кто будет сторожить самих сторожей

— Люблю я дворы-колодцы, — бормочет Ян, когда они с Карой петляюще возвращаются из бара. Она опирается на него, больше мешает, конечно, но кивает — слушает; он вдыхает дымный запах ее волос. Она ниже, удобно уткнуться и брести. — В них спрятаться можно, понимаешь? — упорно продолжает он, хотя мысль почти вывернулась и сбежала в глухой переулок. — Чтобы обжиматься, как школьники? — ехидно уточняет Кара, блестит глазами. — Нет, ну не то чтобы… просто спрятаться — от мира. Кругом стена, дома, дом… Столько окон, как паноптикум наоборот, но все равно почему-то защищенность какая-то. Он старается не споткнуться ненароком, но этому не помогают ни густая, насыщенная осенняя ночь, ни заплетающиеся ноги. Ян смотрит вниз, в мешанину мокрой палой листвы, чтобы не запутаться, обреченно вспоминает, что они с Карой оба в одинаковых берцах, что нисколько не помогает настроиться и управлять именно своими ногами, но эта мысль вдруг пробивается у него мягкой ностальгической улыбкой: наверное, когда он стал носить куртку и ботинки Влада, Ян понял, что он один из них и никуда уже не денется. Они останавливаются перекурить, прислонившись к бежевой облезающей стене; Ян ловит юркий огонек, Кара смотрит на него немного насмешливо: человеческий алкоголь забирает ее гораздо меньше, чем она хочет показать. Она облокачивается на его плечо, кожа скрипит; Ян в последнее время полюбил кожаный плащ (Влад говорит, он похож на детектива из нуарного фильма — говорит это рокочущим голосом на ухо, и Ян решает надевать плащ почаще), Кара предпочитает косуху, на которую даже некоторые байкеры завистливо косятся. Кожа, табак, общее опьянение. Кара все еще мурлычет песню, подцепленную в баре. «Нами, возможно, могла бы гордиться страна, но мы живем, под собою не чуя страны». — Так зачем тебе прятаться? — лениво спрашивает она, вдыхая густой дым. — Не знаю. Всегда хотел найти дом. Ну, как в пословице, который моя крепость. Мне кажется, те, кто строил город, тоже так думали, хотя Влад наверняка нашел бы какое-нибудь логичное историческое объяснение… Студеная ночь крадет блаженную пьяность, и ему почти жаль, что это все выветривается, пока они курят. Кара смотрит на звезды, как всегда — с укором и тоской. В колодце только и остается, что глазеть на небо, но она почему-то переводит взгляд на него и улыбается. Возможно, вечер растопил и ее, потому что улыбка меньше обычного походит на боевой оскал. Это они его дом. — Ну, значит, крепость ты нашел, с чем тебя и поздравляю. Мог бы, правда, озаботиться, чтобы в ней работал лифт. Готов ползти по лестнице? Или мне тебя подвезти? Ян жалобно стонет, утыкаясь лбом в отслаивающуюся краску.