Пообещай мне.

— Командир... — Сэм произносит с некой насмешкой, с недовольством, рассевшись в кресле так, что ноги и руки были раскинуты в стороны, точно мешались ему, продолжая в упор глядеть на своего брата, как-будто пытаясь прожечь в том дыру или притянуть невидимым магнитом. Последнее у него почти получается, учитывая, что брат всё же приближается, принюхиваясь к запахам, исходящим от него, с недоумением. — Когда ты успел так надраться? — Дин в том же недоумении наклоняется так, что оказывается ближе к лицу младшего, и, чтобы наверняка, принюхивается ещё, сразу же без стараний ощущая знакомый запашок смешанного алкоголя, только непонятно, каким образом это всё оказалось в этом большом недоразумении, развалившемся в кресле с невинным взглядом. Нет, взгляд уже становится мутным, что более заметно, когда внутрь комнаты попадает лунный свет, позволяя увидеть всё лицо Сэма. У него, кажется, уже не работает голова, потому что начинает качать ей из стороны в стороны, словно в чём-то уличил старшего брата, при том прицокивая языком о нëбо. — Мы ещё не закончили работу, а ты заранее отметил её завершение? Сэм, отправляйся спать, - старший Винчестер оглядывает брата, как вишенку на торте, на секунду задумываясь о том, насколько он умудряется выглядеть невинно, когда в нём плещется пару бутылок какого-нибудь пива вперемешку с виски, если не с водкой, от которой к утру его точно выдерет, что не могло не радовать Дина. В конце концов, последствия всегда настигают, а он с удовольствием посмотрит на чужие утренние страдания. Командует действительно строго, но аккуратно, потому что это не тот случай, когда нужна жестокость и твëрдость, а потом берёт Сэма за здоровую руку и тянет на себя, пытаясь вытащить из нагретого тем же кресла, но тот отмахивается рукой с гипсом и чертыхается на непонятном языке, в существование которого Дин бы поверил, если бы не знал, что это бред пьяного. Он понятия не имеет, что нашло на брата и что у него сейчас в голове, но точно знал одно: ему нужно проспаться и отдохнуть за них двоих. И, вероятно, то было как родительское - "скорее спать, малыш, уже поздно". — Ты не можешь так сделать, Дин! Ты не можешь! — Сэм восклицает внезапно даже для самого себя, но даже ухом не ведëт и всплескивает руками, задевая Дина, который сразу отмахивается, надеясь не получить гипсом по лицу, при том снова хватая за кисть другой, чтобы хотя бы усмирить, и младший уже не упрямится, позволяя удержать на месте, — Ты должен сделать то, что сказал отец, если это понадобится. Ты должен мне пообещать. Дин за секунду меняется в лице, чувствуя, как оно багровеет от злости и как рвëтся сердце из груди, словно хочет умереть быстрее него, лишь бы не чувствовать это всё. У него за секунду пролетает шквал эмоций и каждая - негативная, захлëстывающая, как морская волна, сносящая с ног за один раз. Он не скажет, насколько много у него отвращения появилось, как только он услышал слова отца и к самому себе только потому, что он это, как завет, выдал Сэму, который не должен был знать такое. Сэм не должен знать плохое, должен жить и не оглядываться, но Дин оплошал и они оба только и делают, что смотрят назад из раза в раз, теряясь между прошлым и настоящим. — Ложись спать, ясно? Просто ложись уже! — он хватает брата за плечи, сжав их до того, что фланелевая рубашка сминается под цепкими длинными пальцами, и тянет к кровати рывками, при том даже не ощущая сопротивления, потому вскоре останавливается, поверив в то, что больше не понадобится сила, но в этот же момент ощущает, как его хватают за грудки, на что выдыхает тяжело, позволяя себя разок встряхнуть, думая, что это усмирит взбаламошного пьянчугу, только после, потеряв терпение, перехватывает Сэма за предплечья и буквально трясëт, пытаясь привести в чувства, почти толкая своей грудью в его, чтобы он уселся на постель. Трясти пьяного - не самое лучшее решение. Сэм нелепо осядает на её край, тыкаясь, как слепой котёнок, в торс Дина, совсем потерявшись в пространстве из-за резких и неожиданных движений, но ему хватает и пары секунд, чтобы с новой силой ухватиться наугад за шею старшего и теперь потянуть его на себя. И откуда в нём столько силы после коктейля в желудке? — Не лягу, пока не пообещаешь... — Сэм о настоящем ужасе говорит так, словно просто просит родителя купить ему горсть конфет, вторую ладонь укладывая на щеке брата, чтобы удержать его лицо на уровне своего, хоть ему и приходится стоять в полусогнутом положении. Если первый не соображает по пьяни, расхрабрившись, то второй выглядит озадаченным и потерянным, не зная, как прекратить всё. Такими обещаниями Дин никогда не разбрасывался и в жизни бы не дал его собственному брату, который был для него буквально всем. Дать Сэму обещание о подобном - значит предать его и себя, свою работу, которую он всё ещё выполняет. — Уснëшь и тогда я сделаю это, — Дин, как маленькому ребёнку отвечает, торгуясь, но достаточно резко и обрывисто грубо, спихивая с себя руки брата в очевидной обиде, всё надеясь, что это - бред пьяного, который забудется к утру, но он, как никто другой, как раз знает, что это наоборот шло из глубины души, как истинная мысль, которая давно там хранилась и билась о её стены, причиняя боль. Куда страшнее было представлять, сколько ещё было в голове его младшего брата, которого он наоборот старался уберечь от всего дерьма, случившегося с ними, и осознание того, что он снова оплошал, убивало его, как Сэма убивали мысли о себе же. — Сэмми, давай, — он буквально понижает голос и говорит с украдкой, аккуратно, вспоминая, как такой способ иногда работает, а когда видит загоревшиеся пьяные глазки напротив, то почти пританцовывает с облегчением, уверенный в том, что всё уже позади, но руки младшего буквально нащупывают его тело, успевают накрыть его щёки и притянуть к себе, впечатывая в свои губы с безумностью, будто вот-вот его лишат старшего. Сэм сильнее всего боится потерять Дина, чем не услышать от него обещания, потому решает действовать настойчивее, хоть целует и нелепо, чуть смазанно, чувствуя, как кружится голова то ли от любимых губ и поцелуя с привкусом всего алкоголя, что он смешал в себе, неистово мучаясь от навязчивых мыслей и уставая от себя, то ли просто всё выпитое уже действует так сильно, что губы Дина просто как мишень ярко-красная, которую без внимания оставить нельзя. — Сэм, спать... — Дин как-то уже неуверенно бормочет в губы того, продолжая мимолëтно касаться их во время слов, не желая так просто отстраняться, но здравый смысл возвращается, когда Сэм буквально всхлипывает, подобно ребёнку, продолжая крепко держать его за шею, которая и без того болела от частых падений в этот день, но разве сейчас время для того, чтобы жаловаться? Винчестер молча хватает младшего за плечи и усаживается рывком на кровать, вплотную к нему, молча наклоняя так, чтобы он улëгся к нему на колени, руками перебираясь с плеч до отросших волос на голове, обречëнно вздыхая. Не любит он их, да и вообще не находит смысла во многом, что делает Сэм, но пальцами медленно запутывается в его же волосах, только тогда понимая, что ему даже в этот раз совсем не сопротивляются. Ему давно известно, что Сэм, даже ворча, всё равно будет наслаждаться его касаниями, потому продолжает трогать отдельные пряди волос, оттягивая их. Губы точно всё ещё ноют предательски и он кусает их, нервничая и от нехватки брата и от надвигающихся проблем. — Вот здесь... — Сэм добавляет тише и лениво, тыкая в свою макушку, чем вызывает нервный смех у старшего, который прикусывает губу посильнее, стараясь подавить приступ истеричного смеха, чтобы не тревожить брата, и по просьбе перебирается пальцами к макушке, массируя её осторожно. Приходилось так делать, когда Сэм набивал шишки ещё мелким, приходилось так часто делать просто потому, что это того бесило, но в какой-то момент Сэм сам молча подбирался под бок и незамысловато просил о таком, "случайно" пихая каждый раз в рëбра, при том демонстративно ворча, что это на самом деле ему вообще не нравится. - Ещё немного и ты отдавишь мне... - Дин уже через долгое время с напряжением шипит, чувствуя, как немеют бëдра от сильного давления, но услышав храп, наклоняется к лицу брата и только неверяще хлопает глазами, видя, насколько тот умиротворëнно уже дремлет, почти пуская слюни, что вызывает отвращение и умиление даже у самого Дина. Он настолько погрузился в мысли о том, как они остались на попечении друг у друга, что и не заметил, как уже во всю перебирал волосы Сэмми, а может ещё и начал бы делать кудри, будь больше времени. Чёрт, для Сэма он бы сделал что угодно, хоть и первое время бы упрямился, чтобы набить себе цену и не потерять авторитет. И только потому, что он его любимый младший братишка, пусть временами и занудный. — Спи, просто спи, Сэмми. Я обещаю тебе... что ты не станешь тем, чего так боишься. Я обещаю тебе, мы справимся, — старший Винчестер говорит осторожно, в самое ухо, склонившись над спящим братом так, словно уже оберегает его и во сне, разглаживая его морщинки, когда он хмурится, точно слушает его даже сквозь сон, из-за чего Дин заметно напрягается и выпрямляется, отводя взгляд к стене, которая вообще-то пуста, но он уставляется на неё, добавляя последние слова с сильной досадой и отчаянием, — Это единственное, что я действительно могу пообещать тебе. То, чего ты заслуживаешь.