Идиотов много не бывает

28.05.1XX7 Дверь за спиной с оглушающим стуком закрылась, вынуждая Зонтика вздрогнуть. Обернувшись, он с готовностью встретил быстро приближающегося Алебарда, полы платья которого мягко развевались у стоп. Тот, с пробирающей до костей хладнокровностью в глазах, наконец остановился напротив. Воцарилось недолгое молчание. — Здравствуй, племянник, — Алебард вежливо кивнул, чуть скрывая лицо за завесой седых прядей. Монотонная, растянутая речь просила сосредоточится, — Как проходят твои занятия музыкой? — Здравствуй, дядюшка, — Легкий полупоклон учтиво предоставил возможность лицезреть макушку парня. — Занятия проходят хорошо, мой новый преподаватель хвалит меня и с-советует по-больше в-выступать на публике… — взгляд Зонтика судорожно заметался по разным концам зала, пытаясь выхватить что-то, отвлекающее от диалога. Все-таки своего дядю он боялся при любых обстоятельствах. Брови Алебарда чуть сдвинулись к переносице в негодовании от поведения племянника. — «Нужно будет нанять постановщика дикции…» — Лицо настороженно заострилось в ожидании новой порции “отравы для ушей“, как однажды в пылу страстей выразился он сам. — Х-хотя бы небольшой… Но я знаю, что ты вряд ли отпустишь мне такую вольность. — Тараторить и жмурится в состоянии волнения было привычкой, за которую парень уже не первый раз себя корил. Теперь придется отбывать срок у очередного мучителя, который только и будет, что вновь и вновь объяснять, как правильно дышать и открывать рот. Неужели всем настолько важно слышать “идеальную“, в общепринятом понимании, речь? Видимо, да. — Почему же ты так категорично относишься ко мне? — Глаза Зонтика расширились в недоверчивом удивлении от услышанного. Противный внутренний голос едко захотел возразить этой милостивой благосклонности. — Я разрешу тебе сыграть на сегодняшнем позднем ужине. — Тон мужчины немного потеплел, вводя собеседника в состояние еще большего растерянного непонимания. Зонтик расстроено повел плечами, продолжая сжиматься от смущения. — На котором будет присутствовать только пара твоих старых друзей, кроме нас? — Казалось, тихий тенор вот-вот сольётся с шумом городской площади. Алебард рвано вздохнул, пытаясь сохранять спокойствие. — Пусть даже и так. Неужели публика такого состава не будет достаточной для твоей высокопоставленной персоны? — Едкость все-таки сумела проскользнуть в диалог, разрушая на пути все надежды Зонтика на спокойный остаток дня, да и на выступление тоже. А ведь у него была такая хорошая возможность! Что же, если и проигрывать, то по полной программе. — Если бы ты позволил мне выступить в храме на празднике урожая, ты бы понял, что музыканту такая публика мала.— Лицо горело, руки в оцепенении мелко дрожали, пытаясь ухватиться за широкие края сюртука. Да, теперь развязка этого циркового представления была близка. Как и истерика. — А не слишком ли много ты просишь? Я и так стараюсь ради твоего блага! Ты должен слушать меня и подчиняться. Ты обязан находится здесь. — Алебард шипел, становясь похожим на огромную кобру, готовую совершить прыжок в сторону добычи. Зонтику казалось, что он заполнил своим ядом и мрачностью всё помещение, убивая светлое ощущение предстоящих празднеств вокруг. — Ты не можешь все время так поступать со мной! — Голос Зонтика дрожал, на глаза навернулась пелена слез, через которую мутным пятном он видел Алебарда, в гневе возвышающегося над ним. Чувство немощности больно щемило сердце. — В который раз повторяю — это всё ради тебя. Внешний мир будет слишком жесток для твоего хрупкого равновесия. — Мужчина помассировал виски, показывая, как он недоволен таким поведением племянника. Губы Зонтика дёрнулись. — И сколько я буду тут сидеть, как принцесса в башне? Сколько ещё лет мне нужно перечитывать раз за разом замковою библиотеку?! — Слезы покатились по скулам, собираясь у подбородка и падая на воротник. Гордо выпрямившись, Зонтик начал растирать рукавами лицо. — Ровно до того момента, пока не перестанешь реветь после каждого разговора со мной. — Сердитая тень короля скользнула рядом с парнем, направляясь к двери широкими шагами, сопровождаемыми стуком каблуков. Зонтик ломано выдохнул, пару секунд стоя с закрытыми глазами и приходя в себя. — «Какой же я жалкий…» — Лицо скривилось в жалобной гримасе, а ком снова подкатил к горлу. На негнущихся ногах паренек поплёлся сквозь бесконечные залы и коридоры к себе в покои. Он больше не был намерен оставаться в этом злосчастном месте. Всё в этом замке было чужим: стены, залы, высокие арки и купала. Чужим и болезненно родным. Противный колючий плед, в который он выплакал тонны слез; неподъёмная мебель и нагнетающая атмосфера в обеденном зале; висевшие на белых стенах грузные гобелены и картины в рамах, больше самого Зонтика раза в два, изображающие корабли в тихий штиль или шторм. Голубой, серый, белый - любимые цвета дядюшки следовали по пятам, вырисовываясь звездами даже на гербе их страны. Строгость и резкая точность линий - преобладающие черты характера самого Алебарда незаметно отразились на его обители. Зонтику казалось, что Алебард разросся в его жизни как сорняк, окутывая со всех сторон, не давая дышать, жить самостоятельно. За окном сияло небесное Ярило, нещадно слепя раздражённые глаза Зонтика. Он зажмурился, прячась в тени спиральной лестницы, все-таки пересиливая неприятное жжение и кидая взгляд на макушки зданий. — «Они такие прекрасные…» — Возможно, той самой неисполнимой мечтой для Зонтика всегда являлся побег из “замка распрей и слез“, как про себя он называл это огромное сооружение. Его тянула свобода. Он всегда хотел испытать жар солнца на теле, холод, пробирающий до костей, морось теплого летнего дождя, так красиво представлявшуюся в фантазиях. Он хотел кому-то тепло улыбнуться, почувствовать грубоватые ладони на щеках и дотронуться до длинных ярких волос… Зонтик вздрогнул, нахмурился, закатил глаза и выдохнул, пережив спектр всевозможных эмоций за несколько секунд. Он пообещал себе больше не думать о нём… *** Большой желтоватый лист был испещрён нервным витиеватым почерком Зонтика, оценивающе вчитывающегося в написанное. Он опять был недоволен. Положив пергамент на стол, он поднял руки и провел ими по лицу, сосредотачиваясь. Если он сейчас же не отправит письмо, то порвет или сожжёт его, не выдерживая созданного им самим давления. «Нужно собраться…» Длинные музыкальные пальцы подтянули стоящую в отдалении печать, позже переключая внимание на разглаживание уголков конверта. Синеватый воск вылился умелыми руками, кругом, с оттесненным гербом Зонтопии. Больше не мешкая ни секунды, Зонтик вскочил с места, широкими шагами направляясь искать гонца. *** 04.06.1XX7 Полная дама, одетая в легкое черно-белое платье, бежала по бесконечным жёлтым коридорам, часто мелькая перед глазами таких же встревоженных, снующих из разных концов замка слуг. Вокруг царил бедлам из-за предстоящего никому неизвестного праздника. Она тяжело дышала, растерянно оглядываясь в каждый дверной проём и коридор. В какой-то момент дама заприметила в одном из коридоров высокого мужчину с длинными пёстрыми волосами, одетого в камзол. Её взгляд просиял, и она ринулась к нему на своих коротких ногах. — Ваше высокопревосходительство! — Снисходительная улыбка мелькнула на губах Ромео. — Рада вас видеть, вы не могли бы подсказать, где сейчас находиться Его Высочество? — Щёки служанки горели смущением, пальцы потирали плотные края письма, а глаза лихорадочно скользили по лицу Ромео, пытаясь телепатически заставить его говорить быстрее. — Здравствуй, Рина, тоже рад снова встретится с тобой... после того случая. — Кокетливая ухмылка расцвела на белом лице, выказывая всё довольствие мужчины от вида ещё более раскрасневшейся дамы. — Феликс сейчас разговаривает с Его Величеством, и думаю, освободиться он нескоро. Ты что-то хотела ему передать? — Служанка поспешно кивнула несколько раз подряд, вытягивая вперед руку с письмом и разворачивая стороной с гербом. Взгляд Ромео быстро пробежался по нему. — Да, для этого я Его и искала, подумала сначала, что вы поможете и скажете, куда же мне пойти, но теперь, с учетом этих обстоятельств, я хочу попросить вас передать письмо Господину, когда он освободиться. — Служанка пару раз оглянулась по сторонам, позже уверенно вкладывая письмо в изящные пальцы Ромео. Тот нахмурил брови. — Когда и кем оно было отправлено? — Он знал лишь несколько людей, имеющих возможность спокойной написать Феликсу - самому принцу Вероны. И один из них запомнился как обладатель нервозного мелкого почерка, голубых глаз и чертовски мягких губ. «Спустя год… ты решил написать только сейчас? Или писал и раньше?…» — Его Высочеством Зонтиком Дивас, принцем Зонтопии, шесть дней назад. — Служанка была сосредоточена на информации, в упор не замечая тихого бешенства, исходящего от адмирала. Бумага предупреждающе заскрипела под натиском дрогнувших сильных рук. — Хорошо, я передам письмо, можешь идти. — Ромео развернулся на каблуках, с прямой спиной направляясь в глубь замка, как поняла служанка - в сторону королевских покоев. *** На встречу Ромео шёл широко улыбающийся Феликс, хотя, по мнению адмирала, улыбка была больше похожа на оскал. — Фееееликс, как прошла встреча с отцом? Что нового тебе рассказал? — Мужчины легко приобнялись, постукивая друг друга по плечу. По лицу друга Ромео понял, что оказался прав, и тот всё-таки скалился, а не дружелюбно улыбался. — Прекрасно! У меня скоро свадьба! — Веко у Феликса нервно дёргалось, лицо нещадно пылало от ярости, волосы были до невозможности растрёпаны – именно так, вполне четко, Ромео представлялся образ сумасшедших в смирительной рубашке. — Что? На кой черт Его Величеству сдалась свадьба? — Впрочем, теперь Ромео был слишком потерянным и ошарашенным, чтобы обращать внимание на внешний вид друга. — Это необходимо для того, чтобы уладить конфликт между Вероной и Пиколендом! Видите ли, если мы развяжем с ними войну, то нас быстренько разъе..! — Ромео укоризненно шикнул. — В общем, ты понял мою мысль, всё это нужно для нашей безопасности. — Под конец фразы Феликс закатил глаза, злостно передёргиваясь всем телом от кипящих в нем эмоций. Ромео приподнял брови и удивленно отшатнулся. — Пиколендом? Ты хочешь сказать, что… помолвлен с Вару? — Боже милостивый, если ты слышишь эту мольбу, то дай пожалуйста Феликсу задушить Ромео. За что? Да за его поганейшею ухмылку и мудозвонский заливной смех. Как можно смеяться над своим другом в такой ситуации?! Адмирал согнулся пополам, пытаясь уворачиваться от тяжелых кулаков бешеного принца. *** — Так… — Феликс катал по дну бокала аккуратный шарик льда, поглядывая сквозь отросшую чёлку на ссутулившегося Ромео, которого уже повело от количества выпитого рома. — Для чего же мой дорогой друг выдерживает такую долгую паузу? — Ромео саркастично усмехнулся. — Тебе Рина письмо от Зонтика передала. — Мужчина с вызовом в глазах обратился к захмелевшему товарищу. — И именно по этому поводу ты решил меня напоить? — В кровавых глазах-омутах принца заплясали черти, вынуждая поежиться. — Он часто мне пишет, по-моему, здесь нет ничего сверхъестественного. — Феликс устало расплылся по лакированной стойке, одновременно с этим пытаясь выразить на лице недоумение. — Погоди... он тебе писал и до этого? — Сердце Ромео пропустило удар - он явно не был готов услышать этот факт. — Да, я же только что сказал тебе. — Феликс раздражённо выплюнул фразу, спеша опрокинуть в себя порцию алкоголя. — Он обычно пишет о своих проблемах, учебе, здоровье… а, и про тебя спрашивает часто. Очень часто. — Лукавая улыбка непринужденно блеснула на губах принца, вырывая из Ромео усталый вздох. Адмирал облокотился на собственный кулак, в который раз удивляясь переменчивому настроению друга. — «Пора заканчивать пить…» — Феликс пересёкся взглядом с Ромео. Видимо, тот подумал о том же. — Давай я вскрою письмо. — Мягкая ладонь, не знающая тяжелого труда, в приказывающем жесте обратилась к собеседнику. Тот вложил в неё хрустящий новизной конверт. — Зачитаешь вслух? — В ответ послышалось лишь молчание. Печать треснула, приглаженный угол конверта надорвался, письмо раскрылось, являя миру свое содержимое. Глаза принца быстро забегали по строчкам, в некоторых моментах останавливаясь, чтобы глянуть на нервного адмирала. — Всё как я и говорил: проблемы, учеба, здоровье и ты. Много тебя. — Маска Ромео надломилась, заставляя натянуть на губы улыбку. Он не станет спрашивать о нём. — Поднеси чернила, бумагу, перья и.. ну, всё нужное для того, чтобы написать письмо. — Собрался ответ отправлять? — Ромео встал, потягиваясь и удовлетворенно мыча от приятного хруста затёкшей спины. Он не собирался позволять себе думать о нем. — Как видишь... — Феликс презрительно закатил глаза на вид адмирала, теперь показушно корчившегося в блаженной псевдо-оргазменной истоме. Ромео усмехнулся, поглаживая копчик. — Пригласи его на свадьбу, думаю, он будет рад. — На столешницу опустились печать с желтым воском и чернила. Адмирал развернулся на пятках и пошел искать предметы дальше. — А! Лучше не говори ему, с кем будет свадьба, я хочу увидеть его ошеломлённое лицо, когда он приедет сюда. — Бархатный смех мягко топил в себе уже сонного, разморённого ромом и теплом Феликса. — Хорошо, я приглашу его, но тогда быстрее тащи сюда свою задницу... и вещи скорее неси, а то я усну.