Кошачьи повадки

Ангелина тёмная. Она очень красивая, любит чёрную одежду и рисует идеальные стрелки. Она курит трубку и печёт хлеб для ритуалов, а по вечерам варит глинтвейн, хотя терпеть его не может. А ещё от неё пахнет яблоками. И немного кошачьей шерстью. Ангелина никогда не жалуется. Она с усердием проходит испытания, выматываясь практически в ноль, и никогда не ноет, приходя домой под конец дня. Она просто сбрасывает одежду прямо на пол прихожей и идёт в душ, где смывает макияж и расслабляется. Ангелине особенно нравится, когда её гладят по спине. Шерсть там короткая, а кожа чувствительная, и поэтому ласковые пальцы, скользящие сквозь волоски на загривке, всегда заставляют её мурчать. Её спутницу это забавляет, а сама Ангелина немного смущается такого проявления чувств. Впрочем, после она принимает свой обыкновенный облик и смущаться приходится уже не ей, когда руки женщины накрывают чувствительную грудь Лины, вызывая у той судорожный вздох. — Смешно тебе, девонька? — обманчиво-ласковым тоном спрашивает Ангелина и нависает над «соперницей», перекинув через неё ногу. — Нехорошо издеваться над пожилой женщиной. — Это ты-то пожилая? — усмехается блондинка и тянет руку, чтобы ухватить Изосимову за затылок и придвинуть ближе к своему лицу. — Я бы поспорила, — её взгляд бегает по лицу Ангелины и в конечном итоге останавливается на изящных губах. — Мне девяносто три, к твоему сведению, — шепчет Изосимова и накрывает губы Лины яростным поцелуем. Ее кошачьи повадки не скрыть и поэтому она выгибается и стонет, когда ноготочки Джебисашвили слегка царапают позвоночник — там, где несколько минут назад была мягкая чёрная шерсть. Ангелина странная. У неё специфический лексикон, пронзительный взгляд и поддельные документы. Она скрывается ото всех много лет, используя магию, и единственный человек, который знает о её способностях, — девушка с её собственным именем, обожающая глинтвейн. «– Я знаю, кто ты, — прямо заявляет Джебисашвили после первой встречи в готическом зале. — Элурантроп. Я думала, вас уже не осталось, — её глаза вспыхивают восхищением, и в каком-то непонятном порыве она берет ладонь Изосимовой, чтобы коснуться тыльной стороны робким поцелуем. — Очень, очень приятно с Вами познакомиться». Ангелина очень страстная. Она любит эмоции, женские стоны и целоваться. Ещё она любит быть сверху и все контролировать, но никогда не прочь отдать себя во власть партнёрши. — Анге… Ангелина… стой, о, черт… стой же ты, — голова Лины мечется по подушке, а ее ладонь судорожно хватает руку Ангелины, находящуюся на ее животе. — Я… Бля-я-ть! — тело девушки сводит судорогой, а после расслабляется, и она блаженно улыбается. — Так значит, язык тебе мой не нравится? — самодовольно улыбается Ангелина и откидывает спутавшиеся волосы изящным жестом назад, поднимаясь. Она обнажена и так прекрасна в полумраке, и Лине кажется, что она может сейчас умереть от восторга, потому что ее сердце явно не в порядке от этого зрелища. — Ты знаешь, насколько ты красива? — Лина поднимается со своего места и придвигается к стоящей на коленях брюнетке практически вплотную. — Никогда не устану это повторять, — её ладонь ложится на щёку смущающейся Ангелины, а вторая плавно скользит вниз по животу. — Но знаешь, когда ты ещё красивее? — её пальцы делают первое движение, заставляя Изосимову ахнуть и схватиться за плечи Лины, уткнувшись лбом в её шею. Блондинка не церемонится и сразу набирает быстрый темп, доводя ведьму до исступления. Её движения точны и правильны, и можно подумать, что она делает это без энтузиазма, но поцелуи атакуют шею и губы Ангелины, и в этих поцелуях есть всё. — Когда кончаешь от моих рук, — завершает она фразу на ухо Ангелине, и ловит ее, обнимая за спину, когда та дрожит в оргазме. — Вот так… — Лина ложится на кровать и тянет обессиленную брюнетку с собой. — Необыкновенная, — девушку, как это обычно бывает, пробивает на нежности, и она осторожно гладит Изосимову по усталому и такому красивому лицу. Веки ведьмы прикрыты, но губы растянуты в улыбке, и она прикасается поцелуем к тонкому запястью блондинки. Ангелину можно назвать какой угодно, но точно не обычной. Ей почти сто лет, но она выглядит на сорок, сходит с ума по молоку и женщинам, а по утрам сидит на подоконнике, вылизывая свою шерсть. А после переворачивается в человеческую форму и идёт рисовать идеальные стрелки с ироничным эффектом кошачьего глаза. Ангелина очень любящая. Она всегда заботится о своих родных и стоит за них горой, не гнушаясь даже на проклятия. У неё есть классный сын, любимая девушка и её дочь Луна, которые стали частью её семьи, и ради них Ангелина отдала бы свою жизнь. Лина Джебисашвили могла бы вечно говорить о своей женщине и её великолепии, восхвалять её достоинства и кричать о своём счастье, если бы не торопилась погладить свою кошку за ушком.