Bird Brain

Вдалеке кролик подергивал носиком, приподнявшись на задних лапках- миленький и очаровательный, осматривающий двор в поисках опасности. Не заметив ничего, пушистый малыш вернулся к обгладыванию скудной растительности, сохранившейся подо льдом. Когда-то Чонгук любил кроликов, у него даже был такой домашний питомец. У него была белая шерсть, как и у этого, а глаза были большим, темными и невинными. Чонгук помнил ощущение шелковистости, когда гладил своего кролика, помнил, как он щекотал шею усиками, пока хозяин обнимал его. Он не мог вспомнить его клички, как и много другого, но он помнил, что очень любил того кролика. Его кролик давно умер. И этот кролик сейчас умрет. Взмахнув крыльям, Чонгук взмыл вверх с ветки, не сводя глаз с цели. В воздухе подправил траекторию полета, как тренировался раньше, и начал снижаться. Кролик еще не видел его, не осознавал весь масштаб проблемы. Вытянув когтистые лапы вперед, Чонгук захлопал крыльями, чтобы немного замедлить пикирование. Уши кролика дернулись, в мгновение он поднял глаза и встретился взглядом с Чонгуком, тут же намереваясь бежать. Но поздно. Когти обхватили его тушку и Чонгук взлетел вверх. Он старался не погружаться в размышления об этом поступке слишком глубоко, в конце концов, либо кролик живет, либо он. Ладно, у него бывали дни, когда он бы не возражал против холодных объятий смерти, но не теперь. Сначала он должен кое с кем свести счеты. Потому что он не всегда был таким. Раньше он был человеком, а не гребаной птицей. Пока не разозлил одну ведьму и она не превратила его в орла. Сейчас он не мог вспомнить, что именно натворил. Да, это было что-то нехорошее, потому что отголоски чувства сожаления сохранились в его душе до сих пор, но его память медленно отказывала и детали того проступка медленно исчезали. Но тот факт, что частично он помнил свою жизнь, кто он, злил еще больше. У него была жизнь, будущее, друзья. И все потеряно из-за какой то дряхлой суки и поступка, которого Чонгук даже не помнил. В текущей ситуации, по его мнению, хуже всего было время безделья, когда он не занимался охотой. Он сидел на ветке, провожая тоскливым взглядом болтающих людей, проходящих внизу, собирающихся на прогулки и в походы. В те дни он улетал мыслями далеко от того места и чувствовал себя слабым и ненужным. Тело не могло и не хотело двигаться, так как он терялся в глубинах своего разума; воспоминания и горькие мысли еще больше тяготили его. К счастью, сегодня был лучший день - голод, урчавший в животе, заставлял искать пищу среди снега и льда, а мысли были заняты другим. Например тем, что у него теперь есть гнездо! Он подлетел к сооружению из веточек и соломы, захлопал крыльями, притормаживая, и бросил кролика внутрь. Сам же уселся на свободной ветке рядом и встопорщил крылья, разминая. Над ним навис другой орел, радостно щебеча и делая круги, а потом приземлился рядом, сменив щебет на нежное воркование. Затем Чонгук почувствовал, как за ним медленно ухаживают, перебирая перышки на крыльях клювом, но молча стерпел. Уже привык, что другие орлы проявляют к нему какой то ненормальный интерес. В тот день, когда его обратили, другой орел, похоже, усыновил его, следуя за ним, куда бы он не пошел. В конце концов, Чонгук согласился на такую компанию, особенно когда этот орел начал приносить ему еду. Потому что после обращения он был совершенно беспомощен. Он не умел летать, тем более охотиться. Орел буквально спас ему жизнь: показал, как расправлять крылья, как правильно подбирать добычу и даже как свить гнездо. И нет, Чонгук не был идиотом, прекрасно понимая, что орел, похоже, принимает его за свою пару. Из школьного курса он помнил, что орлы выбирают себе пару однажды и на всю жизнь, здесь был, видимо, такой же случай. Чонгук, разумеется, не собирался трахаться с птицей, но иметь компанию было приятно. Между тем, другой орел закончил его обхаживать, кинув выразительный взгляд, и Чонгук занялся тем же, медленно перебирая клювом перья на чужих крыльях, выдергивая старые и погнутые и поглаживая здоровые. Этому он тоже учился, методом проб и ошибок, едва не получив клювом в глаз. Второй орел, когда удовлетворил свою потребность в уходе, издал низкий, нежный звук и потрепал Чонгука по макушке крылом. А после прыгнул в гнездо и начал рвать добычу когтями и клювом. Чонгук опустил голову и медленно перебирал лапками по ветке. Что ж, возможно воспоминания о его собственном кролике слишком свежи. Но через некоторое время урчание желудка побудило его подпрыгнуть и отпихнуть другого орла с дороги - потому что, вообще то, это была его добыча - и он огрызнулся, когда птица игриво запротестовала. К тому времени, как оба набили свои животы, борясь за остатки кролика, пока в гнезде ничего не осталось, на горизонте наступила темнота, наполнив небо множеством звезд и полной луной. Оба погрузились в сон, второй орел прижался к нему, как он делал каждую ночь, Чонгук же стал всматриваться в даль - его зоркие глаза следили за тем, как волки сплоченной стаей рыскают по снегу глубиной по пояс. Как раз в тот момент, когда он позволил тяге сна одолеть себя, он почувствовал еще одну тягу в основании своей груди, будто кто-то скребет по сердцу. Он повернулся всем телом в сторону, на что получил сонный писк своего сожителя, который он проигнорировал, запрыгнув на ветку рядом с гнездом и вглядываясь в ночь. Это была она. Ведьма, которая прокляла его. И она была близко. Не раздумывая, Чонгук расправил крылья и спрыгнул с ветки, не обращая внимания на изумленный клекот другого орла, когда его перья подхватил ветер и поднял в небо, подальше от дерева. Он слышал, как другой орел последовал за ним, но не помешал этому, сосредоточившись на ощущении в груди, которое тянуло его вперед. Ночь была прекрасна, они летели под усыпанным звездами небом, рассекая ледяной воздух, как два лезвия по воде. Они пролетели над горой к северу от их гнезда и спустились в небольшую долину, пока снег не стал скудным и не исчез окончательно. Вскоре после этого они наткнулись на нее, и ее красное платье было видно даже в темноте ночи. Но она была не одна. Вокруг нее и ее спутника то и дело вспыхивали искры и взрывались шаровые молнии, сквозь которые пара обменивалась оскорблениями, угрозами и выкрикивала заклинания. Чонгук опустился на ветку над сражением и вытянул голову, внимательно присматриваясь; второй орел сел рядом. Неизвестный колдун был молод, судя по голосу, и не так опытен, как проклявшая его ведьма, его речь стала замедляться; дело шло к проигрышу. Прежде, чем Чонгук оценил возможные риски, птичье тельце сорвалось с ветки вниз, попутно вытягивая лапы вперед. Ведьма почувствовала его приближение и резко обернулась, но было поздно, орел был уже близко и с яростным клекотом бросался на нее, царапая когтями лицо, оглушая взмахами крыльев. Колдун воспользовался своим шансом и выкрикнул последнее, оглушительное заклинание - черный свет вырвался из кончиков его бледных пальцев, пронзая ночь, пока не ударил ведьму в красном прямо в грудь. Она отшатнулась назад, словно от сильного удара, и замертво упала на землю. —Святые угодники... Чонгук уже сидел на земле и обернулся на голос. Очевидно, колдуну было не больше тридцати, но он уже имел седые волосы. —Ты ведь не настоящая птица, да?—мягко поинтересовался он, опустив капюшон накидки и сверкая любопытным взглядом.—Ты проклятый, несомненно, ею. Чонгук отпрыгнул за несколько скачков от убитой ведьмы и покосился на колдуна. —Благодарю тебя за помощь,—колдун низко поклонился орлу,—меня зовут Намджун, в обмен на твою помощь я сниму с тебя проклятие. Он закрыл глаза, поднял руки перед собой и зашевелил губами, будто произносил что-то. Чонгук сразу почувствовал силу магии: сначала она омыла его, как теплый ветер, а после зашевелилась под кожей, словно разрывая невидимые нити, связывающие его с перьями. Он почувствовал, как меняется сила притяжения и вот вместо лап он упирается коленями в прохладную землю, а перед глазами пальцы. Человеческие. Его. Он неосознанно улыбнулся, едва не заплакав от радости. После первой волны удовольствия его накрыла вторая- холод, кусающий за все чувствительные участки обнаженного тела. —Тебе обязательно нужно было делать это здесь,—прохрипел Чонгук, начиная мелко дрожать и постукивать зубами. —Хм,—пробормотал Намджун, покусывая ноготь на пальце,—пожалуй, не стоило... В это время раздался изумленный вскрик, хруст ломающейся ветки и глухой шмяк. Оба обернулись, заметив голого парня, упавшего на землю. Он довольно быстро оправился от падения и вскочил на ноги, нелепо взмахнул руками и снова упал. Лежа на спине он поднес дрожащие пальцы к глазам, несколько секунд рассматривал их, как что-то невиданное, а после завопил: —Где мои перья?!—он быстро потрогал свое лицо и с ужасом прошептал:—Мой клюв?? —Оу, ты должен был сказать, что ты не один,—пробормотал Намджун. —Это что, так важно?— буркнул Чонгук и уставился на своего соседа по гнезду- тот выглядел жалким, испуганным и замерзшим, безуспешно пытаясь прикрыть себя маленькими ладошками. —Естественная магия сильнее магии любой ведьмы,—терпеливо разъяснил колдун.—Если это твой парень, магия, связывающая вас, гарантирует, что вы будете вместе. Чонгук только глаза закатил. Поднялся на ноги и шагнул в дрожащему бывшему орлу, протягивая руку. —Вставай, не стоит сидеть на холодной земле. Тот уставился на него широко раскрытыми глазами: —Ты...Ты...Моя пара, подожди... —Да,да, я человек. А теперь мы можем... —Ты мужчина?? —Что? —Так вот почему у нас не получались птенчики! Но почему...Ты ведь был такой большой... —Это тут причем? —Самки орлов гораздо крупнее самцов,—услужливо подсказал из-за спины Намджун. Чонгук бросил на колдуна убийственный взгляд, после посмотрел на небо, вздохнул, снова перевел взгляд на парня. —Слушай, ты наверное очень растерян... —Пять брачных сезонов! Впустую! Я думал, я винил себя, думал, что у меня какие то проблемы, потому что, сколько бы мы не спаривались... —Что?! Мы никогда...—Чонгук обернулся к Намджуну и пробормотал, словно оправдываясь,—Мы не спаривались вовсе. —Нет, спаривались! Я ухаживал за тобой и ты принял мои ухаживания! —Кхм, я уверен, мы все можем прояснить, если обсудим... —Я хотел птенчиков! —Ну, найди другого орла. —Что?? Ты так просто перечеркнешь все, что между нами было? Пять сезонов?!—в глазах сидящего парня отразились одновременно и всепоглощающий ужас и невыносимое горе. Намджун подошел ближе, накинул Чонгуку на плечи свой плащ и сунул другую накидку в руки. —Почему бы тебе не помочь своему парню? Недалеко моя хижина, там сможете согреться, переночевать. —Так вот почему ты был таким странным и спотыкался обо все, даже летать не мог толком, пока я тебя не научил...—парень продолжал бормотать, глядя в никуда, пока Чонгук заворачивал его в накидку, и послушно поднял подбородок, чтобы Гук мог застегнуть пуговицу. Когда попытался отойти, бывший орел схватил его за край плаща уже побелевшими от холода пальцами: —Я думал, что ты слегка недоразвитый...Неужели все-ложь?! Чонгук предпочел проигнорировать. Он повернулся к Намджуну и замерзшие пальцы переместились с края плаща на его ладонь. —Ты говорил о хижине? Намджуну потребовалось несколько мгновений, чтоб сообразить о чем речь- изучение странной пары его крайне заинтересовало. —Хижина?...А, да, идите за мной. Чонгук двинулся следом, босые ноги хрустели по покрытой инеем траве при каждом шаге. Он потянул за руку орла, который, хотя и с некоторой неохотой, последовал за ним. —Как тебя зовут?—поинтересовался Намджун через плечо. —Чонгук. —Сколько ты был проклят? —Думаю, около пяти лет. Будучи птицей трудно следить за людским временем. Намджун аж остановился. —Пять лет? Я поражен, что ты еще помнишь себя и свое имя. —А как меня зовут?—перебил орел. —Что?—Чонгук уставился на яростно цепляющегося за него парня. —Я хочу имя. Хватит обращаться со мной, как с вещью. —И какое имя ты хочешь? —Чимин.—оба повернулись к Намджуну, тот пожал плечами,—Так зовут мою жабу. —Мы не будем называть его в честь жабы,—нахмурился Чонгук. —Мне нравится. Зовите меня Чимин. Чонгук едва сдержался, чтоб не закатить глаза. Потер переносицу, вздохнул. —Ладно. Пусть будет Чимин. Прошло несколько минут в тишине, нарушаемой только тихим хрустом шагов и шелестом листьев, подхватываемых ветром. Затем... —У меня мерзнут ноги. Понеси меня, Чонгук. Вздох. —Хорошо. Чонгук повернулся к нему спиной, слегка присев. Чимин, не теряя времени, взобрался на спину, обхватив ногами талию, руками- плечи, а холодный нос уткнув в шею. Удовлетворенно засопел. Намджун наблюдал за всем этим с умильным выражением лица. —Ты довольно таки покладист с ним. —Я вью хорошие гнезда,—самодовольно приподняв подбородок, сообщил Чимин. Намджун поднял бровь и бросил вопросительный взгляд на Чонгука, который сообщил, будто это самая очевидная вещь: —Он вьет хорошие гнезда. Оказавшись у старенького домика на краю тихой деревни, Намджун раскланялся: мол, у него "куча дел", а вам двоим "следует побыть наедине после всего пережитого". Затем он просто растворился в воздухе, взметнув сноп искр. —Не понимаю, почему мы не можем просто вернуться в наше гнездышко,—ворчал Чимин, по пятам следуя за Чонгуком. —Планируешь замерзнуть насмерть?—проворчал в ответ Чонгук, поворачивая ручку и потянув на себя скрипучую дверь. Внутри было темно, но стоило парню сделать шаг внутрь- по разным углам засияли огоньки, магией освещая пространство. Здесь было тепло и по своему уютно, но жутко грязно. Казалось, влажную уборку последний раз делали примерно никогда: паутины покрывали все доступные углы, тут и там валялась одежда, вокруг дивана хаотично были разбросаны думки, у стола не хватало ножки, несколько стульев были перевернуты, а фотографии в рамках на стенах- перекошены и покрыты слоем пыли. Чонгук сделал еще шаг вперед и тут же начал чихать. —Мне кажется, здесь немногим лучше. —Ну,это все, что у нас есть,— вздохнул Чонгук, закрывая нос ладонью,—пойдем, поищем нам какую-нибудь одежду. Порывшись в небольшом сундуке в углу, оба нашли одежду - свободную и удобную, хотя и немного пыльную. Они поспешили натянуть ее - ну, Чонгук поспешил натянуть. Чимин с переменным успехом просовывал голову в разные отверстия, пока Чонгук не подошел помочь. После того, как они оба были успешно одеты, Чонгук направился в спальню, но тут его локоть быстро был пойман Чимином. —Ты куда это?—сурово поинтересовался он. Чонгук растерянно посмотрел на него:—В постель? — Э нет, ты знаешь правила. —Нет...—прошептал Гук, удивленно подняв брови. —Никакого сна, пока гнездо не будет очищено! —Чимин, да здесь катастрофа! На уборку часы уйдут, если не годы! —Тогда нам следует поскорее начать. —Мы ведь можем сделать это завтра... —Сейчас, Чонгук. —Ну вот почему ты такой? —Какой такой? Ты так говоришь, будто это я сумасшедший в этих отношениях. —Ты птица! —И даже с учетом этого более нормальный, чем ты! —Немедленно извинись. —Ох, извини,—Чимин сложил руки на груди и нахмурил лоб,—напомни-ка, кто полез в самую бурную часть реки за лососем и чуть не захлебнулся? А потом попытался сделать это снова, едва я тебя вытащил? —Это было один раз,—сузил глаза Чонгук. —А кто залетел по ошибке в чужое гнездо, оставив меня биться с его хозяевами из-за того, что чуть не перебил яйца? —Это бы всего... раза три. Максимум. —Ну конечно. —Ладно. Хорошо. Ты победил. Я странный,—Чонгук нервно провел рукой по волосам.—А теперь можем мы идти спать? Я устал. —Нет,—ухмыльнулся Чимин. —Но... —Нет, Чонгук. Нам обоим будет легче, когда это закончится, вот увидишь. Итак, если Чонгук не хочет, чтоб ему пищали в ухо в диапазоне ультразвука, пока он пытается заснуть (а он не хочет), берет тряпку и веник и принимается за уборку. Чимин занимался расставлением мебели, вещей и мытьем посуды, покрытой плесенью и остатками пищевых отходов вековой давности, Чонгук собирал паутину, пыль и подметал. Согласно старым часам с кукушкой, им потребовалось три часа, чтобы убрать все комнаты и даже заменить скатерти и постельное белье на то, что нашлось в шкафу в дальней комнате. Официально закончив уборку, оба молча рухнули на кровать, уставшие настолько, что не было сил, в кои то веки, спорить. Чимин придвинулся вплотную, уткнувшись носом в плечо и обхватив рукой за талию. Чонгук положил свою руку поверх этой, блаженно прикрыв глаза. Сон окутал их мгновенно. Утром Чонгук проснулся от ощущения голода, сонно потирая глаза и удивляясь, почему это гнездо выглядит и пахнет иначе, а он лежит, а не стоит. Мозг медленно ворочался, неохотно доставая воспоминания вчерашнего дня. Точно. Он теперь снова человек. Зевая, Чонгук осторожно выбрался из чиминовых объятий и поплелся по холоднющему полу в сторону кухни. По пути мозг выдал еще одну мысль- а как им теперь охотиться? Или у Намджуна есть еда? Съедобная? Оказалось, волнения были зря- на кухне обнаружилась корзинка с едой и наспех нацарапанная записка. Разобрать удалось не сразу- будто курица лапой писала, с трудом, но Чонгук расшифровал большую часть. "Спасибо за уборку! Здесь немного еды, не стесняйтесь. Я навещу вас вечером. Намджун". Чонгук перебрал содержимое корзинки- в основном фрукты, немного сушеного мяса, хлеба и сыра. Хмыкнул про себя- Чимину должно понравиться. Он поплелся обратно в спальню, прихватив еду с собой. Там Чимин сидел посередине кровати с испуганным лицом и схватившись за голову. Чонгук заволновался. —Ты в порядке? —Да, просто я проснулся, а тебя нет и я подумал...—дрожащий голос прервался, после Чимин кашлянул и закончил ровным тоном,—забыл, что вчера произошло, наверное испугался. Чонгук вздохнул и присел на постель, после того, как Чимин поджал под себя ноги, освобождая место. Он несколько секунд собирался с мыслями, прослеживая пальцами узор на ручке корзинки. —Ты расстроен? —О чем ты? —Можно спросить Намджуна. Если ты хочешь, я думаю, он мог бы превратить тебя обратно в птицу... —Я тебя не брошу,—твердо перебил Чимин,—мне все равно, кто я, пока я буду с тобой. Чонгук покраснел. Позже, вспоминая этот момент, он будет очень на себя злиться, но тогда он просто уставился перед собой, пробормотав "Оу". —Могу я тебя спросить кое о чем? —Конечно. —Ты счастлив сейчас?—Чонгук растерянно поднял глаза, и Чимин тут же продолжил:—Впрочем, забудь. Что там, в корзинке? —Эм. Завтрак. Чимин оживился:—Ого! Мыши? —Нет.—Чонгук поднял полотенце, прикрывающее содержимое, и не смог не рассмеяться над выражением чистого ужаса на лице Чимина. Когда Намджун вечером, как и обещал, зашел в хижинку, пара была занята препирательствами. Чонгук уже забыл, почему они начались, ведь в процессе они затронули множество тем. Он мог только сказать, что сейчас они спорили о достоинствах носков. —Ты все время жалуешься, что у тебя мерзнут ноги. Так надень их уже! —Нет. —Я одену! Подожди, Чимин, не дергайся! —Не люблю, когда меня ограничивают! Моим когтям нужна свобода и ветер! —У тебя больше нет когтей, Чимин. Это пальцы. —Так засунь эти пальцы себе... —Хей,—перебил Намджун, лучезарно улыбаясь,—я смотрю, у вас тут полная гармония. Чимин подпрыгнул от неожиданности, крутанулся на месте и взмахнул руками, выглядя довольно таки смешно. Увидев пришедшего, он злобно сверкнул глазами. —О. Это ты. —Почему он так на меня смотрит?—шепотом поинтересовался Намджун у стоящего ближе Чонгука. —Ему не понравилась еда, которую ты принес. —Мне не понравилась твоя еда,—повторил Чимин.—Я не мышь! —Эм... —Не обращай внимания,—заверил Чонгук,—спасибо за еду и за то, что предоставил нам свое гнездо. То есть, хижину. Спасибо за хижину. —Да не за что,— ответил тот, выглядя еще больше растерянным. Его взгляд метнулся от одного гостя к другому.—В общем, у меня есть для вас предложение, хотя, думаю, это больше услуга вам, в долгосрочной перспективе... —Дай мяса! —Чимин!—прошипел Чонгук. Чимин в ответ расширил глаза и двусмысленно пошевелил бровями, кивнув на Намджуна. Чонгук энергично помотал головой. Последовало еще несколько странных переглядок, пока Намджуну не надоело, что его не замечают и он не кашлянул. Парни застыли, как олени в свете фар. —Так вот, у меня есть небольшая лавка здесь, в деревне. Но я много путешествую и большую часть времени она закрыта. Если бы вы согласились управлять ею, я бы заплатил вам, и можете жить здесь дальше. —Ты просто отдашь нам хижину? Бесплатно? Еще и сам заплатишь?—в голосе Чонгука сквозило неприкрытое подозрение. —Не отдам, а дам пожить тут, сколько нужно. Как вы заметили, я нечасто ею пользуюсь, так что это в большей степени обременение для вас, чем для меня... —Твое гнездо выглядело как мусорка! —Да, Чимин, спасибо за ненужное пояснение,—простонал Чонгук. —Ты смеешь дерзить мне?! —Мне бы не пришлось, если бы ты следил за разговором! —Что ж, ты сегодня спишь вне гнезда! —Да ну? Как в тот раз, когда ты выгнал меня из гнезда, а когда я проснулся, ты дремал у меня под боком? Чимин аж задохнулся от возмущения. —Так это "нет" или...?— тихо уточнил Намджун, но двое были слишком заняты собой. —Я просто замерз! Это была прохладная ночь! —Это было лето! Колдун вздохнул и потер руки:—Вы подумайте над предложением, а я, наверное, пойду... —Чонгук? Ты проснулся?—тихо прошептал Чимин, когда они вместе дремали на диване, а медленно заходящее солнце, заглядывающее в окно, было уже низко на горизонте. Хотя его слова были тихими, едва слышным шепотом, из-за небольшого расстояния между ними Чонгук легко расслышал. —Что такое?—Чонгук сонно потерся щекой о подушку рядом с Чимином. —Ты все еще несчастен? Только что сонно прикрытые глаза широко распахнулись и Чонгук попытался отодвинуться, но Чимин обхватил его за талию и уткнулся в грудь. —Что? —Я знал, когда был птицей, что тебе плохо,—прошептал Чимин, едва касаясь кожи губами, произнося слова.—Чувствовал, но ничем не мог помочь. Чонгук раскрыл рот и закрыл, не найдя слов. Чимин же продолжил, цепляясь за рубашку: —А теперь, ты счастлив? Чонгук вздохнул и неосознанно провел руками по чиминовой спине. Был ли он счастлив? По-настоящему? Что вообще значит -быть счастливым? До проклятия ему казалось, что он знает ответ на это вопрос, но ощущал ли он что-то кроме скрываемой апатии после? Он всегда был уверен, что эта тихая грусть была связана именно со сменой сущности, с потерей привычного и человечности. Но, возможно, дело было не только в этом? —Я не знаю,—прошептал он, звуча устало.—Я должен быть счастлив, верно? Я ведь хотел стать человеком снова... —Но ты не счастлив,—грустно закончил Чимин. —Я не знаю, что я чувствую. Чимин больше ничего не говорил, не утешал и не обещал. Только обнял крепче. Неделей позже они приступили к работе в колдовской лавке. Намджун провел им рекордно короткую экскурсию, поминутно поглядывая на песочные часы и постукивая ногой всякий раз, когда нужно было остановиться. —Все просто. Инструкцию написал вам там, на листке, а если будут вопросы- призовите меня через хрустальный шар. —Призвать тебя?—Чонгук осоловело переводил взгляд с Намджуна на маленький шар. —Ну, образ меня. Чтобы мы могли пообщаться. Ох, вот теперь мне точно пора. Уверен, у вас все получится! Удачи! И он исчез. Чонгук с тяжким вздохом положил шар на вельветовую подушечку и попытался расшифровать колдовские каракули. —Это легко,—заявил Чимин. —Неужели,—рассеянно откликнулся Чонгук. Это "з" или "д"? —Да. Намного проще, чем охота. За спиной Чонгук услышал противный скоблящий звук и обернулся, а после закатил глаза: —Чимин, другой стороной мести нужно, переверни метлу. Однажды ночью Чонгук обнаружил, что не может заснуть. Он долго изучал сводчатый потолок, пока Чимин тихо сопел рядом. Такое часто случалось, пока он был птицей. Часы напролет он смотрел вдаль, но это был первый раз в человечьем обличье. Вздохнув, он осторожно снял руки Чимина со своей талии, не обращая внимания на тихое бормотание, вызванное этим действием, и поднялся с кровати. Как только он собрался выйти из комнаты, он бросил последний прощальный взгляд на Чимина, его глаза блуждали по слабым очертаниям тела в темноте, а затем повернулся и молча вышел. Уставший телом, но бодрый разумом, Чонгук медленно дошел до дивана в гостиной и с тихим вздохом опустился на него. Оттуда он уставился в мутное стекло окна на тихую безмолвную ночь, освещенную размытым ликом полной луны. Он сидел так некоторое время, просто глядя вдаль, ничего не видя, его веки были тяжелыми, а мысли переполнены всем и ничем. В груди сжималось, как случалось иногда, если Чимина, способного отвлечь от этой боли, не было рядом. Он потер грудь в области сердца, а по щеке скатилась слеза, почти горячая, следом с губ сорвался быстрый, дрожащий вздох. Так он и заснул, несколько часов спустя, тихо плача на диване в компании одной луны. Но, открыв глаза, Чонгук обнаружил себя надежно укутанным в объятиях Чимина. Тот не спал, только смотрел на него печально. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а после, с болезненной улыбкой, Чимин хрипло прошептал "Завтрак?". Как Намджун и говорил, управлять лавкой было не очень сложно, но и без недоразумений не обошлось. —Что значит, вы не знаете, как он работает?!— вопила женщина, пока ее жуткие, загнутые крючком, ногти скребли по прилавку, сильно накрашенное лицо искажалось от ярости и выглядело пугающе. —Я не ведьма, мэм. Просто замещаю владельца, пока он в отъезде. —И когда же он, черт возьми, вернется?! —Без понятия. —Я посоветую ему найти персонал получше. Сервис отвратительный, никакой клиентоориентированности! Чонгук тяжко вздохнул:—Послушайте, мэм... —Мэм?! Грубиян! И что на тебе надето, все в дырах! Где ты воспитывался, твоей матери должно быть стыдно! В лицо Чонгука бросила краска- больше от гнева, чем от смущения, и он уже было приготовился ответить, но тут над всклоченными волосами посетительницы что-то зашевелилось. Он едва успел выдохнуть "Чимин!", но было поздно- Чимин бросился на женщину, повалив на пол, издавая воинственные орлиные крики, приглушенные человеческими связками. Мгновение Чонгук просто смотрел, потом бросился разнимать. Когда ему удалось оттащить Чимина, лицо женщины было покрыто мелкими царапинами. Изрыгая проклятия, она вскочила на ноги. —Я вернусь! Вас обоих уволят!—не сразу, но крючковатые ногти подцепили дверную ручку и она выскочила наружу. Чонгук на всякий случай продолжал прижимать Чимина к себе: —Ты не можешь нападать на каждого, кто относится ко мне плохо. —Почему нет? Зато она ушла. —Нам не нужны проблемы, тем более от Намджуна. —Да она сука! —И все же, Чимин,—Чонгук отпустил его, терпеливо поправил одежду и вернулся за прилавок.— Нам нужна эта работа. Неделю спустя какой-то подонок нахально принялся домогаться Чимина средь бела дня, пользуясь его растерянностью. Вопреки своим словам, Чонгук буквально взбесился и врезал в нос посетителю прежде, чем осмыслил. Когда мужчина ушел в закат, вытирая кровь с лица, Чимин самодовольно улыбался. —Ты не можешь нападать на каждого, Чимин,—пробормотал он, подражая чонгуковым интонациям и грозя пальцем.—Нам не нужны проблемы, Чимин. Нам нужна работа, Чимин. Чонгук закатил глаза и ушел в подвал за льдом для своих медленно опухающих костяшек. —Я могу и сам сделать это,—сдерживая мурчащие звуки удовольствия, пробормотал Чонгук, пока Чимин скользил своими тонкими пальцами по его голове. —Я слишком долго заботился о твоих перьях, чтоб дать твоим неуклюжим пальцам все испортить. —У меня больше нет перьев. —Просто заткнись и дай за тобой поухаживать. —Чонгук-а? —М? —У тебя был кто-нибудь? Раньше? Чонгук смотрел на Чимина, упорно отводящего взгляд. Сегодня лавка была закрыта и они отправились в поход на верхушку ближайшей горы. Ветер трепал пушистые волосы Чимина, обнажая смесь самых разных эмоций на его лице, не скрытом челкой. —У меня была семья. Друзья. Чимин поерзал и сел на руки. —А девушка? Или парень? Чонгук несколько мгновений удивленно таращился, затем черты лица разгладились. —Нет. Всегда был только ты. Чимин порозовел и застенчиво заправил волосы за ушки. Какое-то время они молчали, наслаждаясь природными звуками и пейзажами, потом он спросил: —Ты хотел бы увидеться с ними? —Не знаю,—Чонгук задумчиво рассматривал свои ладони.—Столько лет прошло. Они, наверное, уверены, что я умер. Чимин молча подобрался к нему, уложив голову на плечо. Глубоко вздохнул, выдохнул и прижался всем телом к нему. Чонгук через мгновение прильнул в ответ. Однажды, в одну из прогулок в деревню за продуктами, Чонгук заметил что-то белое и пушистое, тут же замерев истуканом посреди дороги. Чимин остановился пару шагов спустя. —Чонгук, что такое? Нам нужно успеть к мяснику до закрытия. Но Чонгук молча смотрел на милого белого кролика, подергивающего носиком и смотрящего на них любопытными черными глазами сквозь прутья клетки. Чимин подошел ближе и проследил за взглядом. —Проголодался? Я могу поохотиться, нам не обязательно покупать его. —Нет. Я не хочу его есть. —Зачем он тебе тогда? Чонгук усилием воли отвернулся: —Не за чем. Поспешим к мяснику. Чимин в замешательстве переводил взгляд с клетки на удаляющую спину Чонгука. —Чимин! —Иду... Чимин с разбега запрыгнул на постель, где дремал после обеда Чонгук. —Ты где был? Я повсюду тебя искал. —Очевидно, не везде,—со смешком откликнулся Чимин.—Ты довольно быстро смирился с моей потерей и решил вздремнуть. —Нееет,—отчаянно зевая, бормотал Чонгук,—я так долго и упорно тебя искал, что вымотался и решил отдохнуть немного. —Угу. —Серьезно. Куда ты ходил? Я волновался. —У меня кое-что есть для тебя, рождественский подарок, помнишь, ты рассказывал? —Сейчас апрель. —Неважно. Закрой глаза и протяни руки. С преувеличенно громким вздохом Чонгук выполнил требуемое и пошевелил пальцами в ожидании. Мгновение спустя на них опустилось что-то мягкое и теплое, глаза тут же распахнулись- в его руках сидел тот самый кролик с рынка, настороженно на него смотрящий. —Он не для еды,—хмыкнул Чимин,—Намджун-хен сказал, что люди держат их иногда в качестве домашнего питомца. Чонгук молча смотрел на животное. Кролик, видимо, заподозрил неладное и начал извиваться в его руках, тогда Чонгук осторожно прижал к груди меховой комочек и начал размеренно поглаживать. Он немного успокоился, хотя пальцами Чонгук чувствовал, как колотится маленькое сердечко. —Спасибо,—выдохнул он, переводя глаза на Чимина. —Это делает тебя счастливым? —Да, Чимин, делает,— не мог сдержать смеха он. Чимин тоже улыбнулся, хотя это было лишь легкое движение губ, а взгляд был наполнен такой нежностью и обожанием, что Чонгук был на несколько мгновений ошеломлен. Молча он положил кролика на свободное место на постели. А потом притянул Чимина к себе, ласково целуя. —Я сейчас съем кролика. —Нет-нет, ужин почти готов. —Но он выглядит так аппетитно. Посмотри! Чонгук предпочел на это не отвечать- поставил миску с тушеным мясом рядом с Чимином, на коленях которого калачиком свернулся их кролик Бам. —Положи его в клетку и давай есть. Чимин так и сделал, поглаживая кроличьи уши и нашептывая:—Подожди, малыш, мы к этому еще вернемся. —И вымой руки! В конце лета они случайно услышали, как посетители обсуждали озеро- Чимин немедленно расспросил их, как добраться до него- и отправились туда искупаться. Был ясный солнечный день, невероятно душный, идеальный для купания. Во всяком случае, по мнению Чимина. Чонгук такого энтузиазма не разделял. —Ты вообще умеешь плавать?—с сомнением поинтересовался он, когда они подошли по гладким камням вплотную к водоему. —Конечно умею,—Чимин поскользнулся и ухватился за Чонгука, сохраняя равновесие. —Как птица- возможно. Люди плавают иначе. —И тем не менее, я с людскими конечностями быстро освоился, не то что ты с крыльями. Я уже говорил, какой ты был? —Тысячу раз. И у меня есть смутное ощущение, что сейчас будет тысяча первый. —Потому что это было ужасно! Ты был...Ох, божечки, как холодно! —Оно питается от ледника. Хочешь, вернемся домой? —Нет! Мы пришли искупаться и мы искупаемся!—затем, прежде, чем Чонгук успел сориентироваться, Чимин бросился вперед и нырнул вниз головой прямо в ледяную глубину. Через пару секунд он показался на поверхности, отфыркиваясь и размахивая конечностями в разные стороны.—Видишь? Я плыву! Чонгук не удержался- рассмеялся в голос, безудержно, громко, искренне. Когда ему удалось успокоиться, он вытер набежавшие слезы и наткнулся на взгляд Чимина, стоящего посреди озера. —Что?—всхлипывая и хихикая, спросил он. —Ничего. Ты заходишь или как? —Чимин?—они отмокали в ванне, переплетясь ногами. Чимин настоял, что желает присоединиться и что отказы не будут приниматься. Но Чонгук и не планировал отказываться, ощущение теплой, гладкой кожи Чимина нравилось ему. Даже слишком. —Да? —Ты счастлив? Ты всегда спрашиваешь меня, а я не спросил ни разу. —Да,—не колеблясь ответил тот. —Думаю, я тоже,—неожиданно смущаясь, прошептал Чонгук.—Ну, или, начинаю им быть. Чимин заулыбался, демонстрируя немного кривой передний зубик. Чонгук расслабленно улыбнулся в ответ. Год спустя, держась за руки, они стояли у деревни, где вырос Чонгук. Его сердце колотилось, дышать было тяжело. Руки тряслись, и, чувствуя это, Чимин сжал его ладонь крепче. —Готов? —Думаю...да...—тяжело сглотнув, ответил Чонгук. —Я люблю тебя. Чонгук повернулся к нему, удивленный, как и всегда, когда слышал эти слова от Чимина. Смущенно он сжал маленькую ладонь в ответ. —И я тебя люблю. А потом они пошли вперед.