно, то иди, тебе вовсе не обязательно торчать тут со мной на холоде.       — Не хочу. Мне и тут хорошо, — мягкий шепот согрел ухо, пробежав мурашками по всему телу и приятно взбудоражив.       — Не балуйся, — постарался сохранить самообладание Дима и оглянулся на Савину, что лежала на качели звездочкой и тихо напевала песенку из какого-то мультика.       Самообладание полетело к чертям: губы Арсения слишком манили, язык, то и дело соблазнительно облизывающийся, так и напрашивался на укус. Их горячее дыхание смешивалось с морозным воздухом, но все, на что они обращали внимание это холод кончиков пальцев Арсения, покалывание бороды и усов Димы, дурацкие, мешающие почувствовать больше, куртки, а самое главное — что отрываться совершенно не хотелось.       — Димка, — потянул Арсений, выдыхая клубы пара. Держать себя в руках становилось все сложнее. — Я, наверное, все же пойду.       — Да ты динамо.       — Ну что ты, Димка, я за Спартак, — подмигнул Арсений и поспешил в дом, — про мясо не забудь.       И, чертыхнувшись, Дима принялся переворачивать гриль.       Катя наблюдала за всем этим в окно, покачивая головой в такт музыке. Ее мужчины. Ее мужчины любят друг друга. Казалось, что это должно звучать как-то неправильно, но на глаза наворачивались лишь слезы счастья.       — Катюш, ты чего? — обеспокоенно спросил Арсений и взял ее за руки.       А она все улыбалась, пока мокрые дорожки не хотели пропадать, даже когда их стали бережно зацеловывать.       — Сама себе завидую, представляешь? — Рассмеялась она, когда прикосновения губ стали требовательней. Ей нравилось чувствовать себя в объятьях Арсения. Ей нравилось и в объятьях Димы. А когда она оказывалась окруженная ими двумя… это было правильно. Это — было самым настоящим из всего, что она когда-либо чувствовала.       — А я-то как тебе завидую, двух таких мужчин отхватила.       — И еще одного родила, — клацнув Арсения по носу, она повела его к Тео, что проснулся и решил перекусить. — Тишины на Новый год не будет, даже не надейся.       В двенадцать они все собрались за столом, кричали «ура» и поздравляли друг друга под перезвон бокалов. А потом дети с радостью разворачивали подарки, пообещав, что не станут никого будить утром.       — Димка, а это тебе, — тихо подкрался Арсений и вручил коробку. — Должно понравиться.       — Блин, серьёзно? Ты запомнил?       — Сережа ведь записал твое желание, — пояснил Арсений, безумно довольный от того, что подарил именно ту приставку, о которой говорили.       — Так ты мой Дед Мороз получается?       — Мальчики, а это вам, — Катя протянула две чашки. На обеих были сердца и надпись «Моё». — Я их сама делала.       — Ты нам подарила свое сердце? — уточнил Арсений, слишком умилившись.       — Нет, это ваши сердца, но теперь на них написано «Моё». Или можете думать наоборот. Но вообще гляньте обратную сторону.       Они перевернули чашки и увидели с обратной стороны белую утку, а рядом надпись «ДАК».       — А почему не «ГУЗ»? Вон Арсений вылитый гусь, — рассмеялся Дима.       — А! Знаю! — неожиданно закричал Арсений. — Это никакая не утка. «ДАК» — аббревиатура. Дима, Арсений и Катя. И это — моё сердце, любовь. Катюш, скажи, что у тебя такая же, должна быть.       — Да!       — Спасибо, Кать, — произнес Дима, искренне улыбаясь. — Ничего милее не видел. Иди ко мне.       И так несколько дней. Только они втроем и дети. А еще хрустящие сугробы, сказочный и уютный дом, прогулки по лесу и заснеженным тропинкам, пролегающим между елок и вокруг озера. Бесконечные объятия и поцелуи. Жаркие ночи. Ленивые пробуждения. Совместная жизнь, как и должно быть. Как если б они попали в лучшую версию своей реальности.       А пока что Арсений смотрел на нежно целующуюся пару, ожидая своей очереди вручить подарок Кате. Он очень долго подбирал эти незначительные мелочи, прекрасно зная, как она любит подобное в интерьере.       А еще Арсений прекрасно ее понимал. Он тоже сам себе завидовал. Только он не заплачет от счастья, нет. Ни за что.       Но Дима с Катей, оторвавшиеся друг от друга, уже спрятали его в своих объятьях.