Привет, душа моя

Как же трудно было разлепить утром глаза. Такое ощущение, будто я всю ночь смотрела на сварку. Голова раскалывалась и лишь безумно хотелось пить. Во всей гамме чувств я даже не сразу различила что-то тёплое и слегка ворчащее под боком. Память отшибло начисто и почему в постели рядом спала Кира я даже представить себе не могла. Будить её мне крайне не хотелось, поэтому было принято одноголосное решение сперва почистить зубы и помыться, дабы не распугать окружающих своим ароматом ванили. Я поняла, что ещё нормально так пьяная и каждый шаг давался с трудом, меня носило как моряка на палубе, но всё же доковылять до ванной получилось. Контрастный душ сотворил свои чудеса и меня немного отпустило. Правда, только физически. Пока я, борясь с тошнотой, чистила зубы, в голове начали пролетать обрывки со вчерашнего вечера. Хотелось провалиться сквозь землю. Какое помириться с Юлей? У меня всё ещё губы болят. Стоп… Губы. — Ёбанный матрас, — стесняться выражений смысла нет, поэтому я абсолютно не сдерживаюсь и отпускаю ещё несколько словечек из запасов обсценной лексики. Забыв о зубной щётке, я прижимаю руки к голове, усиленно массируя пальцами виски. И теперь мат летит в сторону запачканных пастой волос. «Блять это ведь сон. Она бы ни за что… Может всё-таки? Нет. Мы же не могли? Я ведь не… А если? Да ну нет.» Мысли путаются, роятся словно улей самых диких пчёл и прямо до хруста черепа взрывают мозг. Я теряю напрочь счёт времени и только лютый стук в дверь заставляет вынырнуть из этого. — Да блять 5 минут, пожалуйста, — торчать долго с мыслями наедине мне никто не даст, тем более в ванной, наиболее востребованном месте нашей богадельни, поэтому приходится быстро заканчивать свои дела и выходить. Гневный взгляд Крис сменяется на милость от вида моего перекошенного лица. Боже куда себя деть… В моей постели до сих пор спит Кира, поэтому я решаю пока обойти это место десятой дорогой и сбегаю на кухню. Внизу за столом с таким же страдальческим лицом сидит Виолетта и трясущимися руками пьёт воду. Так, значит вот моя вчерашняя компания. Я сажусь рядом и она молча протягивает мне вторую бутылку. — А что вчера вообще было, Вилка? Ты хоть что-то помнишь? — Мы бухали, — это мне уже и так известно, — танцевали, потом ты куда-то с Юлей ушла и всё. Сделав несколько глотков, я шумно выдыхаю, стискиваю ладони в кулаки на столе и опускаю на них лоб. Голова и без того была тяжелой, но теперь, с отрывками воспоминаний и кучей мыслей так подавно. С каждой секундой вспоминаю всё больше фрагментов и, как бы не хотелось, не могу больше отрицать явного: я поцеловала Киру, дак ещё и в каких-то чувствах призналась. Осознание вгрызается в мозг всё сильнее и сильнее и мне хочется просто раствориться в воздухе. Угрызения совести приходится послать куда подальше, потому что вчера что-то моя совесть не слишком выходила на связь, как и рациональное мышление, поэтому им сейчас не стоит терзать меня. Вскоре мы все собираемся в столовой. Моё похмелье хоть немного сбавило обороты, решив, что моральных страданий пока достаточно, чему я была несказанно рада. Не покидала лишь лёгкая тошнота, что появилась от вида этой проклятой каши. Благо, Пчёлка отдала мне один из своих изысканных бутербродов и прикасаться к этому «шедевру советской кухни» не пришлось. Лаура Альбертовна подтвердила наши догадки о неделе лидерства, и настроение скатилось ещё ниже. Среди нас есть несколько лидеров, но я-то точно к их числу не отношусь. Очередная сложная неделя. Далее ждала встреча с нашей любимой Любовью Розенберг. Я же всё ждала возможности поговорить с Кирой. Даже уже сложила приблизительный текст своей речи, о том, какая это была ошибка, что я была пьяная и это всё слишком рано и слишком глупо, хоть и маленькая часть меня была категорически не согласна с такими заявлениями, а вторая пыталась переубедить, что не стоит вообще ничего делать и говорить, что я просто человек и все мы порой совершаем ошибки. Ошибки ли? Нам раздали наклейки и пришла моя очередь клеить на каждую «клеймо». Благо, время подготовиться и подумать было, поэтому этот процесс не занял слишком много времени. Лидер — Крис, Шут — Вилка, Серый кардинал — Кира, Душа компании — Амина, Звезда — Пчёлка, Выскочка — Настя, Терпила — Лиза. Наклейку «Стукач» я решила никому не клеит, так как социальная роль обидная и среди нас стукачей нет. На моей же спине больше всего было «Терпила» и «Шут». Набор, конечно, так себе, не очень приятно, но и нельзя сказать, что это было враньём. Смех всегда был моим защитным механизмом, а терпеть унижения и прочее уже давно стало привычным образом жизни. — Я присоединяюсь к команде Крис, — трудно сказать, что руководило мной в тот момент: желание дистанциироваться от Киры или поддержать Крис, у которой дрим-тим собрался мама не горюй, но решение было принято максимально быстро. Да, обиду на лице Киры было не сложно прочитать, но я понимала, что так будет лучше для нас обеих, для меня так точно. Вскоре нас всех отпустили и первым делом я решила всё же поговорить с Кирой о произошедшем. — Кир, можно тебя на пару слов? — мы отходим в сторонку и я мнусь какое-то время словно провинившаяся школьница, тщательно подбирая слова для дальнейшей беседы. — Как твоя голова? — порой я забываю, что разговариваю с Медведевой и её тончайшим чувством юмора. Будь ситуация немного иначе, я бы закатила глаза… Господи, сколько же можно молчать? Каждая секунда её молчания сжигает по одной нервной клетке, доводя чуть ли не до дёргающегося глаза. Я пытаюсь прочитать хоть какую-то эмоцию на её излюбленном poker face, но со временем сдаюсь. — В общем, то, что было вчера… — не в силах больше молчать, разрываю эту чёртову тишину. — А что вчера было? Её слова бьют прямо под дых. Господи, вот бы заткнуть уши и провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этих ранящих в самое сердце слов. Конечно, было ожидаемо, что Кира взбесится, но до такой степени? Перебор. Она выбрала тактику «ничего не было» и просто решила проигнорировать вчерашний мой всплеск эмоций. Пускай. Да, больно, но я собираю последние крупицы достоинства и шумно выдыхаю. Главное сохранить лицо. — Ничего. Коктейли твои стали так себе, мать, теряешь хватку, — я весело подмигиваю ей и спешу вернуться в дом, даже не догадываясь, что сделала она это не просто так. Не из вредности, не от обиды, а желая защитить от внутренних демонов, готовых уже сожрать меня целиком и полностью за то, что оступилась, дала слабину, дала волю эмоциям и внезапно вспыхнувшим под алкоголем старым чувствам. Уже никогда я не узнаю, что Кира неумышленно сделала безумно больно, а только постаралась дать мне время обдумать все действия и не гнаться за эмоциями, не чувствовать себя виноватой или должной кому-то что-то. На следующем испытании появилась Мишель и сразу стало понятно, что Крис переключит весь фокус внимания на неё. Виню ли я её за это? Отнюдь. Даже когда Кристина говорит о возможности сдаться я не виню её, в отличии от Юли и Пчёлки. Я понимаю, что такое любовь и на что ты готова идти, когда она вновь стучит в твои двери. Как и предполагалось, лично я лишь наелась песка и заработала несколько новых синяков (будто их мало), врезаясь во все возможные преграды. С осанкой у меня никогда не было проблем. Спасибо бабушке за то, что лупила меня и заставляла держать спину ровно, да и хореографы на танцах вечно следили за этим. Хоть где-то снова мне пригодились танцы. Было тяжело, реально тяжело. От напряжения порой сводило мышцы, а после этого на лицо, волосы, плечи лилась краска, так ещё и зелёная. Как же я ненавижу этот цвет. У нашей команды очередное проваленное испытание и я всё ближе к вылету из школы пацанок. На викторине нам также не удалось блеснуть умом и выгрызть хотя бы одну победу в копилку команды. Я всё твердила, что это не мы глупые, а этот проклятый зелёный просто не подходит нам и отбирает всю удачу. Смотреть на то, как Крис бьёт током из-за нашей тупости было невыносимо больно, но ещё больнее было наблюдать за тем, как шарахает Киру. С каждым разрядом выпущенным в девушку, меня саму труханило. Внутри всё сжималось в тугой комок, хотелось подбежать, сорвать с неё эти шокеры и нацепить на себя, забрать всю ту боль, только бы она ничего не чувствовала. Но я не могла. Лишь оставалась немым свидетелем её боли и от этого сердце ещё больше рвалось на куски. Мы с Пчёлкой оказались не таким уж и плохим тандемом. Быстро нашли нужные вещи, пришли к компромиссу по поводу мейка, да и вообще неплохо сработались. Юля практически никак не участвовала в этом испытании, что лично меня конкретно напрягало, но времени на разборки не было от слова совсем, поэтому все свои претензии я решила озвучить в конце. Пчёлка с головой ушла в работу над макияжем и я за неимением занятия тусовалась возле Лизы. Они хаотично пытались разобраться в лежащей перед ними косметике и чисто по-человечески мне стало жаль тот хайлайтер, который девочки решили нанести вместо тоналки. — Ну куда… — вовремя остановив Настю, я перехватила кисть в её руке и положила обратно на стол. Вся эта ситуация здорово забавляла, ведь я прекрасно помню ту бордовую помаду и стрелки, которые ещё Кира учила меня рисовать. Решив оставить эту непонятную амнезию без комментариев, я всё же подсказывала Лизе и Насте что есть что, но покинула их пространство с приходом лака для волос. И вот наш показ мод начался. Одна за другой выходили наши лидеры, демонстрируя наряды «от кутюр». От обещания Крис «Телки, я вас чмокну сегодня» я, сама того не заметив, расплылась в улыбке, игнорируя даже это ужасное обращение. Эйфории добавил тот факт, что мы всё угадали и наша команда, кажется, наконец-то завоевала хоть одну победу. А потом на подиуме появилась Кира и моё сердце замерло. Как же мне нравится её улыбка — яркая, красивая, горящая. Как и сама Кира. До безумия красивая. Я и подумать не могла, что так соскучилась по этим распущенным волосам и широкой улыбке. Какие бы разногласия между нами не были, какое бы прошлое нас не связывало, я буду всегда скучать по ней вот такой: весёлой, открытой, прекрасной. Мне снова захотелось втащить Юле, которая сбоку кричала своим противным голосом о желании моей бывшей. В тот момент во мне ревности было больше, чем крови, но всё же здравый смысл напомнил, что мы больше не вместе и ревновать бывших неадекватно. Тем более к Михайловой. Хотя вскоре я всё же начала жалеть, что так и не заехала ей по зубам. Этот её спектакль одного актёра не понял никто. Больше этого меня удивила только реакция Пчёлки. Чёртова подлиза. Благо, моих мозгов хватило не угрожать в открытую Юле перед Лаурой. Я лишь легко сжала колено Крис, сдерживая то ли её, то ли себя. Весь этот балаган начал порядком надоедать, поэтому речь этой выскочки я пропустила мимо ушей, концентрируя всё внимание только на Кристине. — Забей, серьезно. Все знают, что она уже просто не знает, как ещё выслужиться перед камерами. Ты достойный капитан и хороший человек, Крис. Пошли они нахуй, — Крис смотрит на меня усталым, но таким спокойным взглядом, потому что правда всё равно. Обе пытаемся абстрагироваться от этого выступления и даже не реагируем на просьбы остатка команды выйти к ним и зачитать стихи, которые, между прочим, писали мы. Не суть. Пускай греются под лучами славы. Нас такой расклад устраивает. Только в очередной раз доказывает, кто реально пришел меняться, а кому нужно набрать подписчиков для дальнейшей продажи «авторских курсов». И вот начинается любимая часть. Выгон. От рассказа Киры меня будто вновь прошибает током. Я не могу спокойно смотреть на её слезы, даже когда саму чуть ли не выворачивает на этот белоснежный ворсовый ковёр под ногами. После Лауры и Марии, не раздумывая, рывком тяну её к себе ближе и прижимаю так крепко, как только могу, чтобы показать, что рядом. Что не отпущу. Что люблю? — А ну перестань говорить всякую хуйню. Ты нихуя не глупая, Кир. В тебе столько знаний и опыта, другие бы убили за такое. Ты восхитительная. Ты лучшее, что было в моей жизни, — тихо шепчу, словно это самая сокровенная тайна, словно скажи это громче и всё пропадет. Нет, никто не должен знать. Весь мир не должен узнать. Хотя… Если так посудить, то весь мой мир уже это знает. Кира и есть весь мой мир… Выгон длится дальше, а я всё также сижу рядом с ней и ни на секунду не отпускаю чужую ладонь: то переплетаю пальцы, то поглаживаю сбитые костяшки. И вот, финальный момент. Сегодня судьба отобрала у меня ещё одного прекрасного близкого человека. Учителя абсолютно беспочвенно решают отпустить Лизу, а у меня сердце в пятки уходит. Несправедливо, чёрт возьми, как же несправедливо. Я не могу радоваться, что все мои выходки остались незамеченными, а уходит реально достойный человек. От прощальной речи Лизы наворачиваются слёзы, но я до последнего смотрю наверх, чтобы случайно не дать волю слезам. Больно от собственной слабости. — Сегодня мы прощаемся не только с Елизаветой, — взгляд Лауры Альбертовны утыкается в меня: чего и требовалось ожидать. — Вы показали полную апатию и безразличие на этой неделе. Видимо, все силы Вы, моя дорогая, истратили на драку с Вашей одноклассницей Юлией или же на чрезмерное употребление алкоголя. Сегодня Вы отправляетесь домой. Приговор озвучен. Преподаватели покидают нас, а вместе с ними уходит частичка моей души. Зато справедливость почти восторжествовала. Машина Лизы уже уехала и теперь приходит моя очередь прощаться с девочками. На ступеньках я обнимаю Вилку, Амину, Леру, Настю. Их слова, честно признаться, до меня не долетают, но я пытаюсь не подавать виду. Юля и Пчёлка даже не приближаются и я безумно благодарна, что им хватило мозгов на это действие. У самой машины ко мне подходит Крис. Я спокойно, без резких движений, запускаю руки под её пиджак, скольжу по спине и аккуратно обнимаю, не перебарщивая с прижиманием к другому телу. — Ты только береги себя, малая. Не твори больше всякой хуйни. Оно тебе не надо. Ты справишься со всем. — Спасибо, Крис. Ты, главное, держись, ладно? Не бухай. И присмотри за меня за Кирой, хорошо? Она кивает и сразу же отходит в сторону, когда за её плечом появляется Кира. Нервно водит языком по нижней губе, терзая ту зубами. Я и не знала, какой ужасающей Кира может быть в отчаянии. И становится до безумия… стыдно? Вроде того. Что не сдержалась, не осталась подольше. Невозможно спокойно смотреть на неё вот такую. Я была зависима от двух вещей в этой жизни: от никотина и вот таких вот обеспокоенных взглядов Киры с грубыми движениями. Но, к сожалению, избавилась не от той зависимости. Трудно за что-то зацепиться, поэтому лишь безобразно бегаю взглядом по её лицу, кусая губы в кровь, дышу через раз и стараюсь вернуть хоть каплю того равнодушия, что должно переполнять вместо этих дрожащих колен и зашкаливающего пульса. Я лишь тру ладонь о ладонь, пытаюсь сфокусироваться на чём-то одном, но не получается. Не получается злиться, обижаться, внутри лишь пустота, чувство собственной беспомощности и стыд. Сдаюсь. Первая делаю шаг на встречу, сгребаю девушку в объятия, прижимая к себе с такой силой, что скоро, кажется, сломаю что-то. Я слышу, как она плачет и внутри ломается что-то важнее ребёр. Остаётся только успокаивающе гладить её по волосам и из последних сил держаться в сознании. Видеть её слёзы сродни тому, чтобы вырвать у себя же сердце. Это ужасно больно. Я столько хочу сказать ей. О том, какая же она сильная девочка, как изменилась, как всё будет хорошо, как же сильно горжусь ей, но все слова застревают в горле, стискивая до невозможности вздохнуть. Мне удается выдавить лишь последнюю фразу: — Прощай, душа моя.