И пошёл снег

31 октября начало 2000-х Промозглый осенний вечер. В самом конце октября темнело очень рано. Моросил мелкий противный дождь. Но в воздухе уже ощущалось дыхание приближающейся зимы. Городские фонари едва освещали пешеходные тропинки и пожелтевшую листву. В темноте чуть заметно пробивались отблески мутной Москвы-реки. Небольшие волны болотного цвета с плеском касалась каменных берегов. Совсем скоро температура упадёт ниже нуля, и вода покроется льдом. По набережной, кутаясь в тёплые куртки, шли две девушки. Перед ними, не обращая никакого внимание на чужое присутствие, прогуливалась парочка. Тем вечером на Воробьёвых горах было как-то особенно пустынно. Студентки старших курсов одного из ведущих медицинских вузов Москвы в конце чуть менее, чем обычно, загруженного дня решили провести время вместе в каком-нибудь спокойном месте поближе к природе, но не слишком далеко. Лера очень любила Воробьёвы горы: здесь дышалось легко, как-то по-особенному, поэтому предложила поехать туда. Марина затею подруги поддержала: почему-то чувствовала, что для неё это важно. Соколова и Нарочинская дружили чуть больше года. Так сложилось, что изначально каждая считала другую высокомерной стервой с раздутым самомнением, которая могла поступить сюда только благодаря известным в медицине родителям. Хоть они и учились в одной группе, девушки довольно долго сторонились друг друга. Однажды перед важным мероприятием платье Марины оказалось безнадежно испорчено. В, казалось бы, безвыходной ситуации Лера неожиданно проявила чудеса находчивости и, несмотря на натянутые отношения, выручила одногруппницу. Это и сблизило девушек, позволив им взглянуть друг на друга как-то иначе. Теперь воспоминания с тех времен вызывали лишь улыбку: совершенно не верилось, что когда-то между ними была такая неприязнь. Настолько органично они смотрелись вместе, что казалось, будто они так дружили всегда. Со стороны воды подул холодный пронизывающий ветер, отчего Марина поежилась. - Ты не замерла? - заботливо спросила Валерия, вдруг остановившись и взяв руки подруги, которая забыла перчатки, в свои. - Да нет, не особо, - от такого неожиданного жеста Нарочинская даже смутилась, хоть и ее никак нельзя было назвать стеснительной. Легкая, несмелая улыбка показалась на чуть покрасневшем от холода лица. Может, дело было не только и столько в погоде? - Маришка, ну зачем врешь? Я же вижу, замерзла, - на это Марина опустила взгляд, - Как обычно ты… - Да ладно тебе, Лер, не ворчи ты так, - отмахнулась она, но руки не убрала, продолжая греть ладони в чужих перчатках, - Ты говорила, что хотела мне что-то сказать? Ты же поэтому сюда меня привела, так ведь? - Понимаешь, не все так просто… - несмело начала Валерия и сильнее сжала руки подруги в своих, будто тут же потеряет ее, если отпустит хоть на секунду, - Я очень боюсь, Марин, - такое обращение ее насторожило, - Боюсь разрушить нашу дружбу, потерять тебя, если скажу это… Скорее всего, ты меня не поймешь. Может, даже видеть и слышать меня не захочешь… - Да что там страшного такого? Не понимаю тебя… Говори же. Валерия какие-то секунды поколебалась, выдохнула и наконец-то решилась озвучить то, что уже давно было у нее на сердце. - Я люблю тебя, Маришка, но…- Соколова запнулась, ее голос заметно дрожал от волнения, - Не как подругу, а иначе. Понимаешь? Ну извини, так получилось… От удивления распахнув глаза, Марина резко выдернула руки из хватки чужих ладоней. Она тут же почувствовала, как к ее лицу прилила кровь, а щеки покраснели. - Это как минимум… неожиданно, - смутившись и опустив глаза, пролепетала Нарочинская, - Так, тебе девушки нравятся? - выпалила она первый вопрос, который пришел ей в голову. - Да, я, скажем так, по девочкам, - нервно усмехнувшись и потупив взгляд, ответила Валерия. О влечении к своему же полу она распространялась крайне редко. Марина отличалась наблюдательностью и замечала что-то подобное, но спрашивать такое у подруги напрямую считала верхом неприличия. Да и нее ее ума дело это. «Если захочет, то сама мне все расскажет, когда посчитает нужным».  - Понятия не имею, как так вышло, но… - немного отойдя от шока, продолжила Марина, -  Ты тоже для меня больше, чем просто подруга. Я даже не знала, как об этом сказать. Мне казалось, это все как-то неправильно… Валерия заговорщицки осмотрелась: вокруг никого, а та парочка уже ушла далеко вперед. Они остались наедине. Она осторожно приблизилась к лицу подруги, обхватила его руками в перчатках, а затем аккуратно коснулась ее губ своими, вовлекая в очень робкий, невесомый поцелуй. В этом порыве не было сладострастия, вожделения, сметающего все на своем пути желания - лишь трепетная, едва уловимая нежность и наполненные успокаивающей лаской касания мягких губ. Про себя Марина отметила, что поцелуй с девушкой значительно отличался от тех, что были у нее до этого с парнями, но не могла ясно сформулировать, чем именно. Она интуитивно обвила руками талию Валерии и притянула к себе, крепче прижавшись и отвечая на согревающие поцелуи с некими пряными нотками все увереннее и будто требовательнее. В ее объятиях, несмотря на подступающую зиму, она нашла тепло и спокойствие. - Я тоже люблю тебя, - прошептала Марина, разорвав поцелуй, и устроила голову на чужом плече. Лера облегченно улыбнулась и положила руку на ее затылок, аккуратно лаская светлые волосы. Она подняла взгляд и разглядела в свете фонаря первые в этом году снежинки. - Когда-то я про себя пошутила, что если подобное случится, то в этот день пойдет снег, - усмехнулась Соколова. - И пошел снег…