You are my salvation.

В общежитии колледжа сейчас очень шумно. Ребята решили отпраздновать сдачу экзаменов, поэтому собрались все старшекурсники и не только. Несмотря на поздний час, играла громкая музыка, бодрящая своими битами и басами, вся веселуха проходила в самой большой комнате, где потные и молодые тела двигались в лучах светодиодов. В углу, на высоком стуле, за пультом находился молоденький ди-джей, кажется, с музыкальной кафедры. Он умело нажимал нужные кнопки, заставляя людей двигаться под его музыкальные творения. Он был словно кукловод, который дергал за ниточки и управлял толпой. В центре всего этого пьяного безобразия танцевали полуголые девчонки, их плавные движения приковывали восхищенные взгляды парней и завистливые взгляды остальных девушек. В этой толпе Хан смог рассмотреть своих одногруппниц, которые так ловко владели своими телами и показывали все свои умения в стрип-пластике на глазах почти всего колледжа. У каждого здесь находящегося в руках были коктейли, переливающиеся яркими цветами. Это место пропитано алкоголем, потом возможно и сексом. Вокруг было куча полуобнаженных тел, которые так усердно прижимались друг к другу. Некоторые так усердно пытались достать языком до глотки, что уже было противно смотреть. На самом деле, Джисон и рад был бы зажечь вместе со всеми, он даже выпил больше положенного, но настроения так и не прибавилось. Тот факт, что он почти единственный, кто завалил экзамены, не очень то и радовал, так что даже нормально напиться не получилось. В комнате явно становилось душно, потому Хан, на неслушающихся ногах, направился к выходу на лестничную площадку, надеясь добраться туда, где тише. На лестнице он натыкался на возбужденную молодежь, но для Джисона эта лестница была как спасательный круг. Несмотря на все полуголые тела, которые зажимались по всем углам и комнатам, Хану все же удалось преодолеть этот нелегкий путь порока и мучений. Заглянув в первую попавшуюся комнату, он очень пожалел об этом. На полу, полностью раздетые, как в припадке трахались ребята с параллели, он уже где-то видел эту девушку. Кажется, они были настолько пьяны и одурманены, что даже не дошли до кровати. Они бы даже и не заметили Хана, если бы не воспитанность, которая не позволила уйти тихо, не извинившись. Дверь захлопнулась в кульминационный момент, когда в комнате раздался срывающийся стон девушки. Видимо, пара оказалась совсем извращенной, раз им нравится, когда за ними подглядывают. Не то, чтобы Джисон был паинькой и невинным одуванчиком, но смотреть, как другие занимаются подобными вещами было выше его сил. А, может, ему просто не льстил традиционный секс, о чём он часто задумывался, но проверить свои догадки так и не решался. То парень не тот окажется, то место и время. Может, Хан сам не тот, из ряда вон выходящий? Настроение из отметки «ниже плинтуса» скатилось в никуда, и ему совсем немного осталось до отметки «пиздец». Потому Хан направился в конец по коридору, заходя в самую последнюю комнату. Он был уверен, что до нее уж точно никто бы не добрался, слишком далеко пришлось бы тащить своё пьяное тело. Смело повернув ручку, он вплыл в комнату, в которой стоял пугающий полумрак. Рядом с кроватью, опираясь на нее спиной, сидел темноволосый парень. Его замутненный взгляд был устремлен на Джисона, отчего по телу парня пробежали непроизвольные мурашки. В руках у того был джойнт, а в самой комнате стоял дым и не очень приятный запах. Вроде бы, стоит развернуться и покинуть помещение, но ноги сами направились вглубь, и Сонни даже не заметил, как уже присел рядом с этим парнем. — Чё тебе? — фыркает темноволосый и смотрит недовольно. — Ничего. Я просто посижу тут, рядом с тобой. И уйду. Там слишком многолюдно и шумно. — Хан подтянул к себе колени, обнимая их руками. — Я, конечно, не против твоего нахождения в моей комнате, но заниматься здесь самобичеванием я тебе не дам, — подытожил парень и протянул Джисону косяк с травкой. Изучив лицо шатена, парень отметил привлекательные глаза, подкрашенные подводкой, и пухловатые манящие губы. Но вот вид у шатена был подавленный. — Что у тебя стряслось-то? — Видел итоги экзаменов? — дождавшись удовлетворительного кивка со стороны темноволосого, Хан неуверенно взял сигарету и продолжил. — Так вот, моя фамилия в самом конце этого грёбаного списка. Да и пошло оно всё. — шатен поморщился и сделал первую неудачную затяжку. — Тогда будем знакомы. Минхо, — хрипит свое имя темноволосый и отбирает самокрутку, тихо посмеиваясь над кашлем нового знакомого. — Джисон. Хан Джисон, — все же откашливается от дыма шатен и рассматривает Минхо, который обхватывает губами сигарету и вновь затягивается. Позже он выпускает дым, полностью выдыхая, и это так будоражит и завораживает одновременно, что Хан невольно засматривается, пробегаясь взглядом по идеальному профилю. Кто такой Минхо знает весь колледж, и к нему лучше не лезть, если жизнь дорога. Но разве отчаявшегося Джисона это остановит? Он кладет голову на плечо Минхо и прикрывает глаза. Тело расслабляется под действием наркотических веществ и алкоголя, в голове уже каша, а перед глазами мутные блики. Кажется, Хан впервые за неделю забыл обо всем. О несправедливости мира, о своих низких баллах, провалах и неудачах. Сейчас существует только он, Минхо и этот косячок. Тело полностью отдалось приятной неге, и на лице Джисона появилась блаженная улыбка. Он представил себя маленькой желейкой, которая плывет в этом мире красивых упаковок и просроченных конфет, пытаясь спастись и выжить, а главное — оказаться не съеденным. С губ сорвался глупый смешок, отчего захотелось смеяться еще сильнее. Мозг отключился полностью. — Оо, парень, да тебе уже хватит, — голос темноволосого показался таким сексуальным, а руки такими горячими. Тело так и плавилось от прикосновений Минхо, что Хан уже представлял себя плавленной шоколадкой. Молочной. С шестью кубиками. С губ снова сорвался странный смешок, более похожий на обезумевшее хихиканье. Все поплыло перед глазами, и ощущения обманывали. Хан не сразу понял, что оказался уже в горизонтальном положении, на мягкой постели, а глаза напротив светились в темноте. Дрожащая и слабая рука потянулась к лицу Минхо, которое в свете луны казалось ещё бледнее. От желания прикоснуться к этой коже тело сводило судорогой, и Хан даже боялся умереть от переполняющих его эмоций. Пальцы коснулись холодной щеки, а на губах Минхо заиграла новая ухмылка. И Джисону успело показаться, что об неё можно легко порезаться, если случайно коснуться. Но Минхо не дал проверить, наклоняясь ниже и прикасаясь к пухлым губам Джисона. Короткие пальцы запутались в волосах, губы сплелись воедино, а языки столкнулись в бешенном танце. Поцелуй дурманил сознание сильнее, чем любой наркотик, и Хан даже мельком подумал, что он опьянен самим Минхо. Прокусив нижнюю губу Хана до крови, Минхо спустился поцелуями вниз по скуле, останавливаясь на нежной коже шеи и покрывая её засосами. Многие, кто оказывался в постели с Минхо, знали, что метки — это слабость темноволосого, но не все удостаивались такой привилегии. Забравшись ледяными пальцами под футболку Хана, Минхо медленно провел кончиками вверх, обводя каждый изгиб прекрасного тела. Стянув мешающую вещь, он на секунду замер, скользнув взглядом по ключицам, груди и прессу брюнета. Джисон судорожно выдохнул, неловко поежившись под взглядом карих глаз, и притянул к себе парня, вновь вовлекая его в страстный поцелуй. Не теряя времени, Минхо стянул с себя ремень и, медленно убрав руки Хана со своих плеч, ловко заломил их над головой шатена, привязывая к деревянной спинке кровати. Джисон испуганно дернулся, растерянно заглядывая в глаза темноволосого, но быстро расслабился, наблюдая, как футболка парня летит на пол. Хан даже не успел подумать, откуда в этом парне столько силы, но властные губы, которые прошлись по его груди, вновь опустошили шатенову головку, которая и без того ничего не соображала. Прижимаясь всем телом к Хану, Минхо сводил того с ума. Соприкосновение двух тел, длинные пальцы на загорелой коже, влажный язык на сосках, срывающиеся стоны с губ, простынь в сжатых пальцах — все словно во сне. Хану кажется, что он далеко отсюда, кажется, что это не он сейчас извивается и стонет под главным заводилой колледжа. Он словно видит всё со стороны: как на пол летят его джинсы и трусы, как губы Минхо и смыкаются на его члене, как горячий язык проходится по всей длине, обрисовывая каждую венку. С губ срывается непозволительно громкий стон, и Хан выгибается, толкаясь в глотку Минхо. Тот рыкает, отстраняется, вытирая губы тыльной стороной ладони, и стягивает с себя последние вещи. Смазка находится слишком быстро, а вот до Хана доходит слишком долго. Он сейчас находится в незнакомой комнате, над ним нависает самый опасный тип колледжа, который ему только что отсосал. Что может быть страшнее и нелепее, чем это? Наверное, лишь то, что этот самый парень уже окунает пальцы в смазку, раздвигает ноги Хана чуть шире и прикасается к его входу. Джисон дергается и собирается уже кричать, но влажные губы выбивают весь воздух из легких одним прикосновением к собственным губам. Длинные и изящные пальцы медленно проникают в тело, и Хану хочется этого не чувствовать, потому что стыдно, неловко и, кажется, больно. Он мычит и кусается, пытается вырваться, но все тщетно. На удивление крепкие руки не дают и шанса на спасение, а к двум пальцам прибавляется еще один, медленно и с неким садизмом растягивая задний проход Хана. Разум проясняется все больше с каждым новым движением, и, когда пальцы Минхо покидают напряженное тело со смущающим хлюпом, Хан выгибается, предпринимая еще одну попытку скинуть с себя Минхо. Губы искусителя перемещаются к уху, а зубы смыкаются на проколотой мочке, цепляя серьгу и оттягивая ее. — Не дергайся и расслабься, а то больнее будет, — пальцы сжимаются на бедрах шатена, оставляя красноватые следы, дыхание уже давно сбилось, а пульс участился. Но если же Минхо отдавал отчет своим действиям, то Джисон — нет, потому он сейчас замер, ожидая следующих действий того. Но, несмотря на страх и смущение, Хан все еще возбужден. Он бы соврал, если бы сказал, что его совсем не возбуждает горячее дыхание Минхо, его властные движения и бледная кожа. И даже под пушечным выстрелом он бы не смог себе отказать от такого удовольствия. Не каждый, кто рвался, оказывался в постели Минхо, и не каждый получал от этого удовольствие. А Хан получал. Даже когда Минхо резко, без предупреждения, ворвался в его подготовленное тело. Да, больно, да, не смог сдержать слезы, но ведь приятно, что этот парень сейчас внутри, что он осторожно двигается и хрипло постанывает, что он сжимает в руке член Джисона и пытается отвлечь его от боли. Приятно, что Минхо целует в шею, шепчет какой-то ванильный бред и срывается. Срывается на бешеный ритм, потому что желает. Желает до покалывания в кончиках пальцев, до громких стонов и новых синяков на бедрах шатен. Хан уже не пытается прикрыть свою смущающую наготу, он лишь обхватывает пояс старшего ногами, подмахивая бедрами. Благодаря изнуряющим тренировкам, он выдерживает темп Минхо и почти не устает. Задыхаясь в громком стоне, Джисон выгибается почти дугой, совсем не оставляя места даже для воздуха между их телами. Минхо изливается в Хана и от крышесносных ощущений царапает его бедра. Оба, потные и уставшие, долго приводят дыхание в порядок. Только после этого Минхо лениво покидает тело Джисона и развязывает ему уже затекшие руки. Джисон сразу же закутывается в одеяло, прикрываясь и пряча взгляд. Жутко стыдно и чуточку стремно. — Расслабься, я уже там все видел, — Минхо обвивает руками талию Хана и притягивает к себе, вновь не давая вырваться. Джисон захлебывается возмущением, но когда сталкивается с умиротворенным взглядом, то ненадолго замолкает. — А… Ну, а что теперь с нами? — Хан все же неуверенно нарушает тишину, рассмешив своим вопросом засыпающего Минхо. — А что с нами? — все же приоткрыв глаза, отвечает вопросом на вопрос Мин. — Мне, типа, уйти, да? — тихо мямлит Хан, сгорая от неловкости и стыда. Старший ненадолго задумывается, после чего пожимает плечами. — Как хочешь. Я всё равно тебя найду, — поцеловав Джисона в висок, Минхо крепче прижимает к себе растерянного парня и, наконец, засыпает. Никто из этих двоих даже не догадывался, во что выльется попытка расслабиться и отгородиться от проблем. Главное, что это у них получилось на славу, а экзамены, друзья, семья и учеба пока подождут. Хотя бы до утра.