Стадия принятия.

Волосы небрежным водопадом падали на лицо. Несмотря на это контур её профиля отчётливо просматривался. Ресницы были подкрашены тушью. Носик у неё с небольшой горбинкой. Губы расплылись в лёгкой улыбке. На щеках появились маленькие ямочки. Из ниоткуда взявшийся ветерок развеял волосы, разнося аромат её духов. От чего-то на душе стало тепло. Как-будто это всё такое… родное? Маленький рисунок, нарисованный мной и с любовью преподнесенный ей, она хранила под своим чехлом на телефоне, и эта мелочь разжигала во мне яркий огонь эмоций. Но от чего всё это? Самокопание в себе и приведение своего рассудка в порядок не дали ясный ответ. Для себя я решила, что это сильная привязанность, не более. Но работа с психологом усугубила ситуацию. Всё это время, когда я чувствовала резкую востребованность в ней, когда сгорала от желания прикоснуться, обнять, скрыть от глаз всего мира, когда ревновала к каждому — это не просто так? Всё это было влюблённостью? Честно, на тот момент когда я поняла это, я не знала, что мне делать. Да и понять это одно, а принять себя это другое. Через пару дней, я поняла, что бесконечные слезы и часовые истерики в ванной не выход. Надо было действовать по другому. Наилучшим способом избавиться от этого чувства я разглядывала ограничение в общении. За месяц урезались встречи, общение в школе, переписки и прогулки. За это время мы нормально контактировали всего пару раз. И для того, чтобы не чувствовать неловкость сие действия происходили в людных местах. Просто остаться с ней наедине было страшно. От волнения я могла сделать что-то ужасное, а то хуже выложить ей лишнюю информацию. Но лучше не стало. Наоборот. Прекратить с ней общение не давала всё та же востребованность в человеке. Да и тоска в её глазах вызывала жалость, мне не хотелось её бросать, оставлять на кого-нибудь другого. Я просто боялась взять на себя ответственность за её одиночество. Было страшно причинить ей боль. Ведь кроме меня у неё больше нет близких друзей. Ну я так думала… Придя на учёбу в один прекрасный зимний день, я заметила её в компании ребят из нашего класса. У них была дурная слава. Но видимо её это не смутило. Кучка школьников весело смеялась. Со стороны они выглядели как под кайфом. Они по-дурацки тычили друг в друга пальцем, что-то шутили и заливались смехом. И там, среди этих обдолбаных уродов, ей было…хорошо? Она тоже шутила, смеялась и так же нелепо жестикулировала руками, но местами она чувствовала себя некомфортно. И это было заметно. Причину я так и смогла понять. Таким способом она отдалилась от меня. Всё чаще я не понимала её. Раньше это давалось куда более проще, чем сейчас. Но это уже не имело значения. Я чувствовала себя намного легче от того, что она сама взяла на себя инициативу отдалиться. У неё это прекрасно получалось. Наши ссоры начали обретать более масштабный размер. Разговоры не клеились. Она уходила от меня. Я пыталась убедить себя, что это поможет избавиться от моей болезни. Это ужасно, когда тебе нравится человек твоего же пола. Это неправильно. Это отвратительно. В конце концов это отклонение и его надо лечить. Но сказать об этом кому-то будет крайне тяжело. Стадия принятия себя у меня затянулась. Причём на длительный срок. От того, что я считала гомосексуальность болезнью и никак не хотела быть одной из них, мне пришлось долго мучить себя. Каждый раз, когда мне хотелось прикоснуться к ней, или обнять, а хуже всего почувствовать тепло её губ на своих, я мыла свои руки в крутом кипятке. Горячая вода, хоть и ненадолго, выбивала дурные мысли из моей головы. Принятие себя произошло очень неожиданно. В тот день я сидела на химии и гуляла взглядом по классу. Но резко остановилась на знакомом до боли силуэте. Её волосы были собраны в хвост, профиль совсем не изменился. Водолазка, а сверху укороченная белая рубашка и тёмные джинсы. Просто, но мило. Она сидела на четвёртой парте первого ряда возле окна. Её тонкие пальчики что-то набирали в телефоне. Легко и непринуждённо. Озарение ко мне пришло, когда туча открыла солнце и на её лицо упал маленький лучик. Она мило сморщилась. Я так и не поняла почему именно в тот момент это произошло, но радость меня накрыла с головой. Мне стало проще воспринимать свою влюблённость. Я поняла, что это нормально. Я смогла принять себя и прекратила считать это болезнью. Неужели станет проще. С моим принятием пришла новая глава нашего общения. Мы снова много времени проводили вместе, но от той компании она не ушла. Каждый раз когда я видела их вместе меня колола ревность. Дружеская или нет, я понять не могла. Как-будто это была смесь. Глупо, но оправдание мне было. Не долго наша песня пела. Она опять начала отдаляться от меня. А всё из-за одного мальчика из компании. Он тот ещё урод. Запрещать ей общаться с ним я не могла, да и права не имела, поэтому молча на всё это смотрела, глотая горькие слезы обиды. За недолгим наблюдением за ними, выяснилось, что он тоже неровно к ней дышит. В последнее время они всё чаще оставались одни, мило друг другу улыбались, а в компании сидели в сторонке, разговаривая между собой. Я уже строила план убийства этого мерзавца, который решил забрать у меня мою малышку, но она сама прибежала ко мне в слезах, рассказывая о его проступке. Если честно, тогда я её совсем не слушала, а внутренне ликовала, что он оступился. Это стало некой традицией. Он косячит, я её успокаиваю, он извиняется, она улетает к нему на крыльях любви. И так по кругу. С некоторых пор она начала меня таскать с собой на прогулки с её компанией. Среди них я чувствовала себя лишней. Да к тому же одна девчонка меня явно невзлюбила. Всячески пыталась меня задеть или унизить. Обычно такие вылазки не заканчивались для меня хорошо. По окончанию я плакала дома в подушку. На одной такой прогулке они завели разговор. Я даже не помню с чего это всё началось, но тема была не самая лучшая на данный период моей жизни. Только я перестала себя считать больной, только приняла это как должное. Я только начала просто жить… — Ой, да все пидоры не нормальные. С ними даже противно рядом стоять. Да таких вообще убивать надо, чтоб человечество жить нормально могло, — после этих слов она посмеялась, а её отсталые дружки так вообще закатились, валяясь на полу. Сама же я ничего смешного в этих словах не увидела, но промолчала. Сейчас не следует вызывать подозрения на этот счёт. На последнем звонке наш класс снял небольшой домик за городом, чтобы отдохнуть после тяжёлого года и экзаменов. Тогда мы выпили не мало. Половина из нас не помнила вечера. А в мою память врезался один отрывок. Вот я сижу на диване с бокалом в руке. Она уже изрядно выпившая тащит меня танцевать куда-то в тёмный угол. В центре зала танцевали остальные. Разноцветные огоньки освещали всё, кроме того уголка куда мы забились. После какой-то заводной песни зазвучал медляк. Люди в центре разбились на пары и медленно переминались с ноги на ногу, кружа партнёра в медленном танце. Из-за выпитого мной алкоголя перед глазами плыло. В одно мгновение она оказалась рядом со мной. Вот я максимально сокращаю расстояние между нами и наши губы соприкасаются. Пока она была в замешательстве я углубила поцелуй. Но она опомнилась и стала вырываться. Когда она окончательно вырвалась из моих объятий в зале повисла тишина, музыка закончилась. Она во весь голос прокричала: — ТЫ БОЛЬНАЯ!!! БОЛЬШЕ НЕ ПОДХОДИТ КО МНЕ! Немало удивлённых взглядов было направленно на нас. После я помню незначительными отрывками. Слезы, такси, дом, вопросы родителей о том, что же случилось, темнота комнаты и шум машин за окном. На утро у меня жутко болела голова. Воспоминания картинками вставали перед глазами. Я очень надеялась, что этот инцидент пройдёт незаметно, но моим надеждам суждено было не сбыться. За пару дней слухи разлетелись. Уже вся школа знала что произошло на вечеринке. Тогда мнение других меня мало волновало, я только ждала, что скажет она. И лучше бы она молчала. Лучше бы она просто забыла меня. Но сообщение, пришедшее на мой мобильный камнем осело у меня на сердце. «Я не понимаю мотивы твоего поступка, но мне было противно. Я больше не хочу дружить с тобой, ты просто будешь портить мне репутацию. Я не такая. И очень надеюсь, что ты тоже. Но после того, что произошло тем вечером мы должны прекратить общение. Пока.» И на этом всё…? Получается The end? Все эти годы в мусорный бак? После обычного поцелуя? Да, для меня это значило многое, но я же просто поцеловала её. Все те слова любви для неё я оставила на потом, когда мы будем трезвые и наедине. Но этого не надо было? Дура! Дура! Дура! У меня началась истерика. Я крушила всё, что попадётся под руку. Больше всего пострадала ванная комната. Ударив кулаком по зеркалу, осколки стекла разлетелись по всему помещению. Мне резко стало плохо и я упала на пол. Дальше не помню… Всё остальное время я только наблюдала за ней. А она же в свою очередь со своей компанией бросала немало обидных слов в мой адрес. Но в большинстве случаев она просто не обращала на меня внимание. У них образовалась своя свита. И на следующий учебный год они обрели популярность у учеников нашей школы. Немало было людей, которые восхищались ими. Я думала со временем моя влюблённость пройдёт. Но как оказалось, что это дело долгое. Она хорошела на моих глазах. Она становилась всё более уверенной в себе. Она исполнила свою главную мечту. Недавно её пригласили на кастинг фотомодели. Реклама косметики или что-то подобное. Но больше недели она ходила и сияла от радости. За это зрелище я бы отдавала любые деньги. Она прекрасна когда счастлива. Её улыбка лучше любых наград. Есения. Милая девчушка с рыжими кудряшками. Весёлая и задорная. С ней мы познакомились в кофейне, когда я случайно пролила на неё кофе. В ходе беседы выяснилось, что она год младше и учиться совсем недалеко от меня. Мы стали хорошо общаться. Наша дружба быстро крепла. Я прониклась к ней симпатией. Но дружеской. У меня из головы не выходила она. Я спокойно могла забыть её. Но не хотела. Я всё ещё люблю её… День рождение Есении мы отметили в вдвоем у неё дома пока её мама ездила на дачу. Торт, бутылка красного вина и мы. Немного под шафе к нам в голову пришла не самая лучшая идея. Мы отправились в её комнату. Так на наших телефонах появился не один десяток наших откровенных фото. Даже где мы поцеловались запечетли. После дня рождения мы с Есенией мало виделись. У неё каждый раз появлялась новая отговорка от встречи. Я не обращала на это внимание. Какая же я наивная..... А Есения молодец. Обвела меня вокруг пальца. Оказывается ей нужны были наши фотографии. Они выступали в роли компромата. Она помогала той девчонке из «Свиты», которая меня невзлюбила. Теперь мои фотографии где на мне почти нет одежды, мой поцелуй с Есенией и много других фотографий висели на главном стенде нашей школы. Но почему-то еë привлекла только одна фотография… — Только посмотрите, гомосячка идет. Эй ты! Ничтожество, подойди-ка ко мне! — Она сказала это максимально громко, чтоб все обратили на нас внимание. Несмотря на оскорбление, я подошла. А дальше последовали 20 минут издевательств. Лёжа на кафельном полу, я вытирала кровь рукавом кофты. — Теперь слушай меня, –она присела на корточки возле меня и схватила за волосы. — Ты здесь никто и звать тебя никак. Если я ещё раз подобное увижу или от кого то узнаю, что ты этим занимаешься, — она мне тыкала в лицо фотографию где я с Есенией, — тебе не жить. Из-за того, что я раньше с тобой общалась, а ты сейчас вытворяешь какую-то дичь, моя репутация и карьера может пойти ко дну. Забудь моё имя и все, что было. И не дай бог ты попадешься мне на глаза, — чуть помедлив, или просто обдумывая слова, она добавила, — Знать тебя не хочу. Мне противно слышать даже твоё имя. После они скрылись. Я встала на ватные ноги и опираясь о стену вышла из туалета. Больно и противно. Я не стала сидеть на остальных уроках. Не сейчас. Поэтому я просто пошла домой. На улице шёл ливень. Я в лёгкой кофточке и кроссовках. Портфель и куртку я оставила в классе. Желание возвращаться туда нет. Придя домой, родителей я не застала. Это даже к лучшему. В холодильнике нашлась половина содержимого бутылки коньяка. Не долго думая, я опустошила её за считанные секунды. Алкоголь почти сразу же одурманил голову. Я медленно прошла в ванную и включила воду. Из зеркала на меня смотрело потрепанное чучело. Нос и бровь разбиты в кровь. Несколько синяков спускаются с щеки до ключицы багрово-фиолетовым следом. Умывшись холодной водой лучше не стало. Чуть покопавшись в тумбе, в надежде найти аптечку, я нашла упаковку лезвий для станка. Несколько секунд спустя лезвие красовалось между зажатых пальцев. Алкоголь взял надо мной верх. Я уже плохо соображала, что делаю, но рассмотреть кусочек железа смогла. Лезвие было самым обычным. Немного избитое временем, с небольшими вкраплениями ржавчины и царапинами. Покрутив им в руке, я закатила рукав. Ещё раз кинула на него взгляд и сделала неглубокий надрез. Кровь моментально хлынула из раны, тонкой струйкой стекая по запястью. Не долго думая я полоснула ещё пару раз. Густовая кровь стекала по пальцам, капая на плитку. Я села на пол облокотившись спиной о бортик ванной. Боль почти прошла, но в глаз потемнело и тошнота подступила к горлу. Врачи констатировали заражение крови и почти моментальную смерть на месте… Теперь, глядя отсюда сверху на неё я обрела покой. Я до сих пор её люблю и поделать ничего не могу. Пусть сияет моя звёздочка ярко…