Последний дракон Антонио

      Мирабель часто рассказывала своему младшему кузену на ночь сказки. Чего только не узнавал юный Антонио про ирландских фей и английских друидов, немецких цвергов и славянских леших, арабских ифритов и японских кицуне. Обычно это были пересказы старых, давно забытых самой Мирабель сказок, которые она додумывала, пытаясь вспомнить оригинал. Старые или новые, загадочные истории ничуть не смущали младшего сына Пепы Мадригаль. Все кроме одной. Ох, как Антонио любил это название. Оно словно сладкая вата – таяло во рту, как дикая мощная птица – возвышало на могучих крыльях, будто пуховое одеяло – укутывало каким-то забытым теплом.       «Последний дракон,» – мечтательно повторял Антонио, когда настроение становилось смешным, а небо полным кучевых, похожих на животных не_маминых облаков.       Историю о последнем драконе все взрослые пересказывали по-разному. Мирабель вела сюжетную линию полную приключений, опасностей и всевозможной жизненных трудностей, которые непременно заканчивались всеобщей дружбой, радостью и большим карнавалом. Мама всегда вплетала в историю красавицу и рыцаря, которые вопреки дракону оказывались вместе. Бабушка… Бабушка грустно вздыхала: «Это была любимая сказка твоего abuelo.»       Лучше всех про последнего дракона тихо напевала на ночь тётя Джульетта. Тонким грустным голосом она ведала про тернистый лабиринт у входа в пещеру с сокровищами, что манят и отпугивают людей, про повелителя лесов, что стережёт запретное, про его одиночество и, самое главное, про то, как дракон в конце обязательно находит себе подобных и перестаёт тосковать.       Антонио уверял всех своих родных, что именно история тёти самая правильная. Феликс, посмеиваясь, как-то заметил:       – Это всё сказки, Тонито. Они выдуманы, среди них не может быть правильной и неправильной.       – Нет! – крикнул тогда Антонио. В голове у него была мысль вроде: «Tia Джульетта рассказывает правильно! Я знаю! Я видел дракона! Он живёт на поляне с поваленной пальмой,» – но в возрасте четырёх лет он находил очень сложным формулировать большие предложения.       Младший сын Пепы искренне верил в свои мысли, ведь однажды, почти за год до получения им дара, жаркое дыхание и тонкий, покрытый шипами хвост спасли младшего Мадригаля от большой и голодной пумы. Антонио тогда потерялся, отвлёкся на носух и прямо из-под носа старшего брата убежал вглубь густого леса. Камило конечно перепугался до икоты, да и все остальные переживали, но не об этом Антонио помнил, а о страшной огромной кошке, что выпрыгнула на него и сбила бы, наверное, с ног, если бы не длинный хвост, что появился словно из ниоткуда и обвил мальчика несколькими ярусами колец.       «Извини,» – прозвучал тихий смущённый голос у Антонио в голове, и вокруг запахло так, словно соседские мальчишки снова подпалили хвост псу старого Хуана.       «Она жива, не переживай,» – произнесли так же вкрадчиво и отпустили мальчика.       Оглядевшись, Антонио поначалу не увидел ничего, только воздух словно плавился местами над землёй. Так бывало, когда папа пытался раскалить очаг, и мама с бабушкой тогда на него очень ругались.       – Спасибо, – сказал мальчик, как учили его родители.       «Пожалуйста,» – что-то взъерошило ему волосы, и воздух пришёл в движение. – «Не убегай больше из дома, мама будет плакать.»       В голове у Антонио возник путь домой, и ноги сами понесли его в нужном направлении. Развлекаясь с подгоняющим его ветром, он перескакивал с кочки на кочку и изредка поворачивался назад, но никто так и не появился ни вблизи, ни вдалеке, только воздух плавился время от времени.       Дома, конечно, родители устроили тёплый приём. Мама то смеялась, то плакала, папа ругался и одновременно напевал себе под нос весёлые мотивы, бабушка неодобрительно, но с облегчением читала нотации, даже Мирабель перед сном устроила маленькую лекцию. Выслушав её, Антонио посмотрел на своего плюшевого удава и задумчиво заметил:       – Я не сам вернулся, меня вернули.       – Кто вернул?       – Воздух над очагом.       – Ты вернулся по аромату маминой еды? – умилилась Мирабель.       Антонио покачал головой:       – Я был на полянке, и там была большая кошка… Но смешной воздух пришёл, что-то поджёг и прогнал её       – О! – хмыкнула кузина, – ты встретил дракона!       – А разве они существуют?       Мирабель задумалась:       – Кто-то мне рассказывал историю про драконов… Они очень редки и опасны, и с ними нельзя разговаривать.       – Почему?       – Ну, они повергнут тебя в настоящее отчаяние одним своим голосом. А если посмотреть дракону в глаза, то это сведёт тебя с ума. А ещё на них нельзя смотреть…       – Почему?       – Не помню… Что-то про их жуткий вид.       – Мне он не показался жутким, – решил младший Мадригаль.       – Наверное, потому что он тебя не заметил.       – Но ведь он сам погнал меня домой своей магией.       – Это инстинкт, – вспомнила умное слово Мирабель.       – Никакой это не экстикт, это был добрый дракон, – насупился Антонио и отвернулся к стенке.       В последующие дни настроение у младшего сына Пепы было подстать материнскому. Он капризничал, злился, обижался и вел себя в целом очень скверно.       – Тонито, приличные мальчики так себя не ведут, – отругала его бабушка.       – А я неприличный мальчик. Меня же спас дракон! – выкрикнул Антонио и убежал.       Альма недовольно поджала губы:       – Твоя дочь опять забивает голову драконами?       – Мама, историю про дракона Тонино рассказал каждый в нашей семье. Ты же знаешь, он обожает животных. Даже Камило отличился историей про любовь драконов к плохим мальчикам…       – Рассказывайте про динозавров! Почему обязательно рассказывать ему про драконов?       – Мама…       – Драконы вымерли.       – Мама…       – Нужно оставить эту тему!       – Мама, ну, может быть один ещё остался…       – Все вымерли…       – Может, тогда поговорим об их памяти…       – Довольно!       После этого Антонио перестал разговаривать с бабушкой где-то на неделю. Он отказывался садиться вечером на колени, слушать пятничные сказки или произносить в её сторону что-либо кроме «здравствуйте» и «до свидания». Даже во время обедов или ужинов мальчик стремился отсесть на самый дальний край стола.       Небольшой детский бойкот закончился так же неожиданно, как и начался, и по абсолютно непонятным для взрослых причинам. В один облачный осенний день, когда небо наполнили мягкие белоснежные зайцы, шляпы, мороженое и корабли, Долорес с Исабеллой взяли Антонио на прогулку. Сопровождать девушек напросился ещё и младший из Гузманов, и… Так случилось, что Исабелла заснула, а Долорес впала в благоговейный транс, и обе по одной и той же причине: Мариано, укрывшись с девушками под ветвями ивы возле достаточно живописного меандра реки, читал стихи. Порядком заскучавшему Антонио поэзия тоже не пришлась по душе, и он, отвлёкшись на бабочку, медленно начал удаляться от берега вверх по склону.       Двигаясь всё дальше и дальше мальчик на заметил, как споткнулся на ровном месте. Он уже хотел было всхлипнуть как невидимое нечто обхватило его и подняло на ноги.       «Нужно быть аккуратнее,» – посоветовал знакомый голос в голове.       – Извините, – согласился Антонио и огляделся. Воздух вокруг него снова стал плавиться.       Двинувшись с вытянутыми руками вперёд, мальчик вскоре нашёл тёплую и жёсткую невидимую преграду.       – Я так и знал, – восхищённо объявил он. – Вы – дракон.       Невидимый некто хмыкнул:       «Пожалуй, это так.»       – А можно на вас посмотреть?       «Нет,» – не задумываясь ответил дракон.       – Это потому что вы жуткий?       «Ч-что? Почему ты так решил?»       – Так говорят…       «Да… Люди любят говорить всякое.»       – Значит не покажетесь… – расстроился Антонио.       Немного подумав, дракон предположил:       «Дело не столько в тебе, сколько во мне. Я никогда не умел быть другим драконом кроме невидимого.»       – А другие драконы бывают?       «Я с ними никогда не встречался. Насколько мне известно, сейчас я один такой.»       – А говорить вы умеете?       «Разве мы не говорим?»       – Ну, не так… Не в голове…       «У драконов нет голосовых связок.»       – Понятно…       Невидимый собеседник фыркнул.       «Ох, дети.»       – И вовсе я не ребёнок. Я через год стану взрослым.       «Совсем взрослым?» – спросил насмешливо дракон.       – Совсем-совсем… У меня будет свой дар… И я буду помогать Энканто…       «Не очень весело это прозвучало.»       Вяло подковырнул носом сандалии травинку, младший Мадригаль сел на траву и всё-таки хлюпнул носом.       Дракон вздохнул и стал на ощупь чуть более горячим.       «Ты на этой неделе был не очень хорошим мальчиком. Обижал бабушку, расстраивал маму. Знаешь, что драконы делают с плохими мальчиками?»       – Едят их, – решил почему-то Антонио.       «Это тебе тоже в городе сказали?»       – Вы меня съедите?       Невидимый собеседник снова вздохнул, и воздух сгустился настолько, что можно было разглядеть блестящие чешуйки, причудливые гребни, тонкое длинное тело и извивающийся хвост. Поднявший на ноги, дракон подхватил мальчика мощным порывом ветра и усадил его себе на шею.       Земля неожиданно стремительно помчалась прочь от сандалий Антонио, и не успел младший Мадригаль моргнуть, как пронзил облако в форме шляпы своей головой.       Сверху небо казалось совсем другим, нежели снизу, и Антонио впервые в жизни почувствовал в груди что-то неприятное, тяжёлое и липкое.       «Не бойся,» – посоветовал дракон, прижал Антонио к себе, выпрямился словно пружина и пустился в догонялки с облаками. – «Сейчас я редко позволяю себе такое, но раньше я играл так со своей семьёй. Пока они не решили, что я опасный.»       – У тебя есть семья? Это другие драконы?       «В моей семье я один такой… Но это не проблема. Я их потерял.»       – Мне жаль… Хочешь, я стану твоей семьёй?       Дракон рассмеялся, и от его грудного клокотания чешуя снова стала тёплее.       «Разве у тебя не большая семья?»       Хоть Антонио и знал, что это невежливо, всё равно не ответил. Вместо этого мальчик задал давно волнующий его вопрос:       – Как стать драконом?       «Зачем тебе?»        – Драконы ведь не получают дары и не помогают Энканто…       «Хех… На сколько я знаю, драконами рождаются. Эта магия передаётся от отца к сыну. Разве тебе дома не рассказывали?»       Помотав головой, Антонио признался, что у них в семье не принято говорить про драконов.       – У нас на семейном дереве есть человек, про которого тоже не говорят, – добавил мальчик и заверил, – так что это нормально.       Дракон неуверенно хмыкнул и продырявил очередное облако.       Тем вечером Долорес обнаружила спящего младшего брата под соседним деревом. На обратном пути домой и за ужином он вдохновенно пересказывал свою новую встречу с драконом и уверял, что теперь опять станет хорошим мальчиком, ведь его новый друг ему всё объяснил.       – Это хорошо, – шептала перед сном сестре Джульетта. – В лучшем случае ему приснился кто-то из родных. Ты же знаешь детей и их фантазию.       – А если это был папа… Его дух… Или… Или…       – Шшш…       – И я скоро потеряю своего мальчика.              Волшебные комнаты родных всегда, и до, и после восстановления Каситы, не удивляли Антонио. Он понимал, почему комната мамы вся соткана из дождя и пляжей, не видел ничего удивительного в бесконечных рогатках, костюмах и масках Камило, считал очевидным, что у тёти Джульетты комната вся из облаков. Единственной загадкой для младшего Мадригаля было личное пространство его дяди Бруно. В огромной покрытой песком башне Антонио не видел ничего общего с характером пророка. Но на все расспросы племянника Бруно отвечал весёлой улыбкой, ловко подхватывал мальчика и сажал себе на плечи. Теплый песок всегда встречал последующее падение обоих словно подушка.       Накануне своего десятого дня рождения Антонио увидел то, что, казалось, позабыл, сон, как уверяла мама.       Бабушка отправила младшего Мадригаля поторопить дядю к завтраку, и, в принципе, в этом не было ничего такого. Антонио часто будил кого-то из членов семьи, в том числе и Бруно. Вот только в этот раз пророк не обнаружился в первой части комнаты, той, в которой стояло большое кресло, висел гамак и наигрывал лёгкую музыку граммофон.       Выглянув за песочную завесу, Антонио громко выкрикнул имя дяди и удивлённо моргнул. Воздух в башне словно плавился и собирался в длинного едва различимого дракона. Невидимая фигура взмыла к потолку и растаяла, зато сверху раздался знакомый и радостный голос.       – Бегу! – заверил племянника Бруно, и, громко ругаясь на утренние предсказания, начал спускаться.       – Я очень рад, что ты нашёл семью, – хотел сказать Антонио, но вместо этого просто крепко обнял дялю.