Счастье

Каз никогда ей не обещал счастья. Вся жизнь Инеж была темнотой, в которой она сейчас лежала со связанными руками. Она никогда не ждала чуда или счастья на блюдечке. Она не была рождена для такой жизни. Нет. Она просто привыкла. Но счастье было в её жизни, может быть немного, но было. Оно не заключалось в огромных домах, богатстве, хорошей жизни. Моменты счастья можно было пересчитать по пальцам, может из-за этого они и были такими ценными. Своё детство она помнит отрывками, это было самое спокойное и счастливое время. Но детство никогда не входило в её счастливые моменты, которые она вспоминала, дабы пытаться вставать снова и снова. Слишком далёким и нереальным было оно, слишком хорошим, чтобы быть правдой, будто это отрывки из просмотренного спектакля. Она не утешала себя ими, дабы сохранить эти воспоминания самыми свежими. Все её счастливые воспоминания имели имя — Каз Бреккер. Её первый нож, первый взломанный сейф, первый обчищенный карман, первое «ни траура» и первое признание как «Призрака». Нет, Каз Бреккер точно не был счастьем. Не был её принцем, которого она ждала в детстве, как все маленькие девочки. Каз был Казом Бреккером, и скорее всего это точное описание, что можно ему дать. Она допускала мысль, что он не придет за ней, Кювей слишком ценен, да, ему нужен был хороший призрак, но он его сможет найти снова. Инеж не лелеяла мысль о том, что она единственная и неповторимая, так что суждение о том, что Каз не придет, всё тверже устанавливалось у неё в голове. Инеж не считала, что расплачивается за его грехи, у неё было не меньше грехов, возможно святым надоело отмаливание каждого. Так много было «возможно» и не одного конкретного ответа. Инеж всю жизнь надеялась только на себя, поэтому сейчас пыталась избавиться от бесконечного потока мыслей, и продумать хотя бы намёк на план. Но она начинала бредить от полной тишины и темноты, иначе она не могла объяснить появление Каза в её снах. Она чувствовала всё тот же холод и темноту, но теперь её руки обдавало ветром. Инеж открыла глаза и растерянно оглянулась, увидев лёгкий туман перед собой, а опустив глаза ниже, перед ней предстал весь Кеттердам. Она стояла на верёвке, что была натянута между домами, ей был виден конец, и к удивлению, там где заканчивалась верёвка, что была прикреплена к трубе дома, стоял Каз. Будто бы скульптура, он не шевелился, и даже не смотрел на неё. Инеж провела рукой по телу, в надежде ощутить холод стали. Кинжалов не было. Инеж была одна. Она продолжала стоять, пока ветер развевал её волосы. Куда смотрел Каз? Инеж пошла вперёд лёгкой поступью. Каз будто отмер и зашевелился, в его руках она увидела какой-то белый кусочек с розовым пятном, он склонился над верёвкой и начал тереть их друг об друга. Верёвка зашевелилась и Инеж пошатнулась. С далека было сложно различить, но Инеж всё поняла. Он режет верёвку. Но чем? Верёвка продолжала шататься, кидая её в разные стороны. Она чувствовала себя слабой без ножей, её ноги казались ватными. Зачем он режет верёвку? Она пыталась удержаться, пыталась идти дальше, сохраняя равновесия. « — Стой, Каз, остановись». Паника полностью окутала её связки, она была будто рыбой на суше, её слова не долетали до другого конца верёвки. Глаза безумно шарили повсюду, пытаясь найти за что зацепиться, но тут она почувствовала ослабление верёвки. Инеж даже не успела спохватиться, как уже летела вниз. Теперь Каз смотрел прямо ей в глаза, она могла поклясться, что видит своё отражение в его зрачках. Она падала, но огней уже не было, она снова была в пустоте. Это чувствовалось будто сотня рук вытянула её из воды и она сделала долгожданный вдох. Она была вся мокрой от пота, её кожа горела, облокотясь лбом об холодную стену, она попыталась выровнять дыхание. Что это было? Один из кошмаров? Инеж усмехнулась про себя, скорее это походило на жизнь, её верёвка всегда была в руках Каза, и скоро он её обрежет. … Ощупав комнату лучше, Инеж обнаружила вентиляцию. Она была довольно узкой, поэтому пришлось забыть об овсянке с сосисками, что приносил Бажан с раздражающей улыбкой. Инеж постоянно лишь шептала «святые тебя покинули». Она взглянула на тарелку, овсянка безумно ароматно пахла, ей можно две ложки не больше, надо выбраться как можно быстрее. Две ложки были съедены, и под овсянкой она увидела розовое пятно. Белый кусочек с розовым пятном. Верёвка у неё на руках. Ошеломление к ней пришло внезапно, она не понимала совпадение ли это, или пророческие способности, святые. На секунду она даже подумала, что Каз нашёл гадалку и подсказывал ей что делать. Нет, она Призрак, Инеж бы догадалась до этого выхода, но разум решил провести эту догадку через подсознание. Ладно, молодец, Инеж, ты сходишь с ума. Инеж случайно разбила тарелку, она представила ухмылку на лице Каза, он бы никогда не поверил в этот спектакль. Да, она слаба, но Призрак никогда не падает. Разрезав верёвки, она собиралась убраться как можно дальше. … Лёжа на столе, Инеж чувствовала себя ребёнком, которого поймали. Как её так легко обдурили. Всё и вправду было слишком просто. Открытая решётка, тарелка, ничего не заподозрившие охранники. Она так легко пошла на поводу своего сна, даже не продумав план. Ну и куда ты привёл меня Каз? Подсознание играло с ней злую шутку. Инеж должна была просчитать всё на два шага вперёд. — Пожалуйста, скажи ему. Неужели стоит ради Бреккера калечиться и покрываться шрамами? Расскажи, что знаешь. Насколько глуп Бажан. Она вся была покрыта шрамами из-за Каза Бреккера. Они были повсюду, их просто не было видно, несмотря на это, она не умирала в «Зверинце» от избиений и унижений. Где был Ван Эк предлагающей корабль к дому и семье? Нет, никого из вас не было, пока меня продали и унижали каждый день. Каз вытащил её, Каз был единственным кто помог ей, и если сейчас ей придется умереть за него, она не жалеет. Но она смотрела как поднимается молоток над её ногами, и ей стало страшно. Она не боялась умереть, она могла умереть до этого тысячу раз, но продолжать жалкое существование без её главного преимущества? Зачем? На минуту мир замер, будто она оглохла. И это конец? Она просто не могла сама себе задать вопрос, который так долго пыталась скрыть. Нужна ли я Казу никем? Нет, не нужна. И это ответ нашёлся так быстро, что она забыла, что лежит на столе, где её собираются покалечить, её девичье сердце горестно вздохнула. Это была горькая правда, но она лучше, сладкой лжи, которая никому не нужна. «Инвестиция». Каз не помог ей в самый трудный период жизни, как она считала, нет, он помог себе в первую очередь. Она всего лишь инвестиция. … Инеж снова снился сон, она отключилась как только вернулась в свою личную темницу. Она сидела где-то на пирсе и морские брызги капали ей на лицо и она всей грудью вдыхала морской запах. Перед ней сидел Каз, они молчали, он сидел отвернувшись от неё, она смотрела на море. С Казом так было всегда. — У тебя есть мечта? — вдруг заговорил Каз. — Да. Каз продолжал молчать, и Инеж слишком хорошо зная его, заговорила дальше. — Семья. Думаю это моя самая большая мечта. Знаешь, моя мама готовила очень вкусные булочки с укропом, я до сих пор помню их вкус. Но я стараюсь не часто вспоминать, пытаюсь отложить эти воспоминания до лучших времён, — немного помедлив Инеж добавила. — А что насчёт тебя? — Моим мечтам не следует сбываться, — Каз снова надел броню, сказав. — Пусть святые не тратят на них силы. Было непривычно сидеть и говорить с Казом о чём-то помимо плана. Было спокойно, именно так она чувствовала себя. Не всем бы посчастливилось испытывать спокойствие рядом с Грязными руками. — Ты нужна мне, Инеж, — он первый раз посмотрел на неё за всё время. — Никак призрак, никак инвестиция. Это не та жизнь, Инеж, возможно, если бы не умер Джорди, если бы мы не находились в Бочке, если бы ты росла с родителями, а не в «Зверинце» всё было бы по-другому. Мы бы познакомились, я долго за тобой ухаживал, дарил цветы, ты бы кокетничала, мы бы познакомили друг друга с родителями. Но это не та жизнь. Я не могу дать тебе всего этого. Но я бы отправил на тот свет каждого, кто бы тебя тронул пальцем. Каз ушёл. Каз всегда уходил первым, Инеж продолжала смотреть на море. Глупое воображение. Каз никогда ей не обещал счастья. Но он попробует.