Лишь мы с вами.

Тихо лужи покрывает лëд, помнишь, мы с тобою...       Поздняя осень целиком вошла в свои права, вся листва уже опала с некогда пылающих красками деревьев, а густой лиственный ковëр превратился в густой серый перегной. Изимуд медленно шëл к остановке. Было холодно, а шарф он с собой не взял. По дороге рядом ехали машины, разбрызгивая повязшую от заморозков грязь. Вроде как, они договаривались с Эвелиной встретиться у музыкалки, а потом порепетировать. Погода была отвратней некуда – серое небо, будто залитое одним отвратительным цветом, давило обыденностью. Казалось, будто так было и вчера, и позавчера, и месяц назад, и как-будто так будет и дальше. Лишь одна мысль радовала Изимуда – встреча с подругой.       Автобус уже стоял на остановке, будто ожидая прихода нашего героя. Сев в него и расплатившись, ему нужно было проехать лишь несколько остановок. Людей в автобусе не было впринципе. Одиночество сковывало ещë больше. К счастью, это быстро закончилось, и Изимуд уже уверенно шагал по направлению у музыкалке. Она была в пристройке к старому советскому зданию, покрашенному в жëлтую выгоревшую и потрескавшуюся краску. Кажется, Эвелина уже там. Стоит, зябнет. Паренëк ускорился. Встретившись, перекинулись парой приветственных фраз. Изимуд взял за руки Эвелину. Они были немного красными от морозца и холодными. Такие тонкие и изящные... Они вовсе не грели душу своим видом, как и девушка в целом. Их утончëнность и изящность скорее подчëркивала ноющую пустоту в сердце парня. Но смотреть на них хотелось вечно. Крепко сжав пальцы в своих руках и взглянув долгим взглядом в глаза подруги, наш герой направился с ней в саму музыкалку.       Ребята взяли класс. Эвелина открыла фортепиано и сыграла на нëм пару аккордов. Инструмент издал красивые звуки. Изимуд же разложил скрипку и вместе с подругой настроился. Разложили ноты и стали играть. От звуков, наполнивших комнату, стало светлее и теплее в груди, ну либо класс хорошо отапливали. Скрипач наблюдал одновременно и за своей партией, и за прекрасными руками Эвелины. На тепле они перестали быть красными и вновь побледнели. Они играли какой-то вальс, медленный и очень печальный. Как странно устроены руки пианистов... Они сочетают в себе мягкость и жëсткость, осторожность и уверенность. Несмотря на тонкость, от, порой, страшных ударов по инструменту, они не разбивались и не гнулись, а прогибали клавиши. Идеальные изгибы запястий, переливающихся в ладошки, манили Изимуда. Каким-то чудом он не сбивался, заворожëнно наблюдая за этими прекрасными движениями. Внезапно Эвелина развернулась. Сладостная иллюзия спала. Музыка остановилась. От удивления, и сам Изимуд прекратил игру.       – Да какой вы Изимуд. Артëм, почему вы так пристально наблюдаете за моими руками? – Игривым голосом спросила девушка.       – Они прекрасны, вы и сами знаете. – Уверенно ответил скрипач.       – Тогда можете смотреть. И трогать, раз уж на то пошло...       – Но ведь мы всего лишь герои убогого фанфика. Когда-нибудь наша история закончится. А вдруг автор оставит открытую концовку? А вдруг он нас сейчас убьëт? Или наоборот устроит лучший конец?       – Артëм, мы с вами друзья, конечно, но давайте трезво оценивать ситуацию. Мы ведь с вами сейчас чувствуем что-то друг к другу, вам нравятся мои конечности, а мне то, как вы их рассматриваете. Как мы можем быть героями фанфика? Разве могут строки чувствовать? Пустой текст передать такие искренние чувства, что мы питаем друг к другу? Не может наша история окончиться так просто, как вы хотите.       – Но... Хотя, вы правы, полагаю. – Артëм выдохнул и приблизился к Эвелине, протянув руку к еë руке. – Можно? – Девушка молча кивнула и паренёк смог ощупать еë прекрасные пальцы. Такие мягкие и такие упругие... – Вы правы. Разве я могу быть таким счастливым, будучи просто героем фанфика?       Скрипач рассмеялся, Эвелина улыбнулась. Радостно, они обнялись. Девушка вскрикнула. В еë спине торчала рукоятка ножа.       – Извините... Но я ведь знаю, что тут происходит... Как-будто вы жили вчера, позавчера, когда-то рождались... Ваше существование началось только на 63 слове, – Изимуд вытащил нож, жëстким голосом выговаривая каждое слово. Размахнувшись, со всей силы ударил ещë раз в живот. И ещë пару раз, а после крепко поцеловал в губы. Отдышался, и подержал в руке нежные пальцы умирающего персонажа. Погладил по волосам. Вытащил нож и всадил его в шею. – Даже вымышленным героям не стоит мучиться слишком долго. А ведь мы будто были лучшими друзьями или даже чем-то большим. Но ведь всë заканчивается, правда? И хорошее, и плохое, и самое дорогое. Лишь алая кровь намекнëт, что когда-то она была такой же горячей, как и на вид. Красной, бурлящей... – Скрипач положил умирающую девушку на пол, а сам лëг рядом. Нож уже оказался воткнут в собственный живот. Парень поморщился, но нанëс себе ещë несколько ударов. – Знаешь, а мне хорошо. Ведь мы вместе. Я могу всë ещë любоваться вами... Прощайте, мне уже тяжело думать... – Из последних сил Изимуд откинул нож и взял за руку Эвелину. Последнее, что он услышал – это как открылась дверь в кабинет и крик, раздавшийся, как в тумане.       Конец?..