Слойка с вишней. Сага. (gargolyz)

      «Дорогой дневник, они меня не понимают… Никто не знает, что я чувствую, никто не хочет слушать… Я схожу с ума, находясь в четырех стенах с этими неотёсанными огузками, которые не могут, в силу своего скудоумия, понять меня и мои терзания! Это так невыносимо терпеть… Сегодняшний поступок Сынмина окончательно выбил меня из колеи… Я не могу сказать, что не ожидал от этого исчадия ада ТАКОГО, но, всё равно, меня это ранило… Сынмин кощунственно покусился на мою слойку с вишней… ПОСЛЕДНЮЮ слойку… А ведь я хотел оставить ее на завтра, чтобы растянуть удовольствие… А он съел ее своим бренным ртом, который не заслужил слоек с вишней!… Я даже ни разу не отправил Чонин-и фотку именно ЭТОЙ слойки… Я должен поделиться этим с Чонин-и, мне кажется он единственный, кто хоть немного понимает меня… Май гад айм соу лонели… Соу ай оупен зе виндов… Ту хир саааундс оф пипл… Ту хир саааундс оф пипл… Энд ай донт вонт ер пити… Ай джаст вонт самбади нир ми… Гес айм э кавард… Ай джаст вон ту фил олрайт… НОУБАДИ НОУБАДИ НОУБАДИ НОУБАДИ НОУБАДИ УУУУ НОУБАДИ НОУБАДИ…»       Минхо, утирая слёзы тоски и скорби по утраченной слойке с вишней, побрёл к Чонину, чтобы найти успокоение в единственном одаренном интеллектом существе в этом доме… — ЙЕНААА, я так больше не могу… Этот мир слишком жесток ко мне! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ЭТО ТЕРПЕТЬ, ЙЕНА!!! — Минхо разразился в рыданиях, промочив окрашенную в черно-розовую зебру длинную челку горькими слезами печали…       Чонин оказался несколько огорошен поведением Минхо-хёна, но как будто это первый раз… Чонин молча стерпел удушающие объятия хёна, который уже успел измазать соплями и чёрными от подводки слезами белый свитер. Ну ничего, принт тай-дай вроде еще в моде. — Йена, это УЖАСНО!!! Эта сволочь… ТЫ МОЖЕШЬ СЕБЕ ПРЕДСТАВИТЬ? Он осквернил святое! Он съел… Он съел её, Йенни! Мою слойку с вишней!       На отчаянные завывания и всхлипы хёна Чонин только закатил глаза и скуксил лицо до состояния недовольного жизнью изюма. — У тебя же полные карманы этих слоек, болван.       Минхо на это только сильнее заревел и больно сжал руками бока Чонина. Тот брезгливо отодвинул от себя загребущие руки и с усердием выпутался из захвата, поспешив ретироваться с места оплакиваний невероятно важных потерь. «Мне срочно понадобилось свежекупленное молоко.» — крикнул он, и схватив ветровку, скрылся за входной дверью общаги. Минхо оставшийся в одиночестве, сокрушенно взвыл: — ТЕПЕРЬ У МЕНЯ СОВСЕМ НИКОГО НЕ ОСТАЛОСЬ! Даже малыш-Йена бросил меня… Тепрь я совсем один в этом беспощадном мире…       Минхо в слезах свернулся в клубок и укатился под диван… Ему нужно укрыться от холодной и бессердечной реальности… На рыдания хёна прибежал Джисон, всегда готовый прийти на помощь к любимому хёну! — Хён, но у тебя есть я! Хён, хён, выходи из под дивана! Там пыльно… Ты можешь спрятаться в моих объятиях, хён!       Джисон обеспокоенно и печально охнул и побежал доставать швабру, которой он обычно достает из под дивана Дуни. На своем пути он задел свисающую с угла огромную паутину Чанбина. Чанбин очнулся от крепкого паучьего сна и перебирая шестью мощными руками-лапами, сбежал из темного угла по паутине на пол. Чанбин знатно оголодал, пока спал, и побежал к холодильнику, потому что его топливо — это пиво, и без него он превратится в скрученного караликом паучка, который валяется на подоконнике. — Бля, ну я же просил Хёнджина купить пиво! Он же знает, что я загнусь без пивасика, ёпт… Как так то… Где этот предатель родины, бля? Мне надо ему пояснить за понятия нашей берлоги, ёпт! — Чанбин разочарованно перебрал лапами и пополз на поиски Хёнджина.       Хёнджин, тем временем, печально курил тонкий Кент с кнопкой на балконе. В наушниках у него пело «хиз гат зе файр… энд хи вокс вив ит… хиз гат зе файр… энд хи токс вив ит… хиз бони он ве сайд бони он ве сайд мейкс ми сэд сэд гёрл…». Его меланхолия тоже была вызвана предательством. И предателем был Чанбин. Он вылил весь хёнджиновский кондиционер для волос на шерсть на своих паучьх лапах, а ведь кондиционер стоил дороже какой-то там банки пива… Тонкая эльфская натура Хёнджина не могла стерпеть такого… — Хёнджин, блять! Где пиво, Хёнджин?! Где моё ёбаное пиво??? — Я тебе не прислуга, поганый варвар! — Хёнджин брезгливо скривил губы и стряхнул пепел с сигареты в окно. — Опять ты химозу свою ебучую куришь, у тебя уши скоро отвалятся, бля! Я же просил тебя купить пиво, блять, я же сдохну, как ты не понимаешь! — А я просил тебя не трогать мою косметику! Из-за тебя мои волосы похожи на мочалку!       Чанбин совестно поджал губы и ласково-виновато взглянул на Хёнджина. Он примирительно положил тяжелую лапу Хёнджину на плечо. — Ну ладно, принц, ёпт… Куплю тебе новый, моей проданной люстры ещё надолго хватит. Мы как-нибудь всё решим, да?, — взгляд Хёнджина смягчился и он, игриво закусив губу, ответил: — Думаю, мы сможем что-нибудь придумать…       Что было дальше история умалчивает. ***       Все эти библейские страсти и вопли всполошили котов Минхо, которые итак по натуре были те еще черти. Суни, Дуни и Дори носились как бешеные по всем комнатам и орали, подстать своему ополоумевшему хозяину, которого из под дивана всё ещё доставал несчастный перепуганный Джисон. Энергия кота-Дори занесла его прямиком на кухню, где пил чай Феликс. Дори пролетел вихрем по кухне и снес всю посуду, стоявшую на столе и возвышающуюся над раковиной в виде Пизанской башни. Посуда с грохотом обвалилась на кафельный пол кухни, и он моментально покрылся осколками и остатками еды. — БЛЯТЬ! ЧЕ ЗА ХУЕТА? Я только что пол помыл! Ёбаный Минхо со своими ёбаными кошаками! Нахуя заводить двух бешеных котов? В рот я это всё ебал! Постоянно только я убираю это безобразие за ними. КТО, БЛЯТЬ, БУДЕТ ЧИСТИТЬ ЛОТОК СВОИХ ПИЗДОУЕБСКИХ КОТОВ, МИНХО?       Минхо разразился новой волной рёва и забился под диван еще сильнее от такого обращения к его котикам… Они единственный лучик света в его безрадостной жизни… Джисон осуждающе зыркнул на Феликса и продолжил попытки вытащить отчаявшегося Минхо из под дивана, пытаясь успокоить и уговорить его вылезти. — Минхо-хён… Хён… Выходи, я хочу тебе помочь! Пожалуйста, выходи… Пойдем прогуляемся, как раз дойдем до магазина и купим тебе слойки с вишней, хён… Я обещаю, от свежего воздуха тебе полегчает! — Джисон уже чуть ли не плакал от волнения за Минхо…       Глаза Джисона озарились надеждой, когда рыдания Минхо стали утихать и сквозь икоту и всхлипы он услышал смиренное «ладно». Минхо нехотя поддался рукам и щвабре Джисона, и выполз из под дивана. С Минхо сыпалось кошачьей шерсти чуть ли не больше, чем с его котов, иногда казалось (вполне обоснованно), что он сам превращается в кота, пока никто не видит. Глаза Джисона тут же заслезились, а нос зачесался от кошачьего запаха и шерсти налетевшей в глаза, а потом до него донёсся запах слоек с вишней, которыми провоняла вся одежда Минхо, и Джисон обречённо чихнул. Если бы хоть кто-то знал, как Джисона заебал до тошноты этот запах слоек… Но ради хёна он готов был терпеть всё, что угодно. Джисон усадил Минхо на диван и унёсся на кухню за стаканом воды для успокоившегося хёна. Минхо уронил голову на руки и подумал про себя, закрыв глаза, «моя жизнь бессмысленна… я не хочу больше жить» и бросился на балкон, чтобы наконец покончить с этим…       Сынмин невидимо следил за Минхо весь день, задумывая очередную пакость, чтобы поднять себе настроение и подпитаться свежими страданиями своего мрачного плаксивого хёна. Он расплылся в хитрой ухмылке-гримасе и злорадно потёр руки. Эта идея хороша, она принесет ему еще больше негативных эмоций и рыданий хёна! Шалость со слойкой более чем удалась, и теперь он упивается эмоциями не только Минхо, но и нервничающего Джисона, и взбешенного Феликса! Комбо! Сегодня он наестся до отвала, так, что хватит на следующую неделю и можно будет не ебать сожителям мозги… Можно, но не обязательно.       Как только Минхо забежал на балкон, Сынмин материализовался из черной зернистой дымки, и захлопнул дверь на балкон взмахом руки. Дверь запечаталась, и хуй ее теперь кто откроет кроме Сынмина. Злой гений демонёнка ликовал. Вильнув хвостом, демон испарился в черной пыли. — Да я же всего на минуту отошёл за водой, а Минхо-хёна опять закрыли на балконе! — Джисон обеспокоенно и нервно посмотрел на Минхо через балконную дверь и побежал к Чан-хёну за помощью.       Тем временм Минхо, обнаружив, что он опять закрыт на балконе отчаянно схватился за голову. — Замуровали демоны! Опять! Ебучий Сынмин…, — Минхо драматично провел рукой по лицу и выглянул в окно, — Я собирался… У меня есть выход, — Он высунулся из окна и посмотрел на улицу с высоты седьмого этажа… Нет… Он не должен… Ему стоит жить ради слоек с вишней и котов… Он не может умереть без единой слойки с вишней в кармане…       Минхо тяжко вздохнул и осел на пол. Хорошо что у него в бездонном кармане худи был телефон. Он включил Стигмату на полную громкость и решил написать Чонину. «Чонин-и… Я скучаю по слойкам с вишней…» «фотография» «Эту слойку я съел две недели назад… Она недолго лежала у меня в кармане поэтому не сильно помялась… Она была такой вкусной…» «фотография» «фотография»       Чонин со своим свежекупленным молоком посмотрел на фотографии слоек с вишней от Минхо и кинул его в черный список, потому что заебал уже невероятнейше.       Минхо сидел на балконе, Чонин отдыхал от балагана, который заманывает его каждый день, а Джисон отправился решать проблему закрытой балконной двери. Так как Сынмина поймать, а тем более уговорить что-то сделать, невозможно, он пошел искать помощи на высших инстанциях. ***       Чан-хён всегда работает и никогда не выходит из комнаты. На двери его комнаты висит листочек А4, на котором красным маркером написано «БАН ЧАН РАБОТАЕТ! не входить», которую чаще всего игнорируют. Никто никогда не знает, над чем именно работает Чан, но это не так важно. Важно, что Чан работает. Всегда. Джисон не изменяет своей привычке доебываться до хёна и осторожно открывает дверь. Его обдает прохладой из темной комнаты, которую освещает только голубой свет от монитора компьютера. Вся его комната покрыта паутиной, потому что это комната еще и Чанбин-хёна (происхождение паутины всё еще вызывает некоторое недоверие всех жителей общаги). В комнате холодно и сыро, как в подвале, пахнет рамёном, и слышен только стук клавиатуры. Это слегка вызывает дискомфорт, но комната Чана (покрытая непонятной странной паутиной и сыро-холодная) всё ещё самое уютное место общаги. — Чани-хён! Сынмин-щщи опять закрыл Минхо-хёна на балконе, я не знаю что он на этот раз может с собой сотворить! Помоги, ты же раньше вытаскивал его с балкона… — Я занят. Сегодня полнолуние, я не могу работать до утра, поэтому должен побыстрее закончить. — Но твоя работа никогда не заканчивается… — Сынок, будь добр, съебись в туман.       Джисон скорчил максимально жалостливое лицо, и опустив руки сел в угол комнаты. Он заплакал от бессилия, потому что не может спасти любимого хёна… Ему было грустно и плохо почти как Минхо без его слоек. От грусти Джисон аж уснул в углу за дверью.       А тем временем пропажу Минхо обнаружили другие сожители и принялись думать как вытаскивать горемыку с злосчастного балкона. Феликс решил что без его магии фейри итак обойдутся, потому что ее слишком много ушло на уборку всего дома, и закрылся в своей с комнате. Хёнджин пропал непонятно куда (наверное опять сбежал в лес искать своих эльфских собратьев или типа того. ну либо эстетично гулять под лану дель рей). С Сынмином всё понятно, Чонин шарохается непонятно где, и в итоге очередь спасать Минхо выпала Чанбину. Опять. Чанбин, как настоящий Человек-Паук, дружелюбно соседствующий со сказочными долбоебами, которые не дают ни себе, ни другим нормально жить, с тяжким вздохом принялся за работу. На улице было промозгло и скользко, но как-то вытащить депрессивного идиота придется, поэтому Чанбин вышел из дома и направился к стене, на которой располагается балкон их квартиры. Они жили на седьмом этаже и забраться туда человеку было бы проблематично. Почему Чанбин не перелез туда из окна соседней комнаты? Потому что он гений. Это его героический план. Если не нравится значит вы нихуя не понимаете. Чанбин подошел к балкону и полез по стене на верх. Из-за сырости и дождя стена была скользкой, и Чанбин пыхтел как мог, и карабкался как можно быстрее. Паучьи лапы трудновато цеплялись за гладкую стену.       Чонин, который надеялся, что цирк уехал, и клоуны вместе с ним, направился домой. Но увидел как огромное нечто между пауком и человеком карабкается по стене их дома. «Ну нахер, они еще не закончили», подумал он и развернулся в противоположную сторону.       Чанбин злобно пыхтел и сетовал на судьбу, пока лез по пресловутой стене спасать ебучего эмо который не хочет жить. Каждый вторник одно и тоже. Его это на порядок злило, еще и без пивасика было тяжко — он не пил пиво уже целый день. Сынмин, смотря с крыши на этот сюр, не мог нарадоваться. Он упивался эмоциями и готов был смеяться от удовольствия. Голову уже немного мутило от обжорства. А Чанбин всё лез и лез, и Минхо плакал, и Джисон вонял печалью из другого конца квартиры… Короче, Сынмин обожрался и вырубился нахцй на крыше. Так и поделом лукавому!       Торжественное спасение непутевого дединсайда наконец произошло, и всем было похуй потому что это уже обычная ситуация. А потом Чанбин сходил за пивом и кондиционером для волос, купил не тот, подучил пизды, сходил за кондиционером еще раз, купил тот, получил радость эльфомужа, Джисон сдох от аллергии на кошек пока обжимался с Минхо, Чонин решил съехать, Феликс решил запереть Суни, Дуни и Дори в подвале, а Сынмин чуть не съебался в преисподнюю. А Бан Чан работает. И жили они долго и счастливо. мне лень писать нормальную концовку я заебалась