Сборники драблов по им, нп и иб

ты ненавидишь меня так сильно, что сводит зубы. Калеб, кажется, никогда не мог нормально вспомнить лица своих родителей. С годами всё забывается, а будучи ребёнком, не знающим о своей судьбе, парень и предположить не мог, что память о родителях — единственное, что у него останется от прошлой жизни. Конечно, у него есть Кейт, вот только мать с отцом никто уже не вернёт обратно, не воскресит. Калеб помнит, как Войд пришёл к нему в тот самый день. То ли он заполнял отчёты и какие-то документы, то перечитывал и выучивал в сотый раз свод законов Империи. По правде говоря, это не важно. Инспектор сказал ужасную новость, к которой Калеб явно не был готов. В его голове всегда теснилась мысль о том, что родители живут. Да, где-то там, за стенами этой тюрьмы. Но теперь это не так. Жизнь всегда казалась чем-то обычным, постоянным. Никогда невозможно оценить должным образом реакцию хоть на чью-то смерть. Слишком огромное количество факторов, влияющих на защиту организма. Кто-то кричит, кто-то не показывает ни одной эмоции, держа всё внутри. А Калеб рыдал. Прямо перед своим похитителем, который принёс ему бутылку виски. Войд оставил его одного с разрывающимся на кусочки нутром, болью, вырывавшемся криком и слезами. И, конечно же, он не пил принесённый алкоголь. Калеб иногда не мог нормально относиться к еде, которую здесь ел, потому что это казалось подачкой Войда, не то что дорогие вещи. я сильнее. Инспектор был очень сильно удивлён тому, что мальчик даже не притронулся к тому, что тот принёс. В его голове устоялась картина мира, в которой все подростки, особенно в ужасной ситуации, тянуться к бутылке. Иногда не только подростки. Если подросткам он прощал такое поведения, давая поблажку, понимая, что они ещё слишком неустойчивы, чтобы начать думать своим серым веществом, хоть и перед государством они отвечали так, как нужно, то выпивавшие алкоголь взрослые люди его возраста становились просто мерзкими. Войд ожидал, что Калеб захочет таким образом расслабиться. Когда инспектор зашёл в комнату ребёнка, чтобы предупредить об отбое, мальчик уже спал. Наверно, в тот день Войд начал воспринимать Калеба как-то по другому. Давай проживём ещё один день в ненависти.? Дальше — только хуже. Калебу почти стукнуло 18 лет, а Войд с каждым днём находился рядом всё больше. От обычных десяти часов совместных занятий не осталось и следа. Двенадцать — самое минимальное время. Свободных минут оставалось всё меньше, тиски контроля сжимались всё сильнее, не давая нормально жить. Калеб чувствовал себя настолько вымотано, что, кажется, ещё немного, он упадёт и не встанет. Прямо сейчас оставил его одного в комнате. Ему пришло какое-то важное письмо, из-за которого он находится непонятно где. Что ж, могло быть хуже. Зато его нет в помещении рядом с Калебом, пытавшимся прямо сейчас вспомнить шаблон заполнения документов. Калеб некоторое время занимается порученным ему заданием, а как только выполняет то сразу же начинает по привычке перепроверять огромный документ с самого начала, выискивая ошибки, помарки и неточности. Время идёт очень быстро. Калеб надеялся, что инспектор задержится на более большой промежуток времени в своих собственных делах, подальше от парня. Но дверь отворяется и Войд заходит в небольшую комнатушку. — Как продвигается твоя работа? — Взрослый мужчина придирчиво рассматривает то, что написал Калеб — Дай-ка. — Инспектор пододвигает парня, сидящего за компьютером и встаёт возле него, проматывая на начало отсчёта, не пробегая глазами, как обычно делают все, даже на самых высоких должностях, а вот Войд смотрит долго, смотрит на каждое слово. Инспектор заканчивает свою проверку и чуть отходит. Калеб чувствует руку на своём плече. Подросток поднимает голову на человека, стоящего рядом. Войд точно так же смотрит на него, но как-то странно. Калеб ощущает, как его плечо аккуратно сжали, гладя большим пальцем. В его голове все шестерёнки сдвигаются со своих мест. Ему искренне непонятно, что происходит. — Ты сделал все очень хорошо, — Инспектор перестаёт гладить и ослабляет руку — Даже прекрасно. Войд выходи из комнаты, закрывает за собой дверь. Калебу кажется, что его похвалили впервые за несколько лет. Только ненависть может нас с тобой спасти. Калеб уже некоторое время работает здесь. Сегодня его вызывают в кабинет инспектора. Калеб не уверен, какой будет эта встреча после огромного времени разлуки. Мужчина стучит в дверь, ему отвечают, говоря войти. Калеб заходит, прикрывает дверь. Этот кабинет не сильно изменился. Как и сам его хозяин. — Присаживайся, — Войд махает рукой на стул перед своим столом — Мне приятно знать, что ты всё ещё вежлив со мной. — Кто-то додумывался вырваться в кабинет? — Однажды даже хуже. Калеб молча сидит. Инспектор ведёт себя точно так же. Зачем он вообще позвал Калеба сюда? — Что вы хотели? — Войд хмурится. Уважительное отношение приятно, но учитывая всю историю, довольно странную, к слову, это кажется лишним. — Нас многое связывает, обращайся ко мне на ты. — Ну что вы, инспектор? Как я могу обращаться к вам без должного уважения? Войд прекрасно слышит нотки сарказма в словах Калеба. Пусть его лицо не изменилось, но инспектор знал, что если бы его подопечных мог, то прямо сейчас ехидно ухмылялся бы. Войд решает не придавать этому значения, хоть что-то внутри грустно отозвалась. — Ты повышен до должности Главного секретаря Империи. Всё остальное в этих документах. Помни, что новые полномочия равны. — Новой ответственности. Я прекрасно помню, Инспектор. Войд протягивает документы через стол, Калеб забирает их и уходит как можно быстрее из этого помещения. Жалостливое чувство внутри Войда неприятной желчью поднимается вверх, в горло, не уходя до завтрашнего дня. Ты тоже хочешь убить меня, не пизди. Калеб проходит в большой зал. Сегодня пройдёт самое первое собрание, на котором Калеб будет присутствовать. За недолгое время, что мужчина находился на своей новой должности, он добился достаточно хороших результатов. Повысил раскрываймость, раскрыл одно их дел самостоятельно. И, конечно же, работал, работал и ещё раз работал. Всё документы и отчёты проходят через инспектора. И Калеб это прекрасно знал. Проходит время, все важные вопросы наконец обсудили, решили всё что нужно было. Калеб встаёт со своего места и чувствует на себе чей-то взгляд. Войд. Инспектор смотрит в глаза своего знакомого и Калебу кажется, что в фиолетовых зрачках мелькает уважение и какое-то ещё непонятное чувство, неизвестное Калебу. Но я убью тебя первым. Сколько может тебе вести?