Тот, кто заслужил месть

      Рука почти онемела от боли. Это основа тех воспоминаний.       Он не помнит почти ничего из того дня, но эта боль словно врезалась в память и застыла навечно.       Да, этот момент — когда кончился ритуал посвящения, он уже приходил в себя и уже тогда вынашивал план своей мести.       Перед глазами только порезанная дрожащая рука, холодная от страха; на пол капает, почти течёт прямо на мраморный белый пол беспрерывной горячей струёй кровь. Гнев же обуял сознание. Гнев и животный страх перед мучителями.       Нет объяснений, почему это было так больно — возможно, особенная сталь или яд, которым они смазали лезвие кинжала, порошок или что-то ещё, или слова, произнесённые для работы метки — да что-угодно!       Вэриан помнит, как он не мог выпрямиться, сидя в каком-то кресле и держа себя за раненую руку, которую даже забинтовать не разрешали, не давали промыть водой или обеззаразить. Говорили, что это помешает обряду, обнулит его. Будто смерть Вэриана обряду может помочь.       Чудо, наверное, что он не умер от воспаления. Но рука не переставала кровоточить ещё долго после этого, а рана заросла окончательно только через два с половиной месяца. Кисть стала работать примерно тогда же, а до этого момента — Вэриан был вынужден учиться обходиться одной рукой.       Из того храма, построенного, судя по всему, специально для воспитанников Братства, он сбежал сразу после того, как стал крепко держать меч, которым его учили орудовать, в обеих руках.       Ночью выскользнул из окна, спустился по карнизу на два этажа ниже, а там на балкон, вышел из тренировочного зала и, перепрыгнув через главный вход, забрался на крышу близ стоящего дома. Страшно представить, что чувствовали жители этого города, когда из года в год слышали крики и рыдания из храма.       Словно тень, он перескакивал через переулки и почти играючи залез на главную стену, где ранил, но не убил одного из стражников.       Так и сбежал из тюрьмы. Иначе не назвать это проклятое место. Сколько людей погибло там, не выдержав испытаний горячей водой, голодом, жаждой, холодом, болью и многим другим.       Его искали и ищут. А стражника, наверное, казнили за то, что упустил ученика. Выжившего ученика. Выживших они ломали до основания. Вэриану просто повезло, что после испытания холодом он смог успешно разыграть лихорадку и вызвать тревогу у Адиры, Гектора и Эдмунда — они не могли потерять уже действительного члена Братства.       Что до солдата… Вэриана это не касается — не он его убил. Кровь не на нём, сколько бы Адира не кричала об этом на главной площади. Ну, если его, конечно, убили.       Может Вэриан и повредил ему что-то – но не так критично, чтобы назвать это даже покушением!       Вэриан вернулся в реальность, когда его толкнули в плечо. Он глянул на Кейн и хмыкнул, прицелившись арбалетом в мужчину с каштановыми длинными волосами. Эдмунд. Как всё-таки забавно, что у них с этой особой, с этой Леди Кейн, один враг на двоих.       Кассандра энтузиазма не разделяла, но вполне себе понимала желание Вэриана, потому и останавливать не стала. Но Кейн ей не нравилась. Совсем.       В любом случае — сотрудничать с Кейн дальше они не собирались. Её дешёвый флирт уже раздражал, а ещё больше раздражало, что, если Кассандра на этот флирт не обращала внимания, то Кейн легко переключалась на Вэриана.       Честно говоря, увидев её впервые, Вэриан думал, будто она другая — более холодная, а не падкая на пустые слова. Хотя тот факт, что она водилась с Райдером говорит о ней многое. Чего-то такого стоило ждать.       Это даже не так важно. Сейчас перед ним возможность наконец избавиться от одного из своих мучителей. Ту боль, тот голод, то моральное давление за малейшее неповиновение, которое сводило его с ума, Вэриан не забудет. Он не Рапунцель, чтобы прощать всем их грехи и подставлять вторую щёку.       Когда Эдмунд оказался в нужном месте, Кейн даже не пришлось подавать сигнал — стрела вылетела в ту же секунду. И вошла в предплечье, как показалось, очень быстро.       Губы Вэриана тронула улыбка.       Может показаться, что это слишком просто для того, кто замучал ни один десяток молодых юношей и девушек, что Вэриан промахнулся и упустил шанс отомстить и теперь сходит с ума от своей неудачи.       Но яд кураре с вами готов поспорить. Да, эту несчастную склянку достать было тяжело, но результат превосходит ожидание. Когда этот ублюдок будет задыхаться от него, когда он будет судорожно перебирать противоядия — смерть уже ступит на его порог. И ведь чем хорош этот яд – сознание не нарушается. Его жертва будет чувствовать свою беспомощность и задыхаться.       Человеческая жизнь хрупка. И это только на руку тем, кого заставили страдать.       Пусть стрелу и извлекут, но избавиться от кураре будет невозможно. Может, уже завтра тело Эдмунда будут обгладывать вороны и другие падальщики.       Заставить человека мучиться не составляет труда… что же за создание такое — ужасно нежное?