Ты прав, я бездарность

      - Ди, я пришел с тобой поговорить... - глазами мужчина осмотрел комнату, но его взгляд впал на чехле с гитарой, которая стояла в углу. - нам нужно побыстрее это закончить. Ди не смотрел на отца, точнее он не поднимал взгляд на него. Максимум мог осмотреть тапочки папы. Глэм присел на кровать возле сына и осмотрел его. Синяки под глазами, потухшие и напуганные глаза, порезы на руках... Свежие. Внутри что-то больно сжалось, а старые шрамы начали покалывать. Давненько он не разговаривал с сыном по душах. Последний разговор по душам был где-то года 2 или 3 назад. Что же творилось с его мальчиком потом? Глэм не знал. Хотелось так много чего спросить у сына, но и давить нельзя. Ди довольно трудный подросток. Нет, он не пьет, не вмешивается куда не нужно, не спорит со всеми подряд, не истерит, нет. С него просто невозможно лишнее слово выдавить, сложно понять что он чувствует, что у него на душе происходит. Мельком Глэм вспоминает себя. Он же тоже не показывает никаких эмоций. Всегда ходит с натянутой улыбкой. Конечно есть очень много моментов, когда мужчина счастлив, но бывают же и негативные эмоции, но их Глэм скрывает. Сейчас улыбки нет. Чувство вины и сожаления его съедают заживо. Слова подобрать сложно. Вообще хочется просто обнять сына и ничего не говорить, но это не та ситуация. Тут важны слова. - Ди, - мужчина глубоко вздохнул, а пальцами он мнул край своей футболки, - во-первых я хочу перед тобой извиниться за тот случай в моём кабинете. Я плохо поступил по отношению к тебе, к своему сыну. Вместо того чтобы реально помочь и поддержать, я просто разбил тебя своими словами, и не надо говорить, что это не так. Уже потом я заметил изменения в твоём поведении по отношению ко мне. Ты начал меня избегать, не смотрел на меня, как это делаешь сейчас, это было больно. Но потом я понял какая на это причина. Недавно я старался вспомнить те моменты, когда ты родился, и когда Хэви. Я действительно тебе уделял меньше внимания. Я настолько привык, что ты умён не по годам, что считал тебя достаточно взрослым, хотя тогда ты ещё был маленьким ребенком. Я бы все отдал чтобы вернуть время назад и все исправить, но это, к сожалению, невозможно. Даже не знаю смогу ли загладить как-то свою вину. Возможно ты думал или думаешь, что ты мне неважен, что я не люблю тебя, не замечаю, но это не так. Правда. Ты даже не можешь представить насколько я тебя люблю, ты, частичка меня, ты моя кровь. Прости меня сынок, что разбил твое желание научиться играть на гитаре и за всю боль которую я тебе причинил... - Глэму было действительно трудно это говорить. Он не знал что чувствует сын после этих слов. Глэм никогда не ощущал на себе это чувство, как бы это точнее сказать, отцовской любви. Мужчина правда старался чтобы никто из его детей не чувствовал себе нелюбимым, но к сожалению не получилось.       Ди очень растрогали слова отца. Это те слова, которые он так хотел услышать от папы. Какое-то приятное чувство прошлось по его телу. Но парнишка смог из себя выдавить только банальное но такое благодарное и тихое «Спасибо, папа.»       Ночь. 3:13. Подросток сидит на мосту, который находится над железной дорогой. Ноги свисают, а на коленях гитара. Никого нет. Мороз сильно жжёт щеки и нос, из-за чего парень ещё сильнее укутался в свой шарф. Ледяные руки еле касаются струн, а пальцы, которые ещё каким-то чудом поддаются движениям, начали поочередно дергать струны, создавая лёгкую мелодию, от чего парень мельком закрыл глаза. Но заставил их открыться шум поезда, который проехал прям под мостом. Мелодия оборвалась, а Ди уставился на рельсы, по которым только что очень быстро проехал поезд. Очень странные мысли начали кружится в голове. А ведь именно на этом месте он мог лежать, и его так же быстро переехали бы. Парень настолько вник, что в какой-то момент захотел реально спуститься и просто лечь туда, и дожидаться следующего поезда. Вовремя придти в себя помог звонок на телефоне. - Папа звонит... - Ди втупился в телефон и не знал что делать. Почему он проснулся так рано? Как отец заметил что его нет? Что ему сейчас ему сказать? Но палец сам решил ответить на звонок, поэтому дрожащим голосом Ди ответил отцу, - да? - Ди, где ты? Темная ночь на улице.. - отец явно был взволнован. Конечно он знал, что его старший сын по ночам куда-то уходит, но после его странной реакции на вчерашний разговор, Глэм действительно волновался. - Пап, все нормально, я сейчас буду. - Вздохнув, парень поднялся, положил свою гитару в чехол, в последний раз взглянул на железную дорогу. Да нет. Нужно уходить пока не поздно. От сильного ветра ничего не помогало, поэтому оставалось только ускорить темп, чтобы быстрее дойти домой. - Боже Ди, наконец-то, - Глэм не спал. Он сидел на кухне с чашкой чая и ждал сына. Он хотел убедиться, что с Ди все хорошо. - Я действительно испугался. - Почему? Ты же знаешь, что я часто по ночам ухожу? - Да, но мне все равно как-то не по себе после нашего разговора. Я догадываюсь где ты был, сейчас иди переоденься, я подожду тебя здесь. Ди кивнул и поднялся к себе. Но зачем отцу ждать его? Ещё что-то нужно? Быстро переодевшись в очень теплую пижаму, парень как можно тише прошел комнату Хэви и спустился на кухню. Там его ждал Глэм с ещё одной чашкой чая, видимо для Ди. Но ещё и аптечка. Молча, когда Ди присел, Глэм взял перекись с ватой и подкатил рукава пижамы сына, и начал обрабатывать порезы. Сначала подросток заволновался, что отец знает о порезах, но лёгкое жжение заставило его зашипеть и выкинуть мысли с головы. Обмотав руки бинтами, Глэм опустил рукава и крепко обнял сына. Без каких-либо слов, просто обнял. Глэм догадывался что могло произойти, если бы он не позвонил сыну, но ему до сих пор страшно. Глэм запишет Ди к психологу. Лучше пусть так, чем оставить все как есть, и в один день ему придет новость, что Ди больше нет. Этого мужчина очень боялся.