Пробный вариант любви

      Практически каждый парижанин сплетничал о внезапной смерти Габриэля, затем же обсуждал новость о молодом руководителе-племяннике, который "одурачил" собственного брата и прибрал корпорацию Габриэля к себе. И уже третьей темой стало громкое судебное разбирательство между двумя крупными компаниями дизайнеров. Агресты против Цуруги. Людям всегда нравились захватывающие дух ссоры, поэтому они без какой либо деликатности оскорбляли скончавшегося дизайнера. Плели сотню догадок и слухов вокруг его семьи.       На всей этой волне пустой болтовни и грязи Адриан и Феликс перевелись на домашнее обучение, а позже вообще приняли решение покинуть Париж на некоторое время. Маринетт была одной из первых, кто узнал об этом. Она пыталась навестить парней, чтобы поддержать их, поговорить, но это не удалось сделать.       Прямо у ворот она встретила Адриана с двумя большими чемоданами. И пока первая машина отъезжала, а охранник загружал багаж, Агрест вкратце рассказал, что уезжает в Англию, и что сейчас ему лучше. Он поблагодарил её за беспокойство. Чтобы отвлечь от собственной персоны, Агрест начал рассказывать про Феликса, но его прервал стук по стеклу. — Пора. Ты замечательный друг, Маринет. Извини за всё. Пока, — грустно улыбнулся, обнял на прощание. После сел в машину, оставлив Маринетт стоять у ворот в полном одиночестве и наблюдать за тем, как автомобиль отъезжает.       Уже внутри машины Адриан отчитал Феликса за глупый нрав и отсутствие желания попрощаться с Маринетт. Но парень ничего не ответил на это, для себя решив, что лучше не тревожить чувства, которые и без этого причиняют ему достаточно боли. По крайней мере, сейчас у него нет времени на это.

* * *

      Во время проживания в Лондоне, семья Агрест — Грэм де Ванили вела закрытый образ жизни, из-за чего отследить новости о них было невозможно. Дюпэн-Чэн пыталась связаться по телефону с Адрианом, но он не отвечал. А Феликсу она намеренно не писала. На самом деле, просто боялась. Поэтому для поиска информации Маринетт напрягла Алью, с которой удалось сдружиться за время отсутствия Феликса. Сезер очень старалась найти информацию даже о банальном передвижении, но этого рвения не хватило. Маринетт из-за полной неизвестности оставалась в подавленном состоянии. Последней надеждой было то, что они вернутся через месяц. Она переживала из-за Адриана, но больше её мысли занимал Феликс и его недосказанность.       Первое время девушке казалось, что этот разрыв должен был произойти рано или поздно, поэтому и была спокойна. Но с каждым новым днём Маринетт всё сильнее убеждалась в обратном. Определённо ей было не всё равно на Феликса, и теперь Маринетт донимала себя вопросом: " а что если бы я ответила, что он поцеловал меня тогда?". От полной тоски и затворничества спасали ночные патрулирования и небольшая помощь полицейским, чьё количество работы заметно увеличилось.       В один из таких патрулированных дней Леди Баг ранили в плечо ножом из-за чего она не смогла остановить грабителей, которые впоследствии скрылись.       Рваная рана не переставала кровоточить. Её появление сложно было объяснить родителям. С сомнением в глазах они, конечно, поверили в неуклюжесть дочери и её падение с балкона, но теперь вход на крышу был временно закрыт, а за передвижением Маринетт следили с особой внимательностью. Разумеется, о ранении Леди Баг также стало известно общественности, но её за собственную слабость осудили.       Травма у Дюпэн-Чэн болела при каждом резком движении, напоминая хозяйке тела, как безрасудство героини влияет на её обычную жизнь.

* * *

      Наряду с отсутствием информации о Феликсе и Адриане, которые так и не вернулись через месяц и серьёзной травмой, в старшей школе каждый длинный язык считал своим долгом сплетничать. В том числе причиной разговоров становилась и её связь с Грэм де Ванили. Маринетт пыталась заставить таких людей стыдливо молчать, напоминая про существование их минусов, но этими попытками защитить своё и чужое имя — она только подогревала интерес. В такие моменты Маринетт особенно сильно начинала ценить время, когда Феликс защищал её от окружающего давления.       — Ты думаешь тебе что-то от них перепадёт? Защитница нашлась.       — Уверена, что у неё не все дома.       — Да она влюбилась в кого-то из них. Вот и защищает, как дурочка.       — Адриана и правда жалко. Сначала отец, теперь ещё и кузен со всеми его деньгами. Ну и мерзость этот Феликс. Я всегда знал, что он такой.       Маринетт реагировала на каждый выпад до тех пор пока не поняла, что таким людям нужна просто новая тема для разговора, а ей заслуженный отдых. Она была морально истощена, поэтому тем же вечером, Дюпэн-Чэн решила положить всему конец. Она перевоплотилась в личность Леди Баг и для блога подруги начала прямую трансляцию, на крыше одного из домов Парижа.       — Давно не виделись! Рада вас всех видеть на этой трансляции. Я хочу сказать кое-что важное. Обращаюсь сейчас с просьбой не поддаваться негативным эмоциям и не обсуждать вещи, которые никак не касаются вас. Жизнь героев Парижа очень сложная, ведь мы совмещаем обе жизни в одной... Но не об этом речь. Я официально заявляю, что деятельность Бражника окончена, и вы больше не нуждаетесь в защите Леди баг и Кота Нуара. Мы уходим на заслуженный отдых. Спасибо за внимание.       Алья Сезер стоящая по ту сторону экрана, не веря в произошедшее замерла. Это совсем не то, что она ожидала заснять. План подруги, по её мнению, был высшим уровнем безответстсвенности. Как только трансляция прекратилась, Алья начала ругать Маринетт:       — Ты хотя бы представляешь, что сейчас дала зелёный свет преступности? Париж перевернётся вверх дном. Вандализм, драки..., — Алья в ужасе взялась за голову.       — Хочешь, чтобы я до конца своих дней защищала людей, которые обращаются так со мной и окружающими? Полиция должна начать вновь работать. А я хочу жить обычной жизнью. Без травм и лжи.       — Но ты ведь Леди Баг. За несколько лет это должно было войти в привычку. Нет, этот уход — настоящая глупость. Это безответстсвенность. А если завтра придёт другой злодей? — качая головой, пыталась вразумить подругу. Конечно, Алья желала лучшего Маринетт, но отказаться от героини города не была готова.       — Тебе кажется, — хмурится, хватая йо-йо, — Конечно, я совсем не брошу геройство. Но сейчас злодея нет, поэтому и я должна либо отправиться туда, где мои силы будут необходимы... Либо просто стать вторым Бетменом, — слабо улыбается, шутит, но увидев грустное выражение лица подруги улыбка пропадает. Немного похрустев спиной, Леди Баг подошла к Алье ближе, — Пора признать, что времена геройства приостановлены.       — Но обычные граждане... Ты как символ свободы и порядка! Что они скажут? Грабители которых не поймали...Они вернутся, — с неувереннностью в голосе, кладёт руку на плечо героини.       — Мне всё равно на их слова. Полиция в силах их остановить. После прочтения сотен комментариев, где люди обливают грязью меня и.., — кусает себя за язык вспоминая Адриана и Феликса, — Как я могу продолжать защищать людей, которые не способны даже собственную злость держать в себе. В самом начале мы с Котом верили, что окружающие такие, потому что во всех их грехах виноват Бражник... Но как ни посмотри, они сами виноваты в том, что погрязли в этом болоте. Герои хорошие только, когда успевают спасти. Если горожане буду кидаться в каналы и я их не спасу... Виноватой сделают снова меня, — вздохнув, героиня закинула йо-йо на ближайший столб и обхватив Сезер, прыгнула с крыши. Ей поскорее нужно было вернуться домой до прихода родителей.       Оставив Алью на тротуаре, Леди Баг поспешила вперёд, закидывая йо-йо снова и снова под громкие крики прохожих. Маринетт очень надеялась, что Сезер поймёт её желание жить тихой жизнью.

* * *

      Феликс и Адриан новость о Леди Баг узнали через день. Они перестали читать новости с момента, как переехали, поэтому были в полном неведении.       Во время ужина Амели спросила их о возможной причине ухода героев, парни выглядели ошарашенными. Сразу после трапезы они вдвоём поспешили искать информацию. И если Адриан переживал о чувствах Леди баг, то Феликс пытался понять, что случилось с самой Маринетт. Они пересмотрели видео три раза в надежде выявить фейковость. После прочли несколько статей, где узнали и про ранение и про грабителей.       — Так она просто уедет? — спрашивает Адриан, натирая место, где раньше было кольцо.       — Не знаю. Видимо, решила оставить геройство, — вздыхает, смотрит в сторону окна, — Вам и правда положен отдых. Но почему-то... У меня создаётся ощущение, что здесь стоит что-то большее за простым уходом, — Феликс мысленно бранит себя, но всё равно продолжает возвращаться мыслями к девушке, которая сейчас была ранена из-за алчных придурков.       — Леди Баг всегда хотела уйти. Её останавливало чувство ответственности и я. Что люди неблагодарны я понял первым, — закрывает вкладку блога о героях Парижа, пусто смотрит на рабочий стол, — А теперь, возможно, и она это поняла, — встаёт, выходит из комнаты поникшим. Его не покидали ощущение, что это всё его вина.

* * *

      Новость про уход героев разлетелась быстро. И конечно, из-за этого случился информационный взрыв. Блогеры и новостные телешоу считали своим долгом обсудить и осудить. Маринетт отслеживала новости до тех пор, пока не убедилась, что больше разговоров о Адриане и Феликсе нет.       Так пролетела весна, а за ней и первый месяц лета. Маринетт засела в подготовке к вступительным экзаменам и школьным контрольным. Рана стремительно затягивалась, а вместе с ней и улучшилось моральное состояние.       Родители были удивлены рвением к учёбе, но вместе с этим и обеспокоены. Днём была учёба и помощь родителям, вечером подготовка, а ночью Маринетт шила выпускной платье для бала по окончанию старшей школы. Полная занятость помогала Дюпэн-Чэн не погружаться в уныние, а вместе с этим начинать наслаждаться буднями.       Новостей о Феликсе и Адриане до сих пор не было и Маринетт уже начал терять надежду, что они вообще встретятся. После долгих дней самокопания Дюпэн-Чэн приняла мысль, что влюблена в Феликса. Но вместе с этим она также осознала, что Грэм де Ванили намеренно оттолкнул от себя. Это обижало, но не настолько, чтобы написать ему лично и разобраться. Она продолжала надеяться, что судьба сама сведёт их, если это будет необходимо.       Под удивление студентов, в день экзаменов Феликс на самом деле появился. Он вышел из машины и направился ко входу учебного заведения, как ни в чём не бывало. Маринетт узнала об этом только, когда Грэм де Ванили переступил порог класса.       Их взгляды почти сразу встретились, Феликс с облегчением выдохнул, на мгновение потеряв контроль над эмоциями и Маринетт это заметила. Поскольку разговаривать было нельзя и все сидели по одному, Маринетт не удалось с ним поговорить, но она посчитала его появление знаком. Парень закончил первым из аудитории, а когда Маринетт вышла, его уже не было. Следующая их встреча произошла через день, на следующем экзамене, но Дюпэн-Чэн так переволновалась, что вновь упустила его из виду. Постоянные обстоятельства заставляли Маринетт отступить. На самом же деле, единственным обстоятельством была она сама.

* * *

      Выпускной вечер, который снился всем девушкам хотя бы единожды, начиная с поступления в школу наконец настал. Маринетт тоже ждала его. Само появление там было волнительным, поскольку это означало, что после торжества — неизвестная взрослая жизнь. Девушка изводила себя больше часа, пытаясь дождаться времени выхода.       В порядке локоны? А диадема ровно? А длинное блестящее платье точно в цвет ночного неба? Я не ошиблась? Походка достаточно женственна? Я не буду посмешищем? Рукав достаточно длинный? Прикрывает бинт? Тушь в порядке?       — Моя дорогая, ты прекрасна, — целует в щёку миссис Дюпэн-Чэн, смахивая слёзы. Она не могла поверить, что её дочь так быстро выросла и прямо сейчас должна была идти на свой выпускной бал. Отец пытаясь сдержать эмоции, молча наблюдал за трогательной сценой.       — Мне пора. Алья наверняка уже подъехала, — выходит из парадной, помахав родителям. Сразу же встречает взглядом подругу, которая была в красном платье до колен с небольшим шлейфом сзади и пышной юбкой-пачкой. Волосы были собраны на затылке. Сезер решила подчеркнуть платье помадой такого же оттенка и серьгами в виде вишен.       — Кажется, я знаю кто станет королевой этого вечера, — широко улыбается, с восхищением рассматривая вид Маринетт.       — Готова поспорить, что это будешь ты, — смеётся, понимая, что подруги в один момент стали конкурентами на балу.       — Даже так, тогда тебе придётся бороться, Маринетт, — обнимает Дюпэн-Чэн, после начинает вести подругу в сторону школы.       — О нет, тогда уж я пас. Все эти конкурсы не для меня, — улыбается, чувствуя как щёки от смущения начинают гореть, а сердце быстро стучать.       Когда они оказываются у порога в зал, Маринетт делает глубокий вдох, прежде чем зайти с Сезер. Музыка звучит громко, Дюпэн-Чэн даже не сразу разбирает слова у песни, но совсем скоро привыкает, начиная слегка качать головой под бит. Она двигается к столику с напитками, в то время, как Алья тянет её поближе к танцполу. К неудаче Дюпэн-Чэн, упёртость подруги побеждает, поэтому совсем скоро они вдвоём вместе с остальными школьниками танцуют под весёлые треки.       Отдохнуть и наконец выпить холодного пунша удаётся только когда объявляют первый медленный танец. Ей становится так жарко и одновременно с этим тоскливо, что Маринетт решает выйти на свежий воздух. Наблюдать за парами было немного грустно.       Оказавшись на летней танцевальной площадке, где совсем никого не было, Маринетт присела на лавочку и прикрыла глаза. Ей была слышна музыка из зала, поскольку окна были открыты, поэтому Дюпэн-Чэн просто наслаждалась медленной мелодией и пыталась унять жар на щеках.       После первого медленного вальса зазвучал второй, и именно в этот момент к ней кто-то подошёл, встав прямо напротив. Открыв глаза, Маринетт увидела Феликса. Чёрный смокинг и белый, свежий цветок в кармане подходил ему точно также, как и распущенные волосы без бальзама. Девушка не сомневалась, что перед ней был именно Феликс. Он слабо улыбнулся ей, после чего молча протянул руку. Рассматривая его, Маринетт не сразу обратила внимание на то, что Феликс приглашает её на танец. Также без слов вложив свою руку, она встала. Пара отошла к летней танцевальной площадке.       Маринетт не отводила взгляд, как и Феликс. Вальсируя, Дюпэн-Чэн по-настоящему наслаждалась их близостью, беспокоясь только над тем, как бы не ошибиться в танце. Волнение парня же выдавало тяжёлое дыхание. Он совсем не ожидал, что она после всего случившегося примет его так быстро, но это на самом деле произошло, и теперь Грэм де Ванили боялся напугать Маринетт.       Погружённые в собственные переживания они не сразу заметили, когда музыка сменилась на весёлую. Остановилась первая Маринетт. Феликс испугался не успев скрыть эту эмоцию.       — Нам необходимо поговорить, — шепчет, чувствуя, что голос чуть подрагивает.       — Да. Давай присядем, — слабо улыбнулся, после чего вернул Маринетт к той же лавочке на которой он её увидел.       Сев рядом друг с другом, Феликс почувствовал неловкость. В голове было много мыслей и он вообще не знал с чего стоит начать. К счастью, инициативу взяла Маринетт:       — Что нового? Давно ты здесь? — не смотрит на него, специально прячет взгляд в руках.       — М.. Около двух недель. Мы вернулись, чтобы сдать экзамены. Директор пошёл навстречу, но только Адриан индивидуально сдавал. Я же в общем потоке, — с лёгкой усталостью в голосе говорит, после поворачивается лицом к Маринетт.       — Ясно, — поджимает губы, чувствуя на себе взгляд, начинает волноваться.       — А у тебя? Что нового... Парень? Друзья? — смотрит внимательно, внутри себя очень беспокоясь.       — Парень? У меня нет парня, — поворачивается, говорит, как оправдания, — То есть... То и есть. А друзей тоже нет... Кроме Альи, — слабо улыбается, смотрит на Феликса, который вновь вздыхает с каким-то облегчением.       — Я рад... Всмысле, что у тебя есть Алья, — кусает внутреннюю сторону щеки, пытаясь набраться смелости, чтобы сказать то, что готовился сказать с самого момента отъезда из Лондона.       — Да, спасибо, — замечает, что Феликсу неловко, отводит взгляд. Жар с щёк совсем не уходит. Начинает становиться только жарче.       — Маринетт, я...       — Да?       — Прости, пожалуйста. Я очень виноват перед тобой, и если честно всё, что я сказал тогда... Не знаю поймёшь ли, — встаёт, становится напротив Маринетт. Увидев, что он встал, она поднимается следом. Расстояние между ними сокращается.       — Пойму. Так что ты хотел? — внимательно смотрит в зелые глаза снизу вверх, слабо улыбается.       — Всё это время я вёл себя, как идиот. Правда в том, что я хочу сказать, что ты мне нравишься. А если быть точнее, то я тебя люблю, — произносит внимательно смотря в удивившиеся глаза девушки, — Я знаю, что тебе нравится Адриан...       — Он мне не нравится, — уверенно перебивает.       —...И что ты считала меня другом.., — останавливается, — Подожди, что ты сказала? — шокированно.       — Он мне не нравится. И я тоже тебя люблю. Я поняла это ещё давно, но признать не могла. Ты ведь бросил меня, — чуть хмуро.       — Я не бросал! Ты избегала меня и я... Я понятия не имел, что мне делать, — оправдывается, повышая голос.       — А ты думал, что я буду падать тебе в объятья после того, как ты меня поцеловал и отключился? — повышает тон в ответ, становясь на носочки, чтобы Феликс прекратил смотреть на неё свысока. Но толку от этого никакого.       — Нет, но это определённо был знак того, что ты мне небезразлична! — обвиняющий тон после которого Маринетт резко успокаивается, а Феликс краснеет.       — Ты помнил поцелуй? С самого начала? — удивлённо спрашивает, ловя в голове мысль, какими же они глупые.       — Конечно помнил. Я ведь не идиот, чтобы целовать и не помнить... Я хотел взять ответственность, но ты сказала, что ничего не было, — лёгкая обида в голове, Феликс продолжает смущаться.       — Тогда возьми ответственность и поцелуй снова.       — Что?       — Я не буду повторять, — краснеет, смущённо отводя взгляд.       Маринетт вновь смотрит на Феликса, делает последний маленький шаг между ними, смушается ещё сильнее. Грэм де Ванили замечая неуверенность усмехается кладя одну руку на поясницу и прижимая к себе, а вторую на её затылок.       — Учти, что после этого я тебя не отпущу.       — Прям совсем?       — Да. У тебя есть время, чтобы сбежать.       — Не хочу.       Маринетт с уверенностью заглядывает в глаза Феликса, прежде чем прикрыть их и почувствовать на своих губах чужие. Феликс медленно обхватывает верхнюю губу, чувствуя вкус ягодного пунша, и как Маринетт подрагивает в его руках. Девушка робко отвечает на поцелуй, кладя руки на шею Феликса и притягивая к себе.       Будто давая негласное разрешение парень начинает целовать более страстно, жадно чувствуя вместе с этим как его тело невольно реагирует на это. Маринетт почувствовав схожие ощущения, смущается. Она целует Феликса с особым трепетом, в то время как он, едва ли сдерживается, чтобы не напугать собственным напором.       Когда они отстраняются друг от друга, Феликс крепко обнимает Маринетт. Оба чувствуют эйфорию от случившегося.       — А ведь всё начиналось с дружбы, — улыбаясь, произносит Маринетт, обнимая парня в ответ.       — Да. Мне нужно было заинтересовать тебя, — усмехается, осознавая насколько правильное решение сделал тогда.       — А как заинтересуешь сейчас? — шепчет, вдыхая парфюм исходящий от смокинга.       — Дай подумать, — молчит пару секунд, — Что насчёт пробной жизни на двоих? — спрашивает, заботливо целуя в макушку. Не отпускает.       — Звучит не так... Пробный ведь... Не навсегда, — отстраняется, встречаясь с испуганным взглядом Феликса.       Маринетт решила для себя, что больше не хочет ошибаться в любви. Поэтому, если и создавать отношения, то с полной уверенностью, что они навсегда. А от Феликса она хотела ожидать другого. И что-то внутри неё подсказывало, что парень того же мнения.       — Пробный вариант любви уже был. Теперь я хочу итоговый, — сказала улыбаясь, затем притянула к себе за одежду и оставила короткий поцелуй на губах.       — Слушаюсь и повинуюсь, — Феликс широко улыбнулся, после чего сам поцеловал Маринетт.