кто будет сторожить самих сторожей

В Петербурге — каждая дорога неверная. Ян живет здесь уже много лет, но и он иногда запутывается в плетении странных дорожек, внезапных поворотов и срезов через парки, засыпанные желто-рыжей сентябрьской листвой… В этот день он ныряет в туман, увлекшись мыслями о расследовании, а находит себя у мутного канала, охраняемого древним сфинксом. Сфинкс поворачивает голову и медленно моргает. Ян замирает, глядя на старое чугунное чудовище, притаившееся у воды, обманчиво неповоротливое и скованное веками неподвижности. И все же — не хочется испытывать, насколько быстро зверь может броситься, изрыгая клокочущее рычание. Ему не по себе, это точно, но Ян не знает, где очутился; связь предательски не ловит на этом паршивом перекресточке, развернувшемся возле канала, но и дергать занятого Влада ему не хочется, чтобы выбраться. Он смотрит в туман, змеящийся белесыми полосами. Новые блуждания среди одинаковых домов, безлюдных вечерних улиц… — А знаете что… — бормочет себе под нос Ян, круто разворачиваясь. Он умеет ступать мягко и неслышно даже в берцах, но сейчас грохот ботинок связывает его с реальностью, пока Ян решительно шагает прямиком к мосту и сидящему рядом грозному зверю. — Извините, пожалуйста! — громко говорит Ян. — Да-да, вы! Вы не знаете, как отсюда побыстрее выйти на Садовую? Буду очень признателен! Возможно, ему довелось единственному увидеть морду сфинкса, изкаженную искренним изумлением.