celebrity

Устраиваться на работу было весьма волнительно. Вдруг не сложится с коллективом? Или начальник окажется редкостным мудаком? А если обманут с зарплатой и условиями? Нет, нет и ещё раз нет. Ни одно из этих «если» и «вдруг» не было близко к правде даже на десятую долю процента, а единственное, что вызывало волнение — собственные навязчивые мысли, которые, казалось, покинут голову только со смертью, не иначе. Не то чтобы Сяо собирался умирать хотя бы в ближайшие несколько недель испытательного срока — работа телохранителем вне всяких сомнений была опасна, особенно если речь идёт об охране президента или хотя бы министра. Вот только это не его случай. Безучастно глядя на лицо своей будущей подопечной из-под непослушной чёлки — он честно старался привести волосы в порядок, но, казалось, ветер следовал за ним по пятам, всякий раз норовя испортить причёску, — Сяо вполуха слушал девушку, что проводила собеседование. Кажется, сейчас она говорила именно о той, кого мужчине придётся защищать. Услышав, что Люмин была моделью, Сяо понимающе прищурил глаза. Это казалось чем-то вполне логичным — хоть он и не любил рассуждать о красоте, но нашёл в себе силы признать, что внешность этой девушки была весьма привлекательной. Чем-то навевала мысли о солнечном свете и тепле. Возможно, ассоциация вышла бы прочнее, не будь сама Люмин такой отстранённой — казалось, что её притащили сюда силой, не спросив её мнения, и теперь заставляли коротать время в компании секретарши и того, кто в скором времени будет следовать за ней всюду, куда бы она ни пошла. Сяо и сам невольно задумался о причинах присутствия в комнате своей подопечной. Ну правда, ей не было никакой нужды в том, чтобы сидеть здесь и слушать придирки к его резюме, интервью и бог знает ещё какие вопросы, которые могли бы возникнуть к телохранителю. «Если только она не хочет понаблюдать за мной, прежде чем брать на работу», — невольно подумал Сяо. Это казалось единственно верным вариантом. — Что вы больше всего не любите в работе? Это прозвучало так неожиданно, что Сяо даже слегка вздрогнул — сильно выбивалось из общего вороха вопросов о предыдущих местах и опыте работы, образовании или желаемой зарплате. Больше было похоже на праздное любопытство. Однако ответ не заставил себя долго ждать: — Выходные. Впервые за всё время собеседования Люмин посмотрела на него настолько пристально. Ему даже почудился интерес, вспыхнувший в глубине медовых глаз, однако никакого дальнейшего вопроса не последовало, что едва позволило Сяо удержать внутри облегченный вздох. Он терпеть не мог, когда копаются у него в душе, изводя глупыми «как» и «почему». Наверное потому что на эти глупые «как» и «почему» он не мог ответить даже самому себе.

✧✧✧

Вспоминая свои покрытые синяками и ссадинами руки, которые приходилось мучительно долго обрабатывать всякий раз по возвращении домой с курсов боевой подготовки, Сяо невольно подумал, что зря так старался. Конечно, он тогда ещё не знал, что станет телохранителем для модели, а потому старался быть готовым ко всему, вот только эти несколько недель работы показывали, что стоило, наверное, сделать упор на умение договариваться с толпой. А ещё лучше — на умение приспосабливаться к новым людям. Сяо определённо не жаловался, но от количества новых лиц и имён, повстречавшихся ему за последние недели, уже голова шла кругом. Другие модели, фотографы, визажисты, реквизиторы, декораторы… Во всём этом многообразии знакомой оставалась одна только Люмин, но — вот так ирония — она же оставалась самой отстранённой, ни разу с того самого случая во время собеседования не удостоив своего телохранителя чем-то большим, чем краткой информацией о следующем их пункте назначения или делах на день. Какое-то время даже его дежурные слова приветствия или прощания оставались без внимания — Сяо угрюмо проглатывал мысли о том, что Люмин всё больше напоминает ему зазвездившуюся девчонку, и даже хотел начать ограничиваться простым кивком при встрече, как неожиданно лёд тронулся. И на произнесённые в очередной раз слова приветствия он получил ответ. — Доброе утро. — Доброе утро, — чуть помедлив, — … Сяо. От неожиданности невольно пробежал холодок по коже. Вот так просто? Неделями игнорировала его, а теперь сразу и поздоровалась, и даже по имени назвала? Однако Сяо удержал на лице прежнюю маску лёгкого безразличия, которая, казалось, приросла к нему намертво в последнее время, и продолжил слушать как и всегда краткий монолог Люмин о том, куда им придётся направиться сегодня. И только внутри, где-то в районе сердца ненадолго стало теплее.

✧✧✧

Лёд действительно тронулся, ведь теперь вечно холодная и отстранённая модель стала отвечать на каждое его приветствие и прощание, и иногда Сяо даже казалось, что она делает это не из-за дежурной вежливости. Однако утверждать не решался. А ещё она стала чуть более разговорчивой. Теперь, озвучивая план на день, Люмин говорила не настолько сухо и кратко и позволяла себе то немного оживления, то раздражения, а иногда даже радостного предвкушения. Эти изменения… удивляли. Сяо действительно не понимал причин подобной перемены, но во всяком случае такая Люмин нравилась ему больше. Иногда даже казалось, что рядом с ней стало легче дышать, а работа стала приносить что-то ещё кроме простого желания забыться. Что-то, чего Сяо пока не мог понять.

✧✧✧

В своё время ему казалось, что жизнь жестока и несправедлива. Разве можно было считать иначе, если кто-то живёт мечтой лишь из-за того, что повезло родиться красивым? Сяо и правда раньше считал, что жизнь любой модели со страниц журналов о моде есть лишь шик и блеск, не предполагающие тяжёлого труда. Да и откуда этому тяжёлому труду было взяться, если достаточно покрутиться десять минут перед камерой, а потом лишь подождать, что тебя по щелчку пальцев превратят в красавицу — ловкость рук и никакой магии, всего-то работа опытного ретушера. Готово, деньги уже у тебя в кармане. Однако с недавних пор Сяо резко изменил своё мнение и даже удивился — как он мог быть настолько наивен? Возможно он и правда недооценил талант телевидения пускать пыль в глаза, ведь в реальности жизнь модели — жизнь его несчастной подопечной — была очень далека от всего, что Сяо себе напридумывал. Какие десять минут? Целые часы уходили на то, чтобы сделать ей причёску, накрасить, подобрать наряд и это было только начало, ведь впереди — съёмки. Как-то он ради интереса засёк время, желая проверить длительность рабочего дня Люмин, и был, мягко говоря, удивлён. Без малого шесть часов. Неудивительно, что она так уставала. Невольно Сяо проникся к девушке уважением, ведь она всегда выглядела безупречно, каким бы тяжёлым ни выдался день. Всё та же лёгкая походка, идеальная причёска, миловидная улыбка — словно и не было за спиной нескольких часов работы, да только взгляд выдавал усталость, мутным осадком сидящую где-то в глубине медовых глаз. — Почему ты так на меня смотришь? Сяо резко дёрнул головой, понимая, что действительно слишком долго и пристально смотрел на девушку. Не хватало ещё её пугать. — Я просто… задумался. Вы очень много работаете, но никогда не позволяете себе показать усталость. Наверное, достаточно было просто извиниться. В конце-концов ему платят за обеспечение безопасности Люмин, а не за попытки играть в психолога. Как ни странно, девушка только грустно улыбнулась ему в ответ. — Можно сказать, это тоже часть моей работы, — встретив непонимающий взгляд Сяо, она продолжила, — Всегда быть идеальной. Красивой. Приятной глазу. — Должно быть, это тяжело, — он двинулся вслед за Люмин к выходу из здания, смутно припоминая насколько далеко находится её машина на парковке. Сегодня особенно сильно хотелось, чтобы она скорее попала домой, скрылась от любопытных глаз и отдохнула. — Иногда даже слишком, — улыбка на губах Люмин стала чуть веселее, — Вижу, ты немного удивлён. Тоже думал, что быть моделью означает лишь несколько минут в день позировать перед камерой, а потом купаться в деньгах? — Отчасти, — Сяо неловко отвёл взгляд, понимая, что его так легко раскусили, — Со стороны всё и правда казалось… таким. Но сейчас, зная об обратной стороне вашей работы, я могу только восхищаться тем, сколько вы делаете. Когда их взгляды пересеклись снова, у Сяо невольно скрутило живот нервным спазмом — Люмин смотрела на него немного иначе. Он что-то не так сказал? Обидел её? — Я не насмехаюсь, не подумайте, — тут же поспешил добавить Сяо, и он не лгал. Слова были искренними. Девушка только негромко засмеялась в ответ: — Спасибо, — Сяо было насторожился, но она говорила совершенно искренне, а в глазах плясали задорные огоньки. И куда только подевалась вся усталость? Дорога до её дома прошла в тишине, но Сяо впервые не чувствовал от этого совершенно никакого напряжения. Напротив — зная, что Люмин на заднем сидении смотрит в окно не с усталостью, а с поутихшими, но всё же радостными искрами в глазах, он чувствовал себя на удивление правильно. Как будто от их разговора потеплело на душе у обоих. Улыбка сама растянулась на губах, стоило Люмин на прощание обронить: — Если нет возражений, Сяо… Давай перейдём на ты. Он просто не мог отказать ей.

✧✧✧

Сяо хотел бы сказать, что его присутствие в жизни Люмин совершенно бессмысленно, но только это была бы наглая ложь. Отчасти. Первое время он действительно не делал ничего из того, чему когда-то обучался — фанаты никак не докучали Люмин, не ловили её на улицах и не пытались достать, едва она выйдет из дома, так и от кого её тогда охранять? Накаркал. Сяо угрюмо смотрел, наполовину высунувшись из окна, на толпу, которая собралась у подножия здания. Гомон стоял такой, что долетало даже до верхних этажей, хотя едва ли ему бы удалось разобрать хоть слово даже стоя в этой толпе. Недавняя съёмка Люмин для какого-то весьма известного — Сяо даже названия не пытался запомнить — журнала произвела фурор настолько мощный, что теперь с ней желали познакомиться как минимум несколько журналистов, папарацци и, конечно же, много новых фанатов. И все они теперь поджидали её на выходе из здания, смешавшись в одну большую толпу. Услышав об этом, Люмин вмиг помрачнела. Славы и денег как-то резко перехотелось, особенно сегодня, когда она и так очень устала. Без труда прочитавший эмоции на девичьем лице Сяо вздохнул: — Я могу провести ва… тебя к машине. — Прямо через толпу? — голос Люмин сейчас был под стать её лицу — такой же уставший, угрюмый и с ноткой иронии. — Прямо через толпу. — повторил Сяо, — Ты сомневаешься в моих силах? Позволь напомнить: ты присутствовала, когда меня брали на работу, а значит прекрасно знаешь обо всех моих заслугах и способностях. — Хорошо, ладно! — прежде чем продолжить, она прижала пальцы к вискам, сделав несколько глубоких вдохов, — Извини. Просто… хочу попасть домой. Как можно быстрее и с наименьшими потерями. Всё же пыла у неё поубавилось, стоило приблизиться к выходу. Люмин совершенно не боялась камер или людей — хоть под прицелом объектива, хоть в диалоге она чувствовала себя более чем уверенно, даже наслаждалась направленным на неё вниманием. Но к такому вниманию она оказалось совершенно не готова. Шутка ли — выйти к толпе людей, которые только и ждут возможности хоть что-нибудь узнать о тебе, отщипнуть подробности, вырвать интервью у восходящей звезды, того гляди подерутся. Мысленно Люмин поблагодарила себя в прошлом за совершенно удачную мысль нанять телохранителя. Что бы она делала, не будь рядом Сяо? Он, к слову, тоже выглядел немного напряжённым, однако его голос звучал совершенно спокойно, когда он обратился к Люмин: — Держись ближе ко мне и не обращай внимания на толпу. Я постараюсь провести тебя быстрее. — Хорошо. От его голоса внутри разлилось что-то очень похожее на ледяное спокойствие — настолько у Сяо получалось уравновешивать даже самые сильные страхи. Не то чтобы Люмин сомневалась в его силах — всё-таки она действительно присутствовала на его собеседовании, сама читала резюме и рекомендательные письма — но те уверенность и плавность, с которыми Сяо лавировал среди толпы, вызывала у неё восхищение. Он не позволял даже прикасаться к себе, одной рукой прокладывая нелёгкий путь к автомобилю, а вторую держа вблизи Люмин, словно пытался защитить. В какой-то момент девушка ощутила его крепкую хватку на своих плечах. Сяо занервничал. Людей оказалось чуть больше, чем он предполагал, а от гула голосов уже начинала побаливать голова. — Возможно, получится не так быстро. Обречённая усмешка Сяо и её поневоле заставила улыбнуться. Люмин оставалось лишь надеяться, что с её лицом всё будет в порядке — охочие до фотографий и сенсаций журналисты не могли упустить такую редкую вещь, как её улыбка. Ясность мысли вернулась к ней совсем скоро — звук заводимого двигателя машины и короткая механическая дрожь в теле заставили Люмин вполне осмысленно обвести автомобиль взглядом. Толпа, всё ещё заметная в боковых зеркалах, медленно, но верно исчезала вдали под гул мотора. — Извини, это было слишком… близко, — подал голос с водительского сидения Сяо, через зеркало заглядывая в лицо своей подопечной в попытках понять — нормально ли она себя чувствует? А Люмин… Люмин лишь немногословно разгладила пиджак на плечах, смявшийся от хватки её телохранителя. — Главное, что ты выполнил обещанное, — девушка с наслаждением откинулась на сидения, — Спасибо, Сяо. Она мысленно улыбнулась блеску в глазах Сяо. Право, нужно было давать ему поводы для улыбки чуть чаще.

✧✧✧

В первые несколько секунд Сяо кажется, что он ослышался. — Извини, но… Что? — Я прошу тебя оценить эти фотографии и выбрать ту, которая тебе понравилась больше всего, — Люмин терпеливо повторяет свою просьбу, а о раздражении не позволяют думать задорные искорки в её глазах. — Почему именно меня? Сяо тут же мысленно прикусил язык. Он пытался заставить себя сделать голос более заинтересованным, более… живым что ли, но снова прозвучал безразлично. И это сильно его удручало. Он не мог сказать, что сильно сблизился с Люмин за последнее время, но их взаимоотношения явно стали чуть теплее, чем раньше — по крайней мере, они могли иногда позволить себе поболтать по пути домой, а иной раз Сяо доводилось развлекать её и во время долгой и изнурительной подготовки к фотосессиям. Мысленно чертыхнувшись от разочарования, отразившегося в медовых глазах напротив, Сяо всё же добавил: — Я имею ввиду… Я же совсем не разбираюсь в том, что будет считаться красивым с точки зрения моды, ракурсов и всего… такого. Так почему я? — Хм… — разочарование в глазах Люмин сменилось задумчивостью, словно она и сама не знала ответа на этот вопрос, — Видишь ли, у меня есть небольшие сложности с оценкой себя самой, поэтому гораздо проще мне спросить мнения другого человека. Со стороны же виднее, разве нет? — Возможно. Но я всё ещё не разбираюсь в сегодняшних стандартах красоты. — Это и не нужно, — честное слово, она совсем его запутала, — Выбери ту, что понравится тебе больше всего. Просто мне кажется, что твоя оценка будет, м-м… Честной? — Скорее, субъективной. — Пусть так, — сдалась девушка, — Мне действительно интересно твоё мнение. От этих слов щеки Сяо невольно подернулись лёгким румянцем, который он безуспешно пытался скрыть в улыбке. Ей интересно его мнение? Да с чего бы? Но стук сердца глухо отдавался в ушах, перебивая мысли и не давая ответа на эти вопросы. Перебирая в руках все пять фотографий, он не задерживался взглядом надолго ни на одной, по очереди отметая, словно в раздражении, однако… — Эта. Люмин поднесла выбранную фотографию ближе к себе. Странно… Почему именно она? Сама девушка вряд ли бы выбрала её — слишком несуразной казалась ей поза, из прически пара прядей выбилась, а улыбка так вообще неподходящая. Встретив немой вопрос во взгляде девушки, Сяо лишь пожал плечами: — На ней ты действительно искренне улыбаешься и не кажешься напряжённой. Это красиво. В его глазах вдруг блеснула хитреца, и Люмин готова была поклясться, что её сердце в этот миг пропустило удар: — Таково моё честное мнение.

Ох.

Пусть Сяо и позволил себе эту беззлобную насмешку, в выборе фотографии он был предельно серьёзен и причины на ходу не выдумывал. Просто… ему действительно понравилась искренняя улыбка и нескованная поза Люмин. — Так она красивая? — вопрос, адресованный своему отражению в зеркале, был чисто риторическим, и всё же отделаться от него не получалось. Вообще отделаться от воспоминаний о сегодняшнем дне не получалось. Больше машинально, чем осознанно Сяо расчесывал мокрые волосы, а мысли в голове продолжали течь неспешной цепочкой, цеплялись одна за другую и слишком часто перебивались воспоминаниями о том, как забавно покраснела Люмин, едва услышала комплимент в свою сторону. А был ли это комплимент? Сяо нахмурился, выпутывая из зубцов расчёски волосы. В тот момент он и не думал о том, чтобы как-то смутить девушку и — положа руку на сердце, но он это признавал — даже делать ей комплименты. Он констатировал факт — естественность Люмин к лицу. Нет, не так… Он раздражённо встряхнул рукой, выбрасывая клок чёрных волос в урну. Люмин его… в некотором роде притягивала. В этом было бы странно признаться кому-то, кроме самого себя, но Сяо любил наблюдать за ней со стороны. За тем, как играет свет от прожектора в её пшеничных волосах, когда она только заходит в студию, за элегантными движениями её рук, за дерзостью, которая мелькала во взгляде всякий раз, когда она сама меняла позы во время съёмки, иной раз полностью игнорируя слова ассистента. В последнее время медовые глаза очаровывали Сяо ещё сильнее — примерно с тех пор, как в них появились какие-то особые искорки, вспыхивающие всякий раз, когда он подходил ближе. Он усмехнулся своему отражению в зеркале. Да. Люмин красивая.

✧✧✧

Ну вот опять… Вместе с кофе Сяо сглотнул ещё и недоумение со смущением, что комком встали в горле, и неприятная смесь рухнула, если судить по ощущениям, куда-то в низ живота. Они с Люмин вернулись из кофейни не меньше десяти минут назад и всё это время она не прекращала смотреть на него странным, будто нечитаемым взглядом — то украдкой, то вполне открыто. Скучала и не знала чем ещё себя занять? Сяо не мог её осуждать — всё-таки, из-за непредвиденных обстоятельств, они вынуждены ждать съёмку ещё около часа, а он прекрасно знал, что Люмин совсем не любит тратить время напрасно. Но ради всех богов, почему она не может рассматривать, например, картины на стене? Почему именно его? — Что-то не так? — Сяо всё же не выдержал, изо всех сил стараясь, чтобы его голос прозвучал как можно спокойнее, но его закрытая поза и напряжённые руки говорили совершенно об обратном. Может, Люмин и правда хочет ему что-то сказать. В голову пришли только какие-то девушки, которые повстречались им в кофейне и выпросили у Люмин автограф… Он должен был это пресечь? — А ты никогда не думал о том, чтобы стать моделью? Он едва не подавился — честно, ожидал услышать многое, но точно не это. Непроницаемой маски на лице как не бывало, и теперь Люмин могла беспрепятственно наблюдать за своим явно смутившимся телохранителем. Черти плясали в её глазах, и Сяо плавился ещё сильнее под этим взглядом. — Кхм… Нет, а что, стоило бы? — вернуть голос и выражение лица к чему-то более нейтральному стоило Сяо титанических усилий, и теперь уже настала очередь Люмин смущаться. — Ну… — она заправила выбившуюся прядь волос за ухо, словно стремилась уйти от ответа ненадолго, — Мне кажется да, потому что у тебя довольно ярко выраженные черты лица, крепкое телосложение, красивые глаза… Если добавить к твоему образу что-то, м-м… яркое, контрастное, то выйдет ещё лучше. Я думаю, многие посчитали бы тебя красивым. Повисшее между ними молчание длилось всего-то секунд пять, но Люмин показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Сяо перестал молча хлопать глазами и разразился негромким, но явно тяжело сдерживаемым смехом. — Чего ты так развеселился? — недовольно пробурчала девушка, даже не пытаясь скрыть покрасневшие не то от обиды, не то от смущения щёки. — Ничего-ничего, извини… — улыбка с лица Сяо так и не пропала, хотя смех поутих. Он закатал край рубашки, вытирая им слёзы в уголках глаз, — Просто… Сколько вариантов профессии для себя я не перебрал — от историка до садовода и заканчивая даже нотариусом — твой переплюнул абсолютно все. Ещё раз взглянув на свою надутую подопечную, Сяо всё же не сдержал смеха, ощущая небывалую лёгкость на душе. Давно он так не веселился. — В любом случае, — примирительно добавил он, — спасибо за комплимент моей внешности, миледи, я это запомню. — Да уж, запомни, потому что больше я тебе их делать не буду, — проворчала Люмин, хоть и будучи не в силах удержаться от ответной улыбки. Напряжение между ними, которое до этого едва ли не потрогать можно было, разом сошло на нет. — Но вообще… — она снова повернулась к Сяо, с интересом отмечая, как тот неловко зарывается рукой в волосы, — Если быть до конца откровенным, то раньше в моём образе было то самое «что-то яркое», про которое ты говорила. Живой интерес в глазах Люмин придал смелости продолжить. — Раньше я красил волосы в бирюзовый цвет. Не полностью, — поспешил добавить Сяо, заметив, как сильно округлились от удивления глаза его собеседницы, — Только несколько прядей, чтобы смотрелось интереснее. — И почему перестал? — Люмин сложно было представить себе вечно серьёзного телохранителя с бирюзовыми волосами, но теплота и ностальгия в его глазах не оставляли сомнений в том, что Сяо красился действительно по собственному желанию, а не на спор или что-то в этом духе, — Что случилось с твоими волосами? — Я перекрасился в черный незадолго до нашего собеседования, — демонстрируя чёрную прядь, зажатую в пальцах, вздохнул Сяо, — Подумал, что дресс-код на такой работе не оставит мне выбора, поэтому решил всё сделать заранее, не дожидаясь выговора или ещё чего-нибудь. Хотя мне и было очень жаль расставаться с любимым цветом, но работу я в конце-концов получил, а значит… жертва была не напрасна, ведь так? Медовые глаза смотрели в ответ с сожалением и какой-то непонятной для Сяо лаской, от которой приятно затрепетало в груди сердце. Люмин оперлась щекой о кулак и несколько секунд молчала, подбирая слова. — Наверное всё же напрасна, — Сяо недоуменно нахмурился, — В общем-то, особого дресс-кода у тебя и нет, поэтому… Если тебе вдруг захочется снова покраситься в бирюзовый, так, случайно, то я не буду против. Она не продержалась и пяти секунд под пытливым саркастическим взглядом Сяо. — Ох, ладно! Я действительно хочу посмотреть на то, как ты будешь выглядеть с черно-бирюзовыми волосами, доволен? И меня не устраивают фотографии многомесячной давности, хочу увидеть тебя таким вживую и как можно скорее. Улыбка и искренний, почти детский восторг в глазах Сяо говорили сами за себя.

✧✧✧

— Я оправдал твои ожидания, Люмин? Она злобно сверкнула глазами в ответ, но даже это не перебивало восхищения и тепла во взгляде. Неделя ожидания — а именно столько Сяо пришлось выждать, прежде чем он попал на окрашивание, — определённо стоила того, что ей посчастливилось увидеть. В действительности бирюзовые всполохи, появляющиеся тут и там между черными волосами, смотрелись даже лучше, чем Люмин себе представляла. Сейчас её вера в собственные слова о том, что вместо телохранителей Сяо следовало бы пойти в модели, только укрепилась. Но не могла же она так об этом и заявить? — Мх-м… — она постаралась сделать более серьёзное лицо. Получалось кошмарно, — Очень неплохо, Сяо. Я бы сказала тебе чуть больше, но… ох, какая досада. Совсем забыла, я ведь обещала больше не делать тебе комплиментов. — Ах… — улыбка мгновенно сползла с его лица, и в притворной горечи Сяо схватился за сердце, — Наказание жестоко, но справедливо, и я приму его с честью. Ещё секунду они продолжали холодно смотреть друг на друга, но Люмин, сдавшись первой, мягко рассмеялась, и Сяо не смог удержаться от того же.

В эти мгновения всё показалось таким… лёгким.

✧✧✧

Едва заметная улыбка не покидала лица Сяо весь оставшийся день — стоило только вспомнить, как изменилась в лице Люмин, встретив его сегодня утром, как уголки губ сами по себе тянулись выше. Она выглядела точь-в-точь как маленький ребёнок, получивший самый лучший подарок на Рождество, хотя честно старалась взять себя в руки, но взгляд… Никто и никогда раньше не смотрел на него так, и Сяо намеревался бережно и любовно хранить воспоминания об этом ещё очень долго. Если захочется — хоть до смерти. А Люмин всё замечала. За почти что год совместной работы она так привыкла к своему всегда непроницаемому, спокойному и собранному телохранителю, что теперь любые эмоции на его лице, даже самые слабые, отчётливо бросались в глаза. Как сейчас, например. Пользуясь случаем, — пробка впереди всё равно не собиралась рассасываться в ближайшее время — Люмин беззастенчиво разглядывала лицо в обрамлении черно-бирюзовых волос в зеркало. Даже сейчас он продолжал едва заметно улыбаться. — Ты сегодня выглядишь особенно счастливым, Сяо. Его застали врасплох. Сяо вздрогнул, сталкиваясь взглядом с отражением девушки, и тут же отвёл глаза в другую сторону. Руки сами по себе сжали руль немного сильнее, чем несчастный автомобиль того заслуживал, а во рту опять проступил вкус крови от обкусанных губ. — Почему ты всегда так произносишь моё имя? — неожиданно соскочил он с темы в попытке отвлечь Люмин. Он сомневался, что в этом была необходимость, но иррациональное желание отвести внимание девушки от своих эмоций было слишком сильным. — «Так» — это как? — Люмин подыграла, сделав вид, что забыла, с чего вообще начался их диалог. Ответа не было какое-то время. Люмин даже хотела повторить свой вопрос, но её опередили. — Я не знаю… Может, я ошибаюсь, но мне часто слышится издёвка или недоверие. Я не очень хорошо разбираюсь в тонкостях эмоций, поэтому извини, если мои слова тебя обидели или… Он так и не закончил мысль, прерванный тихим смешком с заднего сидения. Люмин улыбалась, но без злобы или иронии, а напротив — как-то понимающе. — Всё верно. Я произношу твоё имя так… потому что подозреваю, что оно ненастоящее. Это был удар ниже пояса. Кожа на руле натужно заскрипела, когда Сяо с силой сжал её пальцами. Пульс за какие-то секунды взлетел, как показалось, до небес и теперь глухим стуком отдавался в ушах, а на коже проступил холодный пот. Ему стоило немалых усилий проложить поездку, благо, что они по-прежнему стояли в пробке, а не мчались по шоссе — Сяо уже не мог гарантировать, что не устроил бы аварию в таком случае. — Откуда ты… — собственный голос казался чуждым, звучал до того севшим и слабым, что он даже сомневался — слышит ли Люмин? — Я ведь… — Просто интуиция, — теперь голос Люмин звучал скорее обеспокоенным, чем самоуверенным, — Эй… Посмотри на меня, пожалуйста. Сяо стоило немалых усилий заставить себя снова поднять взгляд к зеркалу и встретиться с медовыми глазами в отражении. В них плескалось что-то подозрительно похожее на сожаление и нежность. — Послушай… Извини меня, — Люмин неловко заправила волосы за ухо, — Я не думала, что для тебя эта тема так неприятна. Ты не обязан объясняться передо мной или тем более называть своё настоящее имя, если тебе этого не хочется. В конце-концов это… явно не моё дело. Половины слов Сяо не расслышал из-за гула в ушах. Он правда не думал, что эта улыбчивая девушка сможет прочитать его настолько легко, несмотря на все его попытки спрятать свои мысли, чувства и эмоции за семью замками. Это… пугало.

Как будто Люмин затронула что-то слишком глубокое и интимное для него.

— Хорошо, — было единственным, что он ответил, прежде чем наконец-то тронуться с места. Разговор, как и пробка на дороге, пропал сам по себе.

✧✧✧

Стоило отдать ей должное, но с того самого вечера Люмин вела себя так, будто действительно сожалела — не пыталась вновь поднимать тему, а издевательские нотки в голосе при обращении к Сяо больше не проскакивали, что его несказанно радовало. Куда меньше радости вызывали собственные мысли. Сяо не ожидал, что произошедшее заденет его настолько сильно — в конце-концов, ничего страшного не произошло, но каждую ночь размышления не давали ему покоя. Как она узнала? Как догадалась? Неужели его действительно настолько легко прочесть или дело было в чем-то другом? Радовало одно — Люмин ничего не знает о настоящем имени, но легче от этого не становилось совсем. Сяо потёр болящие от усталости глаза и невидяще уставился в потолок. Конечно, Люмин заметила, что он уже несколько недель выглядит ещё более угрюмым и усталым, чем обычно, но каждую её попытку узнать, в чем дело, или хотя бы посочувствовать он вежливо отметал. И она не настаивала — поджимала губы, расстроенно отводила взгляд и переводила тему, силясь хотя бы разговорами вернуть его к прежнему состоянию, но едва ли достигала того же уровня взаимопонимания, что был до злосчастного разговора в пробке. С тех пор между ними будто кошка пробежала. Иногда даже казалось, что в первые дни работы между ними напряжение было куда меньше, чем сейчас. Мысли снова перетекли к тому самому разговору об имени, и Сяо резко сел на кровати, хватаясь за голову. Горло удушливо сдавило паникой, и выровнять дыхание казалось невыполнимой задачей. Ради всех богов, чего он так боится? Почему мысли о собственном имени вызывают у него настолько сильную панику, если оно вполне себе используется в кругу семьи? Или панику у него вызывают мысли о том, что это имя узнает звёздочка? Сяо даже не задавался вопросом о том, когда это Люмин стала для него звёздочкой, ассоциация возникла слишком давно и попытки искоренить её вряд ли бы к чему-то привели. Бешеный ритм сердца немного поутих, и Сяо позволил себе отпустить мысли в свободный полёт — первой на ум пришла именно она. Её улыбка, негромкий смех, нежные медовые глаза… Несмотря на нынешнюю прохладу между ними, Сяо нашёл в себе смелость признаться — с Люмин ему было, как бы это ни звучало, светло. Светло, тепло и хорошо. С ней время протекало незаметно, не давая повода задуматься о своей жизни. Сяо смертельно устал вспоминать прошлое, бороться с ним во снах и воспоминаниях, пытаться бежать от него хоть на край света, и среди этих метаний Люмин стала неожиданной, но страстно желанной тихой гаванью. Впервые за долгие годы он не чувствовал фантомного давления на себя — хотя бы днём, хотя бы рядом с ней. То, что сейчас они снова вернулись к низшей точке их взаимоотношений, покою Сяо никак не способствовало. Более того — он стал чувствовать себя намного хуже не только из-за регулярного недосыпа, отсутствие привычных разговоров со звёздочкой давило куда сильнее.

Почему они продолжают играть в молчанку?

— Я скажу ей завтра, — хрипло пообещал Сяо потолку и закрыл глаза в надежде, что провалится в сон как можно быстрее. Силы ему понадобятся.

✧✧✧

Может, насчёт «завтра» Сяо и погорячился, но отступать от своего слова не собирался. «Завтра» наступило через несколько дней. Подъезжая к дому Люмин, он снова до скрипа сжал руль пальцами, привлекая её внимание. Впервые за последние пару недель она посмотрела прямо на Сяо в зеркало — испугалась или заинтересовалась? — и хотела было спросить что-то, но её опередили: — Скажи, тебе… всё так же интересно моё настоящее имя? — Ты не обязан говорить его мне, если не хочешь. — от ласкового тона и мгновенного уверенного ответа у Сяо заныло сердце. Лицо Люмин в отражении лучилось заботой и тем же беспокойством, что не покидало её уже много недель кряду, — В конце-концов, я не твоя… хозяйка или что-то в этом духе и ты имеешь право на личную жизнь. — Всё в порядке, — голос Сяо стал менее напряжённым, даже повеселел, — Я… действительно хочу, чтобы между нами всё стало как раньше, но для этого нам придётся поговорить. Люмин ничего не ответила — только кивнула, явно оживившись, и продолжила разглядывать телохранителя в зеркало. Спустя несколько минут они вдвоём перешагнули порог дома Люмин. — Садись, — она взмахнула рукой в сторону небольшого дивана и кресел поодаль, — Я сейчас подойду. Сяо не стал спорить — лишь кивнул, падая в одно из кресел и обводя пространство вокруг себя усталым взглядом. Он заходил сюда далеко не в первый раз, но обычно его визит ограничивался пятью или максимум десятью минутами, так что потребности в том, чтобы проходить вглубь дома или тем более куда-то садиться, никогда и не было. В отсутствие Люмин было время подготовиться к тяжёлому разговору, но голова словно опустела — осталось только беспричинное волнение, которое нашло выражение в треморе рук. Сяо до боли сжал одну кисть другой, силясь сделать вид, что всё нормально, но выходило довольно паршиво. Чувство страха в груди нарастало. — Возьми, — негромкий голос Люмин вырвал его из размышлений, и ещё несколько секунд Сяо дезориентированно смотрел на чашку в её руках, прежде чем понял, что это для него. — Ах, спасибо… — чай оказался весьма кстати, ведь во рту у Сяо предательски пересохло. На какое-то время снова воцарилась тишина, нарушить которую боялись они оба — он не знал, с чего ему начать, а она не хотела сбить своего собеседника с мысли, видя, что ему и так нелегко. — Прежде чем я начну… — Люмин вопросительно взглянула на него, — Ответь мне, как ты поняла, что я назвался не своим настоящим именем? — Как я и сказала… Интуиция. — она негромко рассмеялась, поймав мрачный взгляд Сяо, — Нет, правда. Я с самого начала заметила, что ты как-то… странно реагируешь на него. Во всяком случае не так, как обычно люди реагируют на свои имена. Не могу сказать, что ты допускал какие-то явные промашки или давал поводы для подозрения, но из-за таких редких случаев у меня и возникли сомнения. — Ясно, — Сяо определённо не недооценивал свою собеседницу, но он и подумать не мог, что модель способна заметить такие мелкие промашки с его стороны. Видимо, это тоже отразилось на его лице, потому что Люмин одарила его ироничной улыбкой. — Не стоит так удивляться. В конце-концов, высшее образование я получала в области клинической психологии. Просто… так сложилась жизнь, я стала моделью. — Это многое объясняет. Однако, не мне судить тебя за такой разрыв между образованием и профессией, — Сяо улыбнулся ей в ответ на заинтересованный взгляд, — Можешь не верить, но у меня диплом учителя истории со специализацией на древнем Ли Юэ. Он прыснул, явно наслаждаясь произведённым на Люмин эффектом — она была определённо удивлена такими подробностями, хоть и тщетно старалась это скрыть. Напряжение внутри чуть-чуть ослабло. — В общем… — Сяо потребовалось ещё минуты две, чтобы окончательно собраться с силами, и теперь отступать было уже явно некуда, — «Сяо» действительно не моё настоящее имя. Я придумал и использовал его ещё давно, но почувствовал его полностью… своим только когда искал работу. — И для чего? Сяо немногословно пожал плечами. — Хотел не дать миру узнать обо мне как можно больше, полагаю. Я был наслышан, что у телохранителей звёзд личная жизнь тоже становится достоянием общественности, а я не очень ценю попытки в неё вторгнуться. Он поставил пустую чашку на столик, опуская последний невидимый барьер между ним и Люмин. — А ещё… Не знаю, как это объяснить точнее, но настоящее имя для меня — это нечто очень личное, то, чем я готов делиться далеко не с каждым. С ним связано много… воспоминаний, — Сяо поморщился, — Не очень хороших. Поэтому в устах малознакомых людей оно вызывает ужасные ассоциации. Представляясь другим именем, я просто бегу от своих демонов, за неимением других вариантов. — Я… понимаю, — Люмин склонила голову, ласково заглядывая в его глаза, — Ты всё ещё можешь отказаться от своей затеи, знаешь? Ты не… — Не обязан объясняться перед тобой, да, — закончил за неё Сяо, — Знаю. Но я хочу. Он выпрямился в кресле, глядя на Люмин с какой-то одному ему понятной теплотой. Ну вот, пора… — Меня зовут Алатус. Произнести это оказалось неожиданно… легко. В груди словно лопнул тугой канат, отвечавший за напряжение и страх, а от чувства эфемерной пустоты внутри хотелось то ли заплакать, то ли рассмеяться. Люмин в кресле напротив него выглядела сбитой с толку. Сяо не мог её обвинять — шутка ли, целый год знать человека под каким-то именем, называть его, видеться чуть ли не каждый день, а потом вдруг узнать, что всё это было ложью. — Алатус… — почти нараспев произнесла Люмин, будто смакуя имя на языке, и уголки её губ снова потянулись вверх, — Хм, должна признать, что это было для меня неожиданностью. Спасибо за твоё доверие. Наконец-то их затянувшееся молчание прекратится — Сяо готов был петь от радости при этой мысли и даже сейчас еле сдерживал рвущееся наружу счастье. Всё в действительности оказалось настолько просто, что он тут же мысленно обругал себя за то, что так долго трусил и прятался от разговора с Люмин. — А… хм, — её щеки подернулись румянцем, понять который Сяо, увы, не мог, — Раз уж ты назвал мне своё настоящее имя, должна ли я теперь обращаться к тебе именно так? Или лучше не стоит? А это и правда хороший вопрос. Не он ли только что нагонял ужаса на Люмин, рассказывая, что доверяет имя лишь самым близким, так и чего он удивляется подобной реакции? Ответить было сложно: с одной стороны хотелось позволить ей такие вольности, но с другой… назови она Сяо Алатусом на работе или, что хуже, на публике — проблем не оберешься. — Я был бы не против, но беспокоюсь о своей… — Сяо замялся, подбирая слова. — Конфиденциальности? — подсказала Люмин. Он облегчённо кивнул, — Не беспокойся, у меня на самом деле есть идея на этот счёт. Она ободряюще улыбнулась, встретив заинтересованный взгляд Сяо, и отставила свой чай в сторону. — Когда я общалась с тобой, то заметила кое-что интересное, — Сяо нервно сглотнул, будто его уличили в чём-то, — Ты во время работы, на публике, в окружении людей и ты, болтающий со мной за чашкой кофе в обеденный перерыв, — два разных человека. Люмин развела руки в стороны, держа ладони, как две чаши весов, но только одна не перевешивала вторую. Они находились в хрупком равновесии — совсем как две стороны Сяо. — Я думаю, здесь и проходит грань между двумя твоими личностями. Двумя твоими именами, — добавила она, — Поэтому давай сделаем так: на людях ты остаёшься для меня Сяо. Моим телохранителем, защитником — молчаливым, хмурым и профессиональным. Но когда мы будем одни, ты сможешь быть Алатусом — спокойным, всё ещё немного молчаливым, прекрасным в своём умении слушать и тем, с кем мне всегда хочется поговорить. Сяо, нет, Алатус просто ушам своим не мог поверить. Она действительно сказала, что хочет говорить с ним, или это уже слуховые галлюцинации от волнения? Мог ли он мечтать о большем — девушка, которая разогнала темноту в его душе, успокоила тревоги и пеплом по ветру развеяла удушливую тоску, сама сказала ему, что хочет оставаться с ним? Ему определённо следовало успокоить бешеный ритм сердца — тахикардия в его планы не входила. Люмин же истолковала его молчание по-своему. — Т-только если ты сам этого захочешь, конечно! — горячо добавила она, нервно сцепляя руки в замок, — Я могу по-прежнему называть тебя Сяо, ты только… — Я согласен, — он выпалил это даже раньше, чем осознал собственные слова, но не жалел, — Если второе имя — моя попытка закрыться от мира, то от тебя я бы хотел закрываться меньше всего. Предательский румянец вспыхнул на щеках, и Сяо слегка прикрылся рукой. Чёрт, это ведь не прозвучало как что-то вроде признания в любви? Он не хотел испортить момент. — Хорошо… — Люмин улыбалась и светила таким же румянцем, — Как скажешь, Алатус.

Что же она с ним делает?

✧✧✧

Было даже удивительно насколько быстро его состояние вернулось в норму, стоило только вернуть отношения с Люмин к тому, что было раньше. Или скорее причина крылась в том, что они шагнули немного дальше? Да какая, в общем-то, разница? Сяо просто радовался тому, что у него снова появилась возможность непринуждённо разговаривать со звёздочкой, когда они оставались наедине, слышать её смех и смеяться самому, даже с большей лёгкостью, чем несколько недель назад. Ему казалось, что тот их разговор сильно изменил что-то в нём — как в Сяо, так и в Алатусе. И если перемены во втором были ему и понятны, и приятны, то первый стал словно ещё мрачнее. Сяо был далеко не тем человеком, которого легко вывести из себя, но с каждым разом его всё сильнее и сильнее раздражало количество и наглость поклонников Люмин. Второе так в особенности. Он с тоской вспоминал первые недели работы, когда о модели с медовыми глазами не знал практически никто, а его работа телохранителем заключалась лишь в молчаливом присутствии, как гарантии спокойствия Люмин. Было наивно полагать, что так будет всегда, но всё-таки скорость, с которой карьера девушки набирала обороты, не давала Сяо передышки — теперь ему приходилось без преувеличения работать на износ. И это не считая ещё того, что Сяо стал оберегать её куда более ревностно после их разговора. Этого он себе объяснить не мог — просто хотелось обеспечивать безопасность и покой Люмин сильнее, чем раньше. И не похоже, чтобы она была против. — Алатус… — в груди сладко потянуло сердце от этого мягкого тона, — Позволишь один вопрос? — Конечно. Они снова коротали время в ожидании съёмок — на этот раз у неё дома, занимаясь, как ни странно, готовкой обеда, так что о конфиденциальности на этот раз беспокоиться не пришлось. Честно говоря, он сомневался, что вызывало у него больше удивления — то, что Люмин так просто пригласила его к себе домой, или то, что она предложила вместе приготовить обед, добавив, что находит такое занятие… успокаивающим. — Во время собеседования ты сказал, что в работе больше всего не любишь выходные, помнишь? — ему действительно пришлось немного напрячь память, чтобы вспомнить свои слова, сказанные больше года назад, и всё же Сяо кивнул, — Почему же? Это так и не даёт мне покоя. — Что ж… Сяо немного стушевался. Не то чтобы он боялся отвечать на этот вопрос — нет, скорее пытался подобрать правильные слова, которые не оттолкнут Люмин. Ещё и овощи для салата, которые он недавно резал, так некстати закончились, и теперь было даже нечем занять беспокойные руки, чтобы выиграть время для обдумывания ответа. — Помнишь, я сказал тебе, что бегу от собственных демонов, когда представляюсь другим именем? — Люмин кивнула, параллельно ставя в духовку противень с птицей. Кажется, она назвала это цыплёнком в медовом соусе, — Не хочу вдаваться в подробности, но до недавнего времени жизнь у меня и правда была… не самой лёгкой. С тех времён у меня осталось много воспоминаний, от которых я мечтаю избавиться, но, к сожалению, не могу: они приходят ко мне днём и ночью, в кошмарах и наяву. Неприятный холодок пробежал по спине, и Сяо поежился, обхватывая плечи руками. — Когда я не остаюсь наедине с собой, всё это отходит на второй план, и мне становится легче. Поэтому я готов работать с утра до глубокой ночи, чтобы, вымотавшись за день, вернуться домой и забыться сном, не оставляя себе времени для этих воспоминаний, — Сяо устало потёр висок, словно у него болела голова, — А выходные… ну, думаю, понятно — раз я не работаю, то остаюсь дома наедине с собой, снова вспоминаю о прошлом и не знаю, куда мне от него сбежать. Вот и всё. Люмин смотрела на него с жалостью и какой-то оторопью, видимо, не ожидая такого ответа. Но теперь всё обретало смысл: она вспомнила, что за всё время работы Сяо брал у неё отгул от силы раза четыре, перед стандартными выходными выглядел мрачнее, чем в начале недели, а каждый раз, когда она сообщала ему о внеплановом выходном, смотрелся совсем несчастным. Девушка долго думала, что ей лишь кажется, но теперь стало понятно, что интуиция не подвела её и здесь. — А как же… Я не знаю, неужели у тебя нет друзей или родственников, с которыми можно провести время? — она изо всех сил старалась придать голосу оттенок заботы и участия, а не слезливой жалости — Сяо этого терпеть не мог, о чем она прекрасно знала. — Друзей нет, — он прикусил язык, чтобы не добавлять «кроме тебя», — У меня есть отец, но он живёт достаточно далеко, поэтому за свои выходные навестить его я не успеваю. — Значит, когда ты просил отгул на несколько дней… — То ехал к нему, да. И до того, как начать работать на тебя, я жил с ним, так что… От кошмаров и моментов, когда я остаюсь наедине со своими мыслями, меня долго спасал именно он. От воспоминаний о Чжун Ли внутри потеплело, и Сяо позволил себе улыбнуться собственным мыслям. Иногда даже становилось до истерики смешно от иронии судьбы — приёмный отец, можно сказать, подарил ему настоящую жизнь, дал любовь и заботу да и вообще сделал для него столько, что Сяо вовек расплатиться не смог бы, а у него даже не находится времени, чтобы навестить старика. Тот не обижается, потому что всё понимает. И всё равно Сяо чувствует, что по нему скучали, когда Чжун Ли позволяет себе во время редкой встречи стиснуть его в объятиях чуть более крепких, чем они могли быть. Он был первым из тех немногих, кому Сяо доверил своё настоящее имя. Это было меньшим, что Сяо мог дать в знак своей благодарности за сделанное. — Похоже, ты его очень любишь, — Люмин во все глаза смотрела на эту нежную улыбку на лице Алатуса, будучи не в силах оторваться. Любовь в его взгляде для неё была в диковинку, насмотреться было невозможно. — Очень.

Но вряд ли больше, чем я люблю тебя.

✧✧✧

Возможно, он поспешил с выводами, когда решил, что его состояние улучшилось. Сейчас над этим хотелось только горько посмеяться, вот только сил для смеха не находилось. Шум работающего фена слегка заглушал мысли, но не настолько, чтобы Сяо мог расслабиться — он вообще забыл, когда в последний раз чувствовал себя не напряжённым. Он и правда влюбился в Люмин? Мысль казалась бредом, чем-то совершенно абсурдным, идиотским… и в то же время оказалась правдой. Сяо мог бы даже посмеяться над своей глупостью, раз уж он осознал такую простую мысль настолько поздно, но скудная и весьма плачевная история его романтических отношений с другими людьми была ему оправданием — он понимал, что испытывает, но отчаянно не хотел признавать это, чтобы снова не обжечься. Фен замолк, и мысли в голове потекли ещё быстрее, пока Сяо методично распутывал несколько особо непослушных прядей на затылке. Хорошо, он влюбился в Люмин, что дальше? Наверное, стоит ей признаться, пригласить куда-нибудь, сблизиться… Сяо дернулся от боли, слишком сильно потянув волос, и с усталым вздохом упёрся руками в раковину. Очень смешно. Наверное, стоило перефразировать для понимания ситуации в целом. Он влюбился не в Люмин — он влюбился в ныне известную и востребованную модель, деловую леди, в звезду, в свою подопечную и непосредственную начальницу, в конце-концов. О каком признании может идти речь? Даже если она не выгонит его с должности в тот же день, то как минимум охладеет настолько, что их непринуждённые разговоры и совместные обеды останутся у Сяо разве что в воспоминаниях. И лучше бы ему соблюдать субординацию, если он хоть немного дорожит своей работой и её репутацией. Они ведь не друзья, да? Ответить на повисший в воздухе вопрос Сяо не успел — отвлёк телефонный звонок, раздавшийся из комнаты. Он поднял телефон со стола, гадая, кому он мог понадобиться таким поздним вечером — может, Чжун Ли настолько по нему соскучился? — и поперхнулся воздухом, увидев имя на экране.

Люмин

— Да? — без промедления ответил Сяо, изо всех сил стараясь не выдать тревоги в голосе. Почему она звонит так поздно? Неужели что-то случилось? — Алё-ё! Меня слышно? — незнакомый женский голос в трубке заставил его похолодеть, сердце непроизвольно забилось сильнее, — Это Сяо? — Да, а вы кто? — нотки стали в голосе появились против его воли, но не похоже, чтобы его собеседницу, кем бы она ни была, это сильно беспокоило. — Я подруга Люмин, — о, неужели? — Она пошла сегодня с нами в бар, но, кажется, немного перебрала. Она попросила позвонить вам, чтобы вы забрали её отсюда, потому что одну её никто не отпустит. — Дайте ей телефон ненадолго, будьте добры, — бешеный пульс всё никак не хотел успокаиваться, Сяо отчаянно нужно было услышать голос Люмин, понять, что она хотя бы в сознании. Верить рассказанной истории он не собирался, пока не убедится в безопасности своей подопечной. И когда это он стал таким параноиком? — Ся-я-я-о… — он не сдержал облегчённого вздоха, услышав голос Люмин. Чуть разморенный, искаженный наверняка не одним коктейлем, но всё-таки это был именно он, — И… Извини, что дёргаю, но они не хотят отпускать меня одну на такси, представляешь? А я ведь уже не маленькая девочка!... — Охотно тебе верю, — сталь в его голосе сменилась мягкой снисходительностью, а пульс наконец-то улёгся, — А теперь, пожалуйста, верни телефон самой трезвой из вас. Мне нужно знать, куда ехать. Уже через пять минут он ловил на улице такси, на ходу пытаясь натянуть куртку. Хотелось верить, что Люмин не обидится на то, что домой её повезёт не привычный автомобиль, но увы — ехать за ним сейчас не было ни времени, ни возможности, ни желания. Единственной целью Сяо сейчас было доставить её домой как можно быстрее — туда, где он будет уверен в её безопасности. Ужасающие картины сомнительных клубов, больше напоминавших притоны, разбились о реальность, стоило ему доехать до пункта назначения: такое заведение явно было по статусу далеко не всем, но больше внимания Сяо на этом не акцентировал — его взгляд к себе приковала Люмин, которую на улицу выводили ещё две девушки. Ну, не волокли под руки и на том спасибо — возможно, подействовал освежающий ночной воздух, но Люмин выглядела вполне адекватно. Чуть-чуть медлила при ходьбе и явно витала в облаках, но не более. — Спасибо, что присмотрели за ней, — Сяо кивнул девушкам, осторожно беря Люмин за плечи и направляя к такси, — Я позвоню, когда она будет дома. При всей его нелюбви к пьяным людям и алкоголю в принципе, злиться на Люмин не получалось. Возможно потому что она вела себя на удивление тихо и спокойно. Только через пять минут поездки до Сяо дошло, что причина этого «тихо и спокойно» одна — Люмин просто уснула. Уснула, устроившись головой на плече своего телохранителя, как будто ничего более естественного между ними и случиться не могло. Сяо вздохнул и поддался, укладывая её чуть поудобнее, чтобы бедная девушка не билась головой о металлические вставки на его куртки на каждой яме. Люмин что-то промычала сквозь сон, но не сопротивлялась. Внутри боролись противоречивые чувства — нежность и любовь к ней мешались со страхом: а что если она запомнит это и позже будет возмущена? Или ещё хуже — что если их сейчас кто-то увидит? Это ведь может навредить её репутации. Но страх безуспешно тонул в лёгком запахе её парфюма, что щекотал нос. Сяо поборол в себе желание склониться ещё ближе, прикоснуться губами к пшеничной макушке, зарыться носом…

Ох.

Он и не заметил, как быстро они добрались до дома Люмин, только вот просыпаться она явно не собиралась. Не имея никакого желания будить её, Сяо быстро расплатился за такси, вытащил девушку на улицу и, перекинув её руку через свою шею, медленно двинулся к забору у дома. Расстояние было небольшое, но преодолено было им с трудом — всё-таки надо ещё уметь заставлять спящего человека двигаться — поэтому когда они оказались по ту сторону калитки, Сяо принял волевое решение донести девушку до кровати на руках. Странно, что Люмин проснулась именно сейчас. Во всяком случае, списать на рефлекс сжавшиеся вокруг его шеи объятия получалось со скрипом, но сейчас это было только на пользу — чем крепче она держится, тем меньше шансов её уронить и покалечить. Не то чтобы Сяо в целом собирался сейчас споткнуться или, не дай боги, уронить свою звёздочку — о нет, он прижимал её к груди как величайшую ценность, едва не затаив дыхание от благоговения. — Ся-я-я-о… — раздалось над самым ухом, — А куда ты меня тащишь? — Домой, в кроватку, — он мысленно вздохнул, умоляя себя быть терпеливее — это ему определённо понадобится, раз уж Люмин успела подремать и теперь была полна сил на ближайшие полчаса, — Тебе надо поспать. — Ну вот… — её голова печально опустилась на плечо Сяо, пшеничные локоны упали ему на грудь, — Ты ничем не лучше, раз тоже считаешь меня маленькой девочкой!... — Я? — он изобразил крайнее удивление, граничащее с возмущением, — Люмин, ну как ты могла о таком подумать? Я же знаю, что ты ужасно устала после долгого дня, а перенапряжение ещё никому в постройке карьеры не помогло. Надо отдыхать… Отлично, половина пути уже была позади. Они наконец-то вошли в дом, и закрывшаяся дверь отрезала их от холодного ночного воздуха. Негромко стукнули об пол туфли Люмин, заботливо отставленные в сторону, и Сяо вновь перехватил её поудобнее — впереди ещё был путь на второй этаж, в спальню, о которой он с грехом пополам вспомнил что-то из разговоров с девушкой. — Скажи, а почему ты такой краси-и-ивый? — хватка на его шее стала сильнее, а щёку опалило дыханием Люмин, оказавшейся к нему слишком близко. Совершенно беззастенчиво она разглядывала своего телохранителя, а блеск в глазах не мог скрыть даже полумрак комнаты. — Потому что сейчас темно и тебе плохо видно, — Сяо очень гордился тем, насколько спокойно и ровно прозвучал его голос в этот момент, хотя щеки предательски покраснели. Даже если это лишь пьяный бред, ему все равно было приятно, — Давай-ка сюда… Толкнув ногой наугад одну из дверей, Сяо облегчённо выдохнул, увидев кровать — всё-таки это спальня. Преодолев оставшееся до кровати расстояние, он аккуратно опустил Люмин на одеяло, выпутываясь из хватки её рук, и с облегчённым то ли рыком, то ли вздохом распрямился. Спина нещадно болела, всецело намекая на то, что пора было ему вернуться к тренировкам, благополучно забытым несколько недель назад. Боль прострелила её с новой силой, когда Люмин потянула его за руку, пытаясь встать. — И куда ты собралась? — Сяо дернулся, когда она чуть не столкнулась с ним носом, и вот голова Люмин снова покоится у него на плече. Дежавю, ей-богу. — Я не устала! — капризно протянула девушка, — Поехали обратно-о, я угощаю!... Сяо сделал глубокий вдох, сдерживая готовый прорваться стон отчаяния, как вдруг вспомнил одну хитрость — стара, как мир, но работает почти безотказно. Чжун Ли как-то научил. — Конечно, — Люмин посмотрела на него с нескрываемым удивлением, видимо, будучи готовой к очередному отказу, — Но давай сначала… полежим минут пятнадцать, хорошо? Очень спина болит. И, не дожидаясь её ответа, Сяо снова мягко уложил девушку на кровать и сам лег с краю, достаточно далеко от неё. Ситуация накалялась и он очень надеялся, что завтра утром Люмин не осудит его за самодеятельность. Кажется, она всё ещё была недовольна — повернулась набок и придвинулась ближе, настойчиво вперившись в жёлтые глаза напротив своими. Сяо сдержал смешок. Люмин сейчас сильнее всего напоминала ребёнка — эта забавная искренняя вредность в её глазах других мыслей в голове просто не оставляла, она не прекращала следить за лицом своего телохранителя, будто надеялась отыскать там что-то, за что можно уцепиться. Но долго это решительное выражение лица не продержалось. Мышцы явно устали, и Люмин немного расслабилась, но продолжала упрямо держать глаза открытыми, и Сяо не уступал ей, не прерывая их странную игру в гляделки. Как и ожидалось, он победил: Люмин медленно прикрыла глаза, не в силах сопротивляться сонливости, но вредность в ней пока ещё была жива. Она наугад протянула руку вперёд, едва не ткнув Сяо в глаз, и ухватилась за прядь черно-бирюзовых волос. Пропустила их между пальцев и придвинулась ближе, всё так же не открывая глаз. — У тебя такие красивые, мягкие волосы… — Сяо смутно припомнил, что мыл голову как раз перед тем, как его вырвал из дома злосчастный звонок, — И так… приятно пахнут… Последние слова прозвучали тихим мурчанием, потерявшись в её сонном посапывании. Люмин уснула. — Спокойной ночи, звёздочка, — одними губами произнёс он, медленно поднимаясь и садясь на кровати. Чистая победа, не считая, конечно, того, как сильно сердце бьётся в груди, а щёки невыносимо пылают, грозя сжечь его дотла. Сяо устало потёр глаза и окинул комнату взглядом, даже не зная, что он ищет, но наткнулся на плед — сложенный, он лежал на стуле, видимо, на случай, если Люмин захочется постоять на балконе холодным вечером. Он обернулся через плечо. О том, чтобы вытаскивать одеяло из-под Люмин, и речи не шло — она тогда точно проснётся, а будить её сейчас казалось ещё большим кощунством, чем тогда, в такси. Паркет тихо скрипнул под его весом, зашуршал плед — Люмин не проснулась ни от этих звуков, ни даже от того, как приятно окружило её тепло импровизированного одеяла. Сейчас она была совсем далеко, забывшись сном без сновидений. Дверь спальни с негромким щелчком отрезала её от звуков остального дома, и Сяо осторожно спустился вниз, с силой вцепившись в перила лестницы. Уверенность в том, что ноги его удержат, осыпалась на глазах. Он рухнул в кресло — то самое, сидя в котором он когда-то называл Люмин своё настоящее имя, — и закрыл лицо руками. Холодные ладони обожгло от прикосновения ко все ещё алеющим щекам, а из горла вырвался страдальческий стон. Ну почему, почему именно она? Почему Сяо вообще пошёл в телохранители? Почему не остался в родном городе, чтобы работать в ритуальном бюро вместе с отцом? Не пришлось бы сейчас страдать… Сяо откинулся на спинку кресла, уставившись в незнакомый потолок. Он очень крепко влип, уже сейчас понимая, что рано или поздно это случится — любовь к Люмин сожжёт его изнутри дотла, и не рассматривал других вариантов. Признаться ей в чувствах? Он предпочёл бы скинуться с крыши. В чём смысл давать себе ложные надежды, если и так понятно, что они окажутся разбитыми на миллион осколков — рано или поздно. Нет. Он будет рядом. Продолжит выполнять свои обязанности, следовать за ней, оберегать её и ни за что не заикнется о своей любви. Возможно, однажды она найдёт себе любящего партнёра, и его чувства сами по себе улягутся. Сяо даже сам усмехнулся этой мысли. Думать о том, насколько ему будет при этом больно, сейчас не хотелось. Он не мог сказать, сколько просидел так, прежде чем вскочил и устремился в сторону прихожей, где вместе с обувью оставил и сумку Люмин. Точно, обещал же позвонить её подругам…

✧✧✧

Это был один из тех нечастых моментов, когда ей приходилось просыпаться по частям, со скрипом включая одно за другим свои человеческие чувства. Первым, к несчастью, оказалось осязание. Люмин с болезненным стоном потянулась, пытаясь перевернуться на спину, чтобы вытащить из-под себя затекшую за ночь руку, но что-то ей со страшной силой мешало. Что-то мягкое. Вторым включилось зрение. Девушка прищурилась от бьющего в лицо солнечного света — с неприятно пульсирующей от боли головой резь в глазах сочеталась отвратительно. Ну, по крайней мере она увидела, что не давало ей пошевелиться: красный плед с идиотским рождественским орнаментом, настолько же безвкусный, насколько и тёплый. И что её вообще дёрнуло тогда его купить? Но более актуальным оставался другой вопрос — откидывая плед в сторону и с наслаждением разминая намертво затекшую руку, Люмин совершенно не могла вспомнить, чтобы укрывалась пледом этой ночью. Да и вообще не могла вспомнить ничего из вчерашнего вечера. Очень кстати включился в работу слух. Люмин напряжённо замерла, оторвавшись от разглядывания своего костюма — белая ткань была безбожно помята, словно она не просто спала в ней, а намеренно терзала и мяла — и повернулась в сторону пола. Внизу кто-то был. От этой мысли бросило в холодный пот. Отлично, просто прекрасно, только грабителей с утра пораньше ей тут не хватало. Люмин потянулась за телефоном по привычке, но тумбочка у кровати была предательски пуста. Неужели потеряла? Подавив в себе раздражённый стон, Люмин тихо, насколько могла, соскользнула с кровати и на цыпочках двинулась из комнаты по коридору к лестнице, совершенно случайно прихватив по пути тяжёлую статуэтку со стола. Выбирать не приходилось. Мышцы уже болели от напряжения, с каким Люмин держала ровной спину и ноги, ступенька за ступенькой спускаясь вниз. Теперь негромкая возня зазвучала отчётливее — кажется, доносилась со стороны кухни — и девушка сжала несчастную статуэтку в руках ещё сильнее, словно пытаясь уцепиться хотя бы за что-то. «Вот бы тут был Алатус…» — совершенно неожиданно мелькнула у неё мысль, и Люмин горько усмехнулась её правдивости. Наверное, мысли были материальны — она просто не смогла придумать никакого другого объяснения тому, что вместо ожидаемых стереотипно злых грабителей в балаклавах и масках, на кухне её ожидала знакомая черно-бирюзовая лохматая голова. Алатус во плоти стоял у кухонного стола, раздражённо что-то бубнил себе под нос и в явном отчаянии искал что-то в подвесном шкафу. Люмин заметила слева от его руки чашки с зеленоватой жидкостью и не сдержала тихий смешок, понимая, что он так и не запомнил, где лежит сахар. Он стремительно обернулся, отдергивая руку так, словно его поймали на краже этого самого сахара — что, впрочем, в какой-то мере было правдой — и одарил Люмин лёгкой улыбкой. — Слева, нижняя полка, — она улыбалась в ответ, статуэткой в руке указывая верное направление поисков, — В черной сахарнице. — И тебе доброе утро, — вздохнул Сяо, тем не менее повернувшись к нужному шкафу и продолжая поиски уже там. На этот раз вышло действительно недолго, сахарница тут же легла в руку и заняла своё законное место на столе рядом с чаем. — Что ты здесь делаешь? — несчастную статуэтку она всё-таки поставила на угол стола, намереваясь вернуть на место позже, и сама села за один из стульев, принимая протянутый ей зелёный чай. — Продолжаю работать твоей мамочкой по регламенту, — натолкнувшись на недоумение в её взгляде, Сяо продолжил, — Извини за чрезмерную опеку, но вчера я впервые за всё время работы видел, чтобы ты настолько сильно напивалась. Так что в целях твоей безопасности и моего душевного покоя я остался здесь на ночь. Удивительным образом ему удавалось совмещать в своих словах толику осуждения и в то же время участие и какую-то почти нежную заботу. И правда, мамочка. — Я… действительно так сильно напилась? — потерянно переспросила Люмин. Вопрос было впору отнести к риторическим хотя бы на это утро — не у неё ли сейчас так раскалывается голова, а терпкий и мерзкий привкус во рту хотя бы отдалённо обрисовывал детали вчерашнего вечера. Сяо почти хищно сверкнул глазами, отпивая свой чай. — Что ж… — мрачная улыбка на его лице не предвещала ничего хорошего, и Люмин сжалась изнутри, забыв о том, кто тут на самом деле главный. Он принялся загибать пальцы, — Я забрал тебя от подруг на такси, довёз до дома, на руках отнёс в кровать, потому что идти ты отказывалась, предотвратил отчаянную попытку побега и… — он выдержал драматическую паузу, — Всё-таки уложил спать. Он даже не пытался скрыть улыбку, которая растягивалась на губах тем шире, чем сильнее Люмин краснела, узнавая всё больше и больше подробностей вчерашнего вечера. Подробностей, которые она совершенно не помнила! — Ох… — она пристыженно опустила голову, тщетно пытаясь скрыть румянец на щеках, — Я… извиняюсь за вчерашнее, хотя вообще ничего не могу вспомнить. Надеюсь, я не доставила тебе проблем? — Ничего страшного, — Сяо ещё с несколько секунд межевался, будто не знал, стоит ли говорить то, что отчаянно вертится у него на языке. И снова эта хитрая улыбка, — Но за комплименты, полагаю, стоит сказать отдельное спасибо. Тишина, моментально воцарившаяся на кухне, была гробовой. — Комплименты?... — теперь голос Люмин звучал ошарашенно, та же эмоция читалась в её глазах, перемежаясь со страхом. Что она успела такого ему наговорить? — Ты называла меня красивым. Делала комплименты, хотя я отчётливо помню, как однажды пообещала этого больше не делать. Ухмылка и по-лисьи хитрый прищур его глаз вовсю кричали о том, что Сяо откровенно наслаждается своей возможностью немного поиздеваться над девушкой. Несмотря на это, благодарность за комплименты была и искренней в том числе — он помнил, как тепло становилось на душе от слов Люмин прошлой ночью, и хотел бы пожурить её ещё немного, но… Её растерянное и до невозможности красное лицо совсем не располагало к дальнейшим издевательствам. Совсем наоборот — хотелось тут же забрать свои слова назад и успокоить её, а потом больше никогда и ни за что не расстраивать. — Ладно, не переживай, — Сяо моментально сбросил шуточный тон, а голос стал каким-то слишком ровным. Даже прохладным, — Я всё понимаю. Забыли. Стараясь больше не смотреть в сторону Люмин, он встал из-за стола и как-то слишком быстро собрал свои вещи, намереваясь уйти — в животе неприятно свернулся клубком стыд за своё поведение, хотелось как можно скорее спрятаться от этих растерянных медовых глаз. Лучше бы она не позволяла ему эту недолгую игру. — Звони, если я вдруг понадоблюсь, — было последним, что он сказал, кладя на стол рядом с Люмин её целый и невредимый телефон, а после — исчезая за поворотом кухни. Едва хлопнула входная дверь, неподвижная до этого девушка со страдальческим воем рухнула на свои сложенные на столе руки, не обращая внимания даже на болезненно занывшую от этого голову. Какой позор… Жгучий стыд — едва ли не сильнее, чем у Сяо — в её груди смешивался с благодарностью к телохранителю за то, что вернул её домой в целости и сохранности. О тактичности она вряд ли могла сказать то же самое, но отчётливо понимала, что Сяо поиздевался над ней вполне справедливо. — Ты и правда красивый… — надуто просипела она, обращаясь к пустующему дверному проёму. И почему понадобилось напиться до беспамятства, чтобы сказать ему об этом?

✧✧✧

Что Люмин ценила в своём телохранителе, так это его умение вовремя вспомнить о субординации. Хоть их и можно было назвать друзьями — по крайней мере, очень хотелось, — но они по-прежнему были связанными контрактом начальницей и подчинённым. Люмин страшно не любила вспоминать об этой своей власти, а потому мысленно вздохнула с облегчением, когда на следующий день Сяо, отвозя её на работу, даже не пытался заводить разговор о произошедшем, благоразумно сделав вид, что ничего, в общем-то, и не случилось. Даже если у него остались какие-то невысказанные недовольства или нотации, он явно не собирался их озвучивать. Тем лучше. О произошедшем хотелось забыть как можно скорее. Наверное, это было к счастью, но ритм её жизни сейчас как раз и позволял забыть о произошедшем. Если точнее, то позволял забыть вообще обо всём, оставив только одно-единственное желание: наконец-то отдохнуть в покое родных стен. Работа в последнее время шла активнее, и Люмин отдавала ей буквально всю себя, а остатки жизненных соков из неё тянули резко участившиеся столкновения с прессой и фанатами: сейчас они поджидали её на выходе из здания каждый божий день. Не продохнуть. Даже сейчас, спускаясь на лифте к выходу, Люмин нервно наматывала волосы на палец — Сяо уже предупредил её о толпе внизу, и душевному покою это, конечно, никак не способствовало, но подготовиться хотя бы морально не помешало. Она украдкой кинула взгляд на телохранителя — в последнее время Сяо тоже выглядел измотанным и вполне имел на это право. Шутка ли — отгонять в одиночку безразмерную толпу от своей звезды? Больше всего, наверное, напоминало сражение с Гидрой — отвадишь одного человека, а на его месте появляются ещё двое, и так до бесконечности. Ещё большой вопрос, кто из них устал сильнее. — Надеюсь, это кончится быстро. — Люмин обречённо вздохнула, устраивая на переносице тёмные очки, чтобы скрыть глаза. В последнее время делать это приходилось всё чаще и чаще, лишь бы насладиться этим недолгим чувством защищённости. Вслед за Сяо она шагнула на улицу. Щелчки камер и гул разнообразных голосов уже приелись, но все равно каждый раз с новой силой ударяли по ушам Люмин, заставляя её сжимать в кулаках собственную одежду, чтобы не закрыть показательно их руками. Она постаралась сосредоточиться на собственном дыхании и на спине шагающего чуть впереди Сяо. Короткие непослушные волосы на его затылке подпрыгивали в такт каждому шагу. Очень хотелось прижать их рукой. Люмин заставила себя отвести ненадолго взгляд в сторону толпы. Кажется, с каждым разом обстановка накалялась всё сильнее — неудивительно, ведь Люмин вполне успешно бегала от назойливых преследователей без малого месяц, и теперь они готовы были без преувеличения глотки друг другу перегрызть, лишь бы добраться до неё раньше соперников. Осознание этого ударило особенно остро, когда Люмин почувствовала, как её тянут за руку в сторону, сбивая с намеченной траектории. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, хах? — Сяо! — требовательный тон вырвался у неё даже прежде, чем она успела осознать произошедшее, но зато подействовало моментально. Он уже был здесь. Люмин даже не стала предполагать — не успел уйти слишком далеко или настолько быстро преодолел расстояние, едва услышал её голос — и лишь молча наблюдала за тем, как рука Сяо, как в замедленной съёмке, мёртвой хваткой впивается в запястье кого-то, кто позволил себе настолько бесцеремонно хватать звезду за руку. Ей даже показалось, что чужое запястье хрустнуло, и Люмин слегка поморщилась, переводя глаза выше — к лицу Сяо. Да так и замерла. Наверное, впервые на её памяти он выглядел таким. В жёлтых глазах, прикованных к смельчаку, плескалась дикая смесь злобы, устрашения и — нет, она просто не могла в это поверить — пылающей ревности.

Откуда?

Всё произошло за какие-то секунды, и вот настойчивая рука с её локтя исчезла — то ли по своей воле, то ли отодранная цепким хватом Сяо. — Всё в порядке? — Люмин подняла глаза на него снова, и сердце судорожно сжалось: в хищных жёлтых глазах виднелось искреннее беспокойство и ещё что-то, что-то…

Что-то большее.

Больше рефлекторно, чем осознанно, Люмин кивнула и покорно позволила вести себя вперёд, к машине. Теперь рука Сяо, чуть было не сломавшая чье-то запястье, покоилась на её плече, не устрашая, но нежно оберегая. Слышать происходящее вокруг не получалось из-за гула в ушах. До Люмин, наконец, дошло что происходит. Осознание набатом ударило по голове, и моментально приобрели смысл все те мелкие детали, которые она подмечала и коллекционировала в памяти месяцами, будучи не в силах собрать их воедино. Что там говорили в Снежной в таких ситуациях?

А ларчик просто открывался.

✧✧✧

Сяо казалось, что он при всем желании не сможет вымотаться ещё сильнее — ни морально, ни физически. Хорошо, может насчёт «физически» он немного погорячился — в конце-концов, не мешки же он разгружал и вообще не занимался ничем особо серьёзным за день, просто очень надоедало сидеть и скучать, ожидая окончания очередной фотосессии у Люмин. Но вот говоря о «морально», он оставался предельно серьёзен. Всё как будто играло против него. С каждым днём скрывать свои чувства к Люмин становилось всё сложнее — иногда даже казалось, что рядом с ней дышать становится сложнее. И нет, это не было метафорой, Сяо и правда задыхался, почти до ощущения физической боли удерживая внутри необъятное желание рассказать ей правду. Будто в насмешку над ним, сама Люмин в последнее время стала вести себя… как будто по-другому. Он не мог уловить каких-то серьёзных перемен, но, боги помилуйте, откуда взялась эта нежность в её взгляде? Почему она стала общаться с ним мягче, а смотреть, напротив, пронзительнее? Всякий раз Сяо горел и плавился под этим взглядом, параноидально и лихорадочно усмехаясь самому себе — уж не читает ли Люмин мысли? Ему явно было что скрывать. И что гораздо обиднее — он не мог ни в чём её уличить. Не мог и не хотел. Признаваться в этом казалось чем-то совершенно жалким, но эта теплота в её медовых глазах… Она была как бальзам на истерзанную душу Сяо. Мог ли он осуждать себя за желание растянуть этот момент ещё немного? Таять под нежным девичьим взглядом, в отчаянии воображая, дорисовывая к нему искреннюю и взаимную любовь, внутренне дрожать от её случайных прикосновений и кусать губы, представляя, как к нему тянутся с поцелуем. Сяо тонул в своих собственных мыслях, не замечая реальности, и не находил в себе сил прекратить это. Что же… Он совершенно точно не на ту напал. Сегодня они снова не разговаривали по пути домой: Люмин, казалось, была погружена в свои мысли как никогда глубоко, а Сяо старался не отвлекаться от дороги — дождь вынуждал ехать осторожнее, чем обычно. Молчание уже давно не напрягало. Он даже думал, что сегодня они и прощаться не будут — так, ограничатся кивком друг другу и разойдутся до следующего утра, однако… — Останься ненадолго, — просьба Люмин была как гром среди ясного неба, и он даже неуверенно обернулся, молчаливо прося объяснения, но той уже не было в машине. Она быстрым шагом двигалась к дому, прикрывая голову от проливного дождя накинутой поверх курткой. — Интересно… — сердце в груди тревожно сдавило, но Сяо изо всех сил старался не думать о том, где он оступился на этот раз. В конце-концов, это же необязательно должен быть выговор, разве нет? Расстояние до дома он преодолел едва ли не бегом — очень не хотелось заставлять Люмин ждать да и промокнуть в его планы не входило, если честно. Свет внутри оставался приглушённым — доносился только из гостиной, словно указывая путь, но только… светил как-то недобро. Сяо встряхнул головой, проходя вглубь дома. Ну это ещё что такое? Ещё его освещение не пугало. Однако, зайдя внутрь, он невольно убедился в правдивости своего предчувствия — Люмин, чуть склонив голову, сидела в своём любимом кресле и абсолютно всё в её позе выдавало собранность и власть. Власть над её собеседником. Она кивнула вошедшему Сяо, жестом попросив — или приказав? — приблизиться, и он не мог не повиноваться, с удивлением отмечая, что ноги будто налились свинцом. Каждый шаг давался с трудом, внезапно стало трудно дышать, но он силился сохранить спокойствие на своём лице, каким бы напускным оно ни было. — Ну и долго ты ещё собирался молчать? Сердце ухнуло куда-то вниз, и спокойная маска на лице чуть было не пошла трещинками. Сяо чуть нахмурил брови, смело заглядывая в медовые глаза напротив, отмечая, что Люмин выглядит как никогда похожей на одно из своих альтер-эго: такая же властная, пугающе спокойная и словно посмеивается над ним, уличив в чём-то… неподобающем. — Прошу прощения? Она склонила голову чуть сильнее, а в улыбку на губах закралось что-то подозрительно похожее на усталость. — Я не думаю, что дело в простом недостатке у тебя смелости, — её голос и правда смягчился, — Стало быть, есть другая причина, по которой ты решил не говорить мне о том, что чувствуешь? Если так, то самое время отбросить всё это и быть честным. — К чему ты клонишь, Люмин? — в горле предательски пересохло. — Я тебе нравлюсь. И снова она делает это. Снова удар ниже пояса. Должно быть, он утратил своё серьёзное лицо на секунду — Сяо даже не мог винить себя в этом, ведь последнее, чего он ожидал от их разговора, так это того, что Люмин заставит его вывернуть душу наизнанку. В голове сделалось до обидного пусто, словно все мысли вдруг пропали, в противовес бешено стучащему в груди сердцу. Собственный голос показался ему чужим: — Как ты это поняла? — По твоему взгляду. Большего ты себе никогда не позволял, — в её голосе скользнули нотки доброй усмешки, — Но этого, как оказалось, было достаточно. Сяо чувствовал себя… странно. Как будто очень глупо попался маме на краже конфет. Да и была ли это кража? Он ведь так… просто смотрел издалека, не делал даже робких попыток подступиться, только оберегал. Тогда почему чувство такое, что его поймали на месте преступления с фантиками в руках? — Так вот в чём дело… — Сяо совершенно не весело усмехнулся, рефлекторно сложил руки на груди и потупил взгляд, словно пытался защититься любыми возможными способами и в данном случае самыми привычными, — Да, это правда. Ты мне действительно очень нравишься, хотя я и не должен был… позволить себе испытывать это, даже учитывая специфику моей работы. Однако же, — он словно ощетинился на мгновение, — Мне не в чем упрекнуть себя, потому что я ни в коей мере и ни одним своим действием не нарушил контракта, который мы заключили. Он этого не видел, так и не осмелившись открыть глаза, но слышал, как Люмин поднялась с кресла и подошла к нему ближе. Жаль, что выражение лица невозможно воспринять на слух. — Я могу попытаться заставить себя смотреть на тебя по-другому на публике и тем более когда мы одни, но… Но если тебе такая правда или в принципе моё присутствие причиняют хотя бы малейший дискомфорт, то я немедленно уйду, чтобы у тебя была возможность вовремя найти мне замену. Сяо вздрогнул, когда контрастно теплая на фоне его поледеневшей кожи ладонь прикоснулась к его щеке. Кажется, Люмин усмехнулась. И когда это она вообще успела подойти так близко? — Неужели ты не понимаешь, Алатус? — прозвучавший до интимного близко шёпот всё-таки вынудил его открыть глаза, и больше он не смел отвести взгляд, — Я не хочу никакой замены. Я хочу тебя.

Ох.

Маска мнимого спокойствия, которая и так держалась у него на лице исключительно на честном слове, упала и разбилась вдребезги. На секунду Сяо забыл как дышать, утонув в омуте медовых — нет, золотых глаз, а как только покинувшие его чувства к нему вернулись, тут же набрал побольше воздуха в грудь, намереваясь что-то сказать. Ему не позволили. Не отнимая ладони от его щеки, Люмин потянула алеющее лицо на себя, беззастенчиво сминая обкусанные губы в поцелуе. Вторая рука немедленно переползла на всклокоченный затылок, ноготками впиваясь в нежную кожу и не позволяя отстраниться. Люмин готова была поклясться, что чувствует, с какой силой вспыхнуло лицо Алатуса, который, видимо, только сейчас до конца понял, что с ним происходит. Понял и потому пытался её отстранить. Люмин поддалась ему на какую-то секунду, но прильнула к порозовевшим губам снова, едва увидев, что Алатус всё ещё не оставляет попыток ей что-то сказать. Обе руки теперь обхватывали напряжённую шею, прижимая телохранителя к искомому им хранимому телу близко, насколько это было возможно, и Люмин мысленно возликовала, чувствуя сильные руки на своих плечах и талии. Она буквально кожей ощущала, как явно тает самообладание её Алатуса — чем быстрее, тем сильнее и, очевидно, увереннее становилась хватка вокруг её тела. — Люмин… — тихий, почти утробный предупреждающий рык прямо в губы отозвался в животе туго стянувшимся узлом возбуждения. Его жёлтые глаза лихорадочно блестели, с головой выдавая состояние — это её последняя попытка прекратить сладкую пытку, отстраниться и сказать, что всё это было лишь не особо смешной шуткой. И этой попыткой она бы не воспользовалась ни за что в жизни. Самообладание умерло в нём с новым поцелуем, который ощущался жарче, слаще и увлекал в пучины с пугающей быстротой. И никто из них не пытался остановить падение. Алатус не сдержал тихого полустона-полувсхлипа, когда Люмин болезненно прикусила его губу, примешав вкус крови в их поцелуй. Вряд ли она хотела сделать больно — его губы давно покрылись мелкими незаживающими ранками от собственных зубов и следующая из них была лишь вопросом времени, но он и не думал, что решение окажется таким… приятным. Словно извиняясь за причиненную боль, Люмин покрывала более короткими и чувственными поцелуями его щёки, утыкалась в линию челюсти, в шею, изредка оставляя пока слабо ощутимые засосы, как будто не могла насытиться им. Мало, мало, ей всего мало. Ноги сами по себе сомкнулись на талии Алатуса, стоило ему взять инициативу в свои руки и подхватить свою обожаемую звёздочку под бёдра. Ох? — Спальня на втором этаже… — жарко выдохнула она, прикусив кончик и так безбожно краснеющего уха. — Я помню, — зубы на короткое мгновение сомкнулись на её открытой ключице, оставляя след, но затем сменились обжигающими поцелуями. О, конечно, забыть такое путешествие в спальню звёздочки он бы не смог никогда. Но разве мог Алатус предположить, насколько скоро вернётся туда? В эту ночь он, кажется, вообще больше ничего не мог предположить — абсолютно все трезвые и хоть сколько-нибудь разумные мысли оказались вытеснены ей. Люмин, что стонала под ним, мечась в исступлении, обнимала за шею, царапала ногтями спину и звала, звала, бесконечно много звала его по имени, оставила в голове только одно чёткое желание: сделать её своей — и принадлежать ей самому до конца дней своих. — Алатус… — одно лишь её слово, произнесённое таким тоном, и он загнанно стонет от облегчения, не удержавшись на ослабевших от оргазма руках. Люмин слепо тычется поцелуями в его лицо и не прекращает перебирать черно-бирюзовые волосы, шепча ему бессвязные нежности, которые приятно оседают где-то в груди. Мой дорогой, любимый, моя защита, нежный, лучший... Насытиться друг другом всё ещё не получается, но сил уже не осталось — равно как и выбора. Алатус мягко прижимает всё ещё разгоряченное тело к себе и раз за разом целует пшеничную макушку, как и мечтал когда-то, шепча ей те же слова любви и заботы. — Люмин… — она всё ещё не спит, чуть поворачивает голову, внимательно слушает, — У тебя всё ещё есть шанс передумать. Я… я утяну тебя на дно. Она на мгновение выбирается из объятий, но только чтобы приблизиться к его лицу и оставить долгий и нежный поцелуй на его лбу — сродни благословению, самому приятному и желанному. — Я не дам тебе пойти на дно, Алатус. Её ласковый шёпот — как колыбельная, та, что вернула его на мгновение в глубокое детство. Чувства покоя, безопасности и… какой-то правильности подступили к горлу, веки моментально потяжелели, и уже в полусне Алатус смутно почувствовал, как его окутывает тепло. Злосчастный красный плед с идиотским рождественским орнаментом.