Загадка под песками

Горячее солнце привычно сушило кожу. Шаг был неторопливым, неотвратимым, ступни легко погружались в жаркий песок. Большинство путников предпочли бы пересечь беспощадные барханы сразу после захода солнца — тех путников, кому хватает невежества или самодовольства полагать, что они переживут ночь в пустыне. С наступлением тьмы пробуждаются не только ядовитые скорпионы, но и диковинные монстры, к тому же, часто на охоту выходят пустынники, не терпящие на своей территории незваных гостей. Сайно, конечно, опасался не этого. У него свои причины. Он слышал, что говорят о его деятельности и методах. Знал, как относятся к нему коллеги — или с опаской, или с сухим уважением, или же не выказывая своего отношения вовсе. Он мог представить, сколь велик страх преступивших законы ученых перед матрами. Чаще всего такое отношение к его персоне вызывало легкую досаду — вовсе не ужас должен держать в узде, а осознание ответственности за неверное использование знаний. И все же Сайно предпочел бы именно такое отношение от того, на встречу с кем он направлялся. Но ни о каком уважении, не говоря уже об опаске, не шло и речи. Как еще можно повлиять на этого человека? Он не слушает никого и не страшится предостережений матр. Ловкий, изворотливый, не чурающийся лжи и методов, которые Сайно находил отвратительными, аль-Хайтам слишком хорошо умел добиваться своего. Было время, когда Сайно считал его пешкой Академии. Вероятно, окажись он тогда прав, с ним было бы куда легче. — Точно в срок, — раздался за спиной знакомый голос, — а я был уверен, что ты заявишься пораньше, чтобы полюбоваться тем, как я иду к тебе навстречу через пустыню. Сайно подавил раздражение и обернулся. Красное солнце за спиной аль-Хайтама венчало его короной из рассыпанных алых лучей. Возникла мысль, что он специально скрывался за ближайшей скалой, чтобы затем эффектно появиться. — Я пришел не болтать и не обмениваться любезностями, — Сайно резко отвернулся, словно по глазам резануло. — Не сомневаюсь. Держи! Двигался аль-Хайтам быстро и резко, но Сайно легко поймал брошенный в его сторону свиток. Старый пожелтевший документ с полуистершимися строчками, стянутый кожаным ремешком. Убедившись, что его не обманули, Сайно выдохнул и убрал бумаги в походную котомку. — Здесь не только доказательства, но и карта, на которой отмечен самый крупный лагерь отступников. Найти это логово своими силами даже тебе бы не удалось. Это бесценный документ, и оплата за него полагается соответствующая. Сайно беззвучно вздохнул и поднял на него глаза. Аль-Хайтам смотрел прямо, спокойно и ровно — как обычно. Твердый и непоколебимый, как вековая скала, как уже занесенное для смертоносного удара орудие. Раздражающий, как зуд на коже, как сковывающая конечности цепь. То, что испытывал к нему Сайно, не умещалось в понятие ненависти или неприязни. Он оставлял в груди зияющую дыру, не стремясь и не позволяя ничем ее заполнить. Он тянул руку, не давая возможности увернуться, он легко пробирался туда, где висели сотни замков, и Сайно долгое время не находил для себя ответа, почему он это ему позволяет. Потому что ответ этот звучал как признание поражения. — Чего ты хочешь? Его шаги беззвучные. В выжженной пустоши, заполненной лишь песком, камнями и остатками перекати-поля он выглядел слишком живым, слишком диковинным. Аль-Хайтам подошел ближе, теперь их разделяли всего несколько шагов. Их он тоже преодолел, но чуть более медленно, давая выбор и даже время на то, чтобы его сделать. Легко можно было увернуться, когда он поднял ладонь. Когда пальцы со слишком мягкими для человека из пустыни подушечками легонько прошлись по щеке и очертили край подбородка. В груди сдавило от тугого комка чувств, а сердце…. Сайно уже привык к тому, что в обществе этого человека оно почти все время стучит учащенно. — Как обычно, Сайно. Мне нужны знания. Возможно, они есть у тех, кого ты решил уничтожить. Может быть, во время путешествия нам удастся обнаружить что-то еще. — Если у тебя есть карта, ты мог отправиться в путь сам, — резонно заметил Сайно. Глаза в глаза, оба смотрели прямо, и раздражение, неизбежное вначале, незаметно сглаживалось, уступая место чему-то более жаркому и совсем Сайно не подходящему. — Мог, — аль-Хайтам согласно кивнул, — но куда интереснее заниматься этим с тобой. Пальцы его еще мазнули по губам, и наконец он отступил на шаг. Сайно бездумно смотрел, как аль-Хайтам разворачивается, как подбирает с песка походную сумку, поправляет одежды. Он мог сказать «нет», всегда мог. Не так уж много для этого нужно — лишь одно желание. — Выдвигаемся завтра, — вместо этого мрачно отчеканил Сайно. *** Сайно думал о том, что все можно изменить. Никогда такой человек, как он, не станет вредить самому себе, никогда не вставит себе палки в колеса. Не за это ли его ценили коллеги в Академии? Рационализм, способный возвыситься над минутными желаниями. Воля, сминающая лишние эмоции. Принципы, которые не поколебить ничему, кроме здравого рассудка. Аль-Хайтам не стал бы исключением для него. Сотвори этот человек что-то запретное, ступи всего на шаг в сторону — копье его не дрогнуло бы. Но пока аль-Хайтам спокойно действовал на грани закона, да еще и на стороне Сайно, не было причин пренебрегать его помощью. Не было причин — пока что — игнорировать собственные эмоции. Впрочем, с ними как раз куда сложнее. Сайно, который стремился быть честным с собой во всем, попросту не понимал их. Аль-Хайтам вызывал бурю раздражения. Словно окружающая его невидимая аура въедалась в кожу, колола, как песчинки жаркого суховея, и невозможно было оградить себя от ненужного, лишнего, неудобного. Раздражение? Да. Только лишь оно? Увы, нет. То напряжение, что сложилось между ними сейчас, зародилось еще давно. Крупица за крупицей, оно капало на чашу, перевешивая терпение, равнодушие и нейтралитет. Какие личные враги? Были те, кто недолюбливал Сайно, были те, с кем он не желал иметь дело сам, но аль-Хайтам стал первым, кто выбил в нем сильные эмоции и заставил держаться от себя как можно дальше. От осознания этого до сих пор колотилось сердце. Это было тогда, раньше. Казалось, прошла целая вечность, хотя, по сути, не изменилось ничего. Только у Сайно было время подумать и проанализировать. Тогда он недоумевал. Сейчас — тоже. Откуда взялось влечение к такому человеку? Почему к нему? Но теперь они вместе передвигались по пустыне, бок о бок сражались с песчаными монстрами, делились водой в бурдюке и собирали орехи в оазисе. Поймать на себе его взгляд, случайно соприкоснуться ладонями, спать посреди остывших к ночи песков спина к спине — это оказалось так просто, будто всю свою жизнь они провели друг с другом рядом. Словно привыкли, научились самым оптимальным образом сочетаться. Словно изначально идеально соприкасались, но видеть этого не желали. Было у них нечто общее — в минуты покоя оба могли молчать, не требуя ни лишних слов, ни действий, ни необходимости что-либо объяснять или показывать. Аль-Хайтам просто усаживался на ближайший камень и доставал книгу. Сайно спокойно опускался на песок и закрывал глаза. На душе внезапно становилось мирно, спокойно и хорошо. И понять бы, что больше удивляло в этом Сайно — близость аль-Хайтама или тот факт, что такие эмоции он вовсе способен испытать с ним рядом. — Мы почти на месте, генерал махаматра, — никуда не делось это вежливое пренебрежение в голосе, когда он намеренно выводил должность вместо имени. Сайно поднял голову, вопросительно на него посмотрел. Солнце пекло, но в тени финиковых пальм, у прохладной воды можно было отдохнуть до тех пор, пока светило не спрячется за ближайшей скалой — это минимум еще полчаса. — Верно. — Не станешь ли жалеть о том, что взял меня с собой? — аль-Хайтам вопросительно приподнял одну бровь. Тот факт, что он вообще задавал такой вопрос, не мог не настораживать. У аль-Хайтама тысячи причин недоговаривать правду, и столько же — предать Сайно, когда получит то, за чем пришел. Совесть и честь — пустые звуки для такого человека, и, конечно, верить ему не имело смысла. Но вот сожалеть… — Нет. Кем он видел Сайно? Какую черту в нем выделял главной, что считал основоопределяющим в его характере? Была ли для него таковой его работа? Упорство? Желание покарать виновных? Считал ли он Сайно сухим и бесчувственным? Аль-Хайтам ведь не мог не догадываться, не видеть симпатию, которая являлась главной причиной, почему Сайно позволял ему так много. Сейчас его вело любопытство, так он сказал? Желание получить ответы на свои вопросы. В этом Сайно его понять мог. То же самое испытывал и он сам. — И все же? Сайно со вздохом посмотрел в его лицо. В нем не оставалось даже надменности — лишь сухая вежливость. Будто они случайно пересеклись в коридорах родного даршана. — Все же — что? Аль-Хайтам, ты, быть может, еще не понял, но у меня нет желания играть в твои игры. Как нет и желания становиться твоим врагом. Если меня к тому не побудят обстоятельства, — честно отозвался Сайно. Лицо аль-Хайтама, впрочем, оставалось спокойным. Он делал какие-то выводы для себя, обтесывал только ему одному ведомую мысль, но Сайно не собирался в это вмешиваться никоим образом. — Мы не станем врагами, — аль-Хайтам спокойно пожал в ответ плечами. — Мне это не нужно. Как… похоже на него. Как в духе тех причин, которые изначально оттолкнули от него Сайно. — Тебе? Речь только о твоих желаниях? Это грозило перерасти в ссору, удручающе похожую на далекие прежние. Ни один из них не был в этом заинтересован. Сайно опустил веки на пару секунд — расслабиться. Успокоиться. Но тратить эмоции на то, что, быть может, было вызвано в нем намеренно. С аль-Хайтамом не получалось так, как со всеми остальными. Слишком прямые слова — и почти никогда не значащие только то, что должны. Жесткая правда предпочтительнее подслащенной лжи, они оба это знали, но оба трактовали по-своему. Это не позволяло приблизиться достаточно, и это не давало возможности окончателно разойтись. И все же Сайно вздрогнул, когда ладонь опустилась ему на на щеку. Распахнул глаза, но сделать ничего не смог. Точнее… не захотел. Аль-Хайтам смотрел на него с едва заметным беспокойство. Пальцы мягко поглаживали кожу на щеке. Возникло ирреальное, лживое, неправильное ощущение, что о нем заботятся и, может быть, даже переживают. Сайно нахмурился, но по-прежнему не думал отодвигаться. — Мы отвлеклись. Солнце уже село достаточно. Генерал махаматра, тебе лучше унять свои эмоции и вспомнить, куда и зачем мы направляемся. Сайно все же одернул его руку своей и тут же поднялся на ноги. Прикосновение все еще ошеломляло. На миг он даже подавился воздухом, но быстро пришел в себя. — Никогда не прикасайся ко мне без моего разрешения, — бросил он. Прозвучать должно было четко и спокойно, а вышло… голос непривычно дрогнул. — Как пожелаешь. *** Им, вероятно, стоило выработать план получше. Он помог бы действовать слаженно и по договоренности. Но… вероятно, Сайно просто привык все делать самостоятельно и потому не подумал о наиболее выгодном варианте взаимодействия. Карты аль-Хайтама хватило, чтобы добраться до древних развалин, надежно укрытых огромным барханом. Несколько куцых пальм раскинулось у входа, а любые следы тщательно заметал жарких суховей. Никаких троп, без карты эти пески с обломками древних стен выглядели безнадежно заброшенными. — Вперед, генерал махаматра, — спокойно проговорил аль-Хайтам, едва они остановились у самого входа. Это был небольшой лаз у корней пальм, заваленный пожухлой от солнца травой. Пять минут назад здесь копошились хиличурлы, но бой с ними был коротким и с очевидным итогом. — Тебе нужны были только знания, если я не ошибаюсь, — проговорил Сайно вполголоса. — Верно. — Тогда почему ты направляешься со мной? Ты можешь подождать и здесь. Вместо ответа аль-Хайтам сложил на груди руки. Уже стало понятно, что по какой-то причине он не желает говорить правду. И все бы ничего, но Сайно уже ему доверился. Вместе они зашли слишком далеко. — Нет. — Нет? — Нет. Я не могу подождать здесь. Идем вместе. Там может быть опасно. Сайно с трудом сдержал холодный смешок. Он решил бы, что его недооценили. Но ведь речь шла об аль-Хайтаме. С его осторожностью и прозорливостью о таком не могло идти и речи. Тогда что это? Намеренное унижение? Не слишком усердно придуманный предлог? — Ты говоришь об опасности мне? Забыл, что ли, с кем имеешь дело? — О том, кем ты являешься, я уж точно не забуду. Но, к сожалению, не я один. Не смотри на меня так. План не понадобился — Сайно знал, как быть и что делать. Его умений хватило бы для быстрого и жестокого боя, но аль-Хайтам предпочел оказать помощь. Каким бы ни было отношение к нему, стоило признать — сражаться спина к спине с ним Сайно понравилось. Впервые они действовали как нечто единое, полностью доверившись друг другу. И сколь безумной бы ни была эта идея, Сайно был вынужден признать, что напарником аль-Хайтам оказался надежным. Он не пропустил ни одного удара и отлично прикрывал спину. И двигались они словно в едином ритме, зная, предугадывая, каким будет следующий выпад друг друга. Сайно не просто сражался рядом — он его чувствовал. Может быть, потому что слишком часто не сводил с него взгляда. Или потому что находил его движения неотразимыми и вместе с тем изящными. Потому что помнил его стиль боя и невольно подстраивался, открываясь для аль-Хайтама, но ни разу не пожалел. «Мы никогда не были врагами, — мелькало в голове мимолетное, пока копье снова и снова отбрасывало в сторону противников. — Союза между нами не было также, но ни один из нас в нем не нуждался и не нуждается. Но несмотря ни на что, он не стремится навредить мне, ровно как и я ему. Наши цели могут различаться, но мы не противники». Не то чтобы Сайно раньше думал иначе. В аль-Хайтаме он видел, скорее, опасность, чем коварного врага. Того, за кем следует наблюдать и при необходимости останавливать, но не сражаться. Того, кто способен сотворить нечто недопустимое, но, пожалуй, все-таки не целенаправленно ему навредить. Даже тогда, когда они яростно разбежались друг от друга, и не оставалось причин хоть в каком-то взаимодействии. Ну а то, что ненависти к нему Сайно не испытывает, он понял и так. Оба это знали. С аль-Хайтамом сложнее, куда проблемнее и, быть может, все же интереснее простых понятных определений. Его не удастся легко прочитать, а значит, и быстро принять решение. И история с ним не закончится так просто, как хотелось бы. Хотелось бы? Сейчас, находясь с ним рядом и ощущая его поддержку, Сайно откровенно наслаждался происходящим. Пусть в помощи он не нуждался, но это далеко не все, что давал ему аль-Хайтам. *** — Их было больше дюжины. Песок, по которому они двигались, за ночь остыл. До рассвета оставалось всего ничего, край неба уже окрасили первые нежные лучи. Самое холодное время в пустыне, чаще всего Сайно проводил его в палатке или там, где можно накинуть что-нибудь на плечи. Однако задерживаться сейчас было неразумно, и оба решительно удалялись подальше от разоренного тайника. — Да. 19, если не ошибаюсь, — аль-Хайтам утвердительно кивнул. — Они не ровня тебе. С ними ты справился бы и без меня. Вот это уже удивило. Такой человек мог намекнуть снова и снова о своей незаменимости. Мог дотошно рассказывать о том, как сложно без него обойтись, нахваливать свои таланты и довеском намекнуть на чужую несостоятельность. Цену себе аль-Хайтам знает и не скромничает. И, увы, стоило признать — цена эта достаточно высока. — Справился бы. Все они понесут наказание согласно закону, — отозвался Сайно. — Что еще мог сказать генерал махаматра. — Например, похвалить тебя? — Сайно испытывающе на него посмотрел. Неожиданности не вышло. Аль-Хайтам даже не изменился в лице, лишь пожал плечами. — В этом нет нужды. Насколько я хорош, я знаю и сам. Ах, точно. С его самооценкой повлиять на нее практически невозможно. О какой стороне бы ни шла речь. — Допустим. Но я так и не понял главного, — продолжал Сайно. — Чего же? Теперь косой взгляд ловил на себе он. — Твоих причин, — пояснил Сайно. — Ты говорил о знаниях. Ты утверждал, что планируешь найти что-то, для себя полезное. С этой целью ты пожелал отправиться в долгий путь со мной вместе. — Верно. — И? Я не заметил, чтобы ты интересовался тем мусором, что валялся в пещере. Так о чем тогда шла речь? Ты не получил никаких полезных знаний, отправляясь со мной в поход. К его удивлению, аль-Хайтам согласно кивнул. — Так и есть. Как оказалось, я лишь зря потратил время. Куда полезнее я мог бы его провести дома с книгой. Его ошеломляющая честность все еще била, подобно привычной молнии. Раздражение снова подкатывало к горлу мерзким комком, но Сайно не поддавался. Если от правды пытались откупиться эмоциями, то стоило порадоваться — он уже не так плохо понимал аль-Хайтама и предвидел его методы. — Понимаю. Мы не друзья, и говорить все ты не обязан. Молчание длилось несколько секунд. Ступни все так же утопали в прохладных песчаных буграх, а выветненные острые скалы на горизонте опалили первые лучи солнца. Комфорт от его общества, приятный задор, греющий изнутри давно забытым теплом, снова начал затухать. Сайно опустил голову. Все заканчивается, всю свою жизнь он знал это. Хорошее ли, плохое ли. Вопрос лишь в том, как долго оно продлится. К аль-Хайтаму все еще хотелось протянуть руку. Если сделать это прямо сейчас, он коснется пальцами его ладони. Должно быть, она теплая, даже горячая. Касаться ее остывшими пальцами… это будет приятно. Сайно прямо шел вперед, подняв голову. Конечно, он не протянул бы руку. — Мы не друзья, — подтвердил он охотно, а то, что случилось далее, оказалось неожиданным. Почти. За руку его схватил аль-Хайтам, дергая к себе и сразу заключая в крепкое объятие. Кожа его оказалась приятно теплой — какое желанное ощущение после ночи в пустыне. И руки на плечах и спине не обжигали. Это словно оказаться в родной постели после долгого-долгого дня работы. Когда наступает единственно верное завершение сложного, долгого дня, и можно насладиться итогом. Сайно смотрел внимательно — на растрепавшиеся от ветра и назойливого песка пепельные волосы, на пересохшие тонкие губы, в глаза… а вот это оказалось ошибкой. Взгляд Сайно выдержал, но скрывать ничего уже не стал. В конце концов он просто опустил веки. — И у тебя тоже есть свои причины, Сайно. Таким теплом обдало от звучания собственного имени. Таким нежным и бережным было первое касание губ. Сайно не просто позволял. Он сосредоточенно ловил каждое ощущение, смакуя все доступные ему оттенки. Губы пахли песком и солнцем — как и у него, должно быть. Руки крепкие, но бережные. Под пальцами — восхитительно твердая грудь. А если чуть запрокинуть голову, подняться на цыпочки, он наконец поймет, что поцелуй можно углубить. Так близко было это тепло все время. Так… жаль, что время его выйдет уже с рассветом, который почти наступил. *** Отчеты, конечно, врать не могли. Те, кого Сайно отправил в укрытие изучить его и проверить на наличие полезной информации, отлично знали свое дело. И они уверенно утверждали, что в зале наемников готовилась ловушка. Держа в руке записку, Сайно невольно хмурился. То, что он только что вычитал, ему совершенно не нравилось. «Под верхним слоем песка была вырыта яма, заполненная металлическими шипами. Если наступить в такую, выбраться будет сложно, принцип действия схож с зыбучими песками. Используется пустынниками проив особо опасных врагов, зачастую их вырывают у самого входа в важное помещение». Зыбучие пески! Сайно слышал о такой ловушке. Коварный и недостойный, однако же, действенный метод поквитаться с врагом чрезмерно сильным, чтобы с ним сражаться в честном бою. И он почти не оставляет шанса остаться живым тем, против кого направлен. К счастью, устанавливать ее могут далеко не многие, а раздобыть такие пески и вовсе непросто. «…говорить отказались, трое убили себя во время допроса, четверо проглотили пилюли с ядом, один потребовал себя казнить, один оказался запуган так сильно, что просил у матр помощи и защиты. Такая возможность прорабатывается». Да, оказалось непросто. Но это не первое осиное гнездо, которое Сайно разворошил своими действиями. Отличие лишь в том, что на него впервые готовилось такое спланированное покушение. И аль-Хайтам, уверенно державшийся на той стороне, где могло располагаться смертоносное оружие, не подпускавший туда Сайно и настоявший на том, чтобы они сразу убирались, явно это понимал. Выгода? Знания? Он отправился с ним вместе как раз потому что уже знал чуточку больше его самого. Сайно вздохнул и опустил руку с листком бумаги. На миг закрыл глаза и вспомнил все это — торопливый шаг по ночному песку, почти безвредные разговоры, мягкое тепло его объятий, захватывающее с головой. Забота? Вот такая, причудливая, скрытая, как хитроумная загадка в пустыне? Это еще не конец, осознал вдруг Сайно. И невольно улыбнулся, поняв, что рад этому.