Мой особый друг

      — Вар-вар-ваааар! Какая приятная встреча! Дорогой друг наконец-то навестил одинокую Анасси!       Зрачки на кошачьих глазах расширились, когда в дверях предстала большая крепкая фигура. Широкие плечи, длинные мощные руки крепились на шкафообразном теле. Крокодилья морда источала радость, а синие глаза сияли холодными точками при ярких свечах. Пластинчатая кираса издавала негромкие позвякивания. На левом боку висели два коротких меча. Аргонианин едва не доставал кончиками наростов, напоминающих большие длинные уши, до светильника.       Маленькая, гибкая каджитка двумя быстрыми шагами преодолела расстояние между ними, позволяя заключить себя в объятиях больших лазурных рук. Анасси была светло-рыжая, с темными полосами, что украшали её руки и мордочку. Уши чёрные, с маленькими кисточками. Подбородок имел белый мех, который спускался ниже, покрывая живот и две упругие груди. Разумеется, скрытые под простой зелёной робой.       — Как Анасси счастлива, что ты пришёл! — белая ладошка потянулась к мощной аргонианской морде, трогая маленькие выступы. — Ты так возмужал, так вырос! Стал совсем-совсем большой и сильный! — рыжий пушистый хвост возбуждённо двигался в стороны. — Анасси ждала Моту. Очень ждала! Хотела увидеть тебя снова! Прямо как раньше!       — Я тоже рад тебя видеть, Анасси, — пророкотал-прохрипел аргонианин, чуть щурясь от мягкого прикосновения. Лапка каджитки была такой же нежной и тёплой, как несколько лет назад. — Ты совсем не изменилась. Всё такая же красивая и болтливая.       Чешуйчатый палец цвета лазури мягко лёг под подбородок Анасси, поднимая кошачью головку вверх. Каджитка громко замурчала, а затем потёрлась о руку большого синего друга. Вторая рука воина потянулась к её шее, поглаживая за ухом. Воровка хитро прищурилась, не больно укусила за палец и отстранилась.       — Прошу, прошу, не стой в дверях. Заходи в комнату Анасси, чувствуй себя как дома! Ах, ты всегда дома, когда Анасси рядом, дорогой Моту. Не могу на тебя насмотреться, — девушка пропустила ящера вперёд, закрыла дверь бедром, чтобы зеваки не наблюдали за их разговором. — Ты стал таким большим и крепким, что Анасси даже не может тебя всего обнять! Ох-ох! — каджитка подошла к Моту, беря его за руку. Белые пальцы жадно стискивали мышцы. — Какой сильный! Какой крепкий. У Анасси не будет шанса против тебя, дорогой друг.       — Друзья не дерутся, Анасси, — воин чуть напряг мышцы, чтобы порадовать воровку. Уши девушки опустились вниз, ротик приоткрылся, зрачки расширились ещё сильнее. Аргонианин уже представлял как будет смотреть в эти глаза, пока “его” руки будут трогать это гибкое тело.       — Верно! Анасси согласна с Моту! — девушка убрала руки. — Дедушка был сильный и ловкий, но дедушка не прав. Анасси не считает, что ученики должны драться друг с другом. Мир жестокий и злой, друзья должны помогать, а не драться, — прохвостка похлопала на одноместную кровать, приглашая Моту сесть. — И Анасси помнит, что Моту — очень хороший друг.       Аргонианин сел на кровать, пожирая каджитку взглядом. Эта комната была едва ли чуть больше той, где они впервые узнали друг друга поближе. Маленькое помещение со старым столом, тумбочкой, плотно занавешенным окном. Кровать достаточно мягкая и удобная, хотя для двоих тесно, но Анасси нравилось делиться. Так было и несколько лет назад, когда к маленькой воровке привели жилистого аргонианина. Дедушка рассказал, что учит его Танцу Кулаков, как учил и Анасси. Маленькая воровка была слишком гибкой и быстрой, чтобы молодой неофит хотя бы поймал её. Анасси понравился этот красивый и упёртый парень, поэтому их танец стал более играющим. Но мальчик не понял этого и ударил молодую воровку в ухо, отчего та заплакала и убежала. И хоть дедушка похвалил неофита, аргонианин не хотел обижать девочку. Тогда он нашёл её плачущей в каморке, и Анасси завела себе нового друга.       Сначала они приходили сюда после тренировок, посидеть и поговорить. В тесном-тесном помещении, сидя на одном лежаке. Анасси любила водить пальцами по чешуе, представляя, что трогает морское дно. Так же, как и любила чувствовать, как дно исследует её белую шерстку на груди и животе. А потом сладко дремать, уставшая и довольная, слушая сердцебиение особого друга.       Горячие пески Эльсвейра сменились горьким пеплом Морровинда. Тренировки приносили пользу на практике. Анасси забирала вещи и выуживала информацию, а Моту помогал как мог. Иногда дрался, иногда отвлекал, но всегда оставался другом. Даже когда ушёл.       — Как я мог забыть такого хорошего друга, как Анасси? — улыбнулся ящер. — Я прибыл в Вварденфелл, чтобы повидаться с тобой. По правде говоря, — синечешуйчатый взял каджитку за ладонь. — Мне нужна твоя помощь, Анасси.       Глаза каджитки засияли янтарём, а ловкое тело тут же уселось рядом.       — Это очень и очень хорошо! Анасси тоже нужна твоя помощь! Ох, да-да-да! Только такой особый друг может помочь Анасси? Ты ведь не против? Мы окажем услугу друг другу, — закивала воровка. — Как в старые добрые времена, когда мы были совсем юны, — прохвостка чуть прикрыла глаза, сжимая указательный и средний палец. — Теперь Моту стал выносливее, да-да?       Аргонианин смутился и кашлянул. Его больше удивил тот факт, что Анасси нуждается в нём. Моту прибыл сюда, чтобы просить помощи у подруги, а не наоборот. А ещё воровка хорошо помнила случаи, когда он выдыхался. Анасси никогда не упрекала его в этом, даже находила это забавным, хотя воин всё ещё стеснялся этого.       — Да, есть такое, — кивнул аргонианин. — Но моя помощь? Что с тобой случилось? Если бы я знал, то прибыл бы сюда раньше!       — Нет-нет-нет, мне жаль, что я побеспокоила тебя, милый друг! — каджитка взяла Моту за морду, едва не взбираясь к нему на колени. Анасси опустила уши и хвост, сделала мордашку погрустнее, завладев вниманием аргонианина. — Анасси думала, что сможет справиться сама, правда. Анасси страшно хочет помочь милому Моту, особому другу, но не смогла и расчувствовалась! Ах! — девушка прижалась к воину, приложив щеку к щеке. — Прости-прости, Моту. Анасси просто так боится в последнее время. Плохие дни возвращаются, и Анасси думает, что ей делать.       Праведный гнев заклокотал в груди аргонианина. Маленькая, хрупкая девушка, что просит защиты — как тут устоять? Но аргонианин помнил сколько раз попадал в беду из-за этой хвостатой особы. Да, она была вором, хорошим вором. А хороший вор умеет пользоваться людьми. Анасси пользовалась Моту. Драки, избиения, запугивания. Один раз ящер едва не лишился собственной головы, но смог улизнуть. Моту не был вором. Не таким хорошим, как Анасси, уж точно. Так, занимался этим по молодости. И очень сожалел о том, что делал.       И пожалеет, что согласится.       — Что-то серьёзное? — спросил аргонианин. — Разве кто-то ещё может обидеть мою хорошую подругу Анасси? — Моту взглянул в кошачьи глаза и заметил там слезу. Актриса. Всегда умела расположить к себе, и он на это попался. Снова. — Что мне сделать для тебя?       Анасси почувствовала, как палец ласково проходится вдоль щеки, и улыбнулась. Конечно! На друзей всегда можно положиться.       — Страшное, — шепнула прохвостка, прижимая руку ящера к щеке. — Анасси будто переживает кошмар снова. В Пелагиад приходили люди из Каммоны.       — Снова? — нахмурился аргонианин. — Ты же разобралась с ними ещё тогда. Со смертью Дрена вся их шайка залегла на дно.       — Увы, плохие вещи случаются. Каммона вновь встаёт на ноги и угрожает Гильдии Воров, — коготки чуть вцепились между чешуйчатых пальцев. — К нам вновь приходят нехорошие люди. Данмеры говорят, чтобы мы убирались отсюда. Анасси любит Пелагиад, Вварденфелл. Анасси не хочет уходить! Здесь Анасси и особой друг Моту были вместе, — тихо сказала кошка. — Это ведь и её дом, да? Анасси тут гораздо дольше Генира Дрена. Он плохой-плохой! — покачала головой каджитка. — Думает, что сможет править, как его троюродный дядюшка. Анасси говорит, что эти мужчины глупы и жадны. Совсем не такие, как особый друг Моту, — прохвостка потёрлась о синюю руку. — Моту никогда не обижал Анасси.       Аргонианин тяжело вздохнул и погладил Анасси по голове. Каммона Тонг. Преступная группировка, состоящая из расистов и ксенофобов. В юность Моту эти ублюдки были настоящей раковой опухолью, и они с Анасси намучились от них. Когда её знакомый покончил с ними, весь Вварденфелл, казалось, вздохнул свободно. Но что сможет один воин против всей организации?       — Правда, Анасси, — кивнул Моту. — Но что я смогу сделать? Почему Гильдия не попросит помощи у других?       — Гильдия и просит! — улыбнулась Анасси. — Анасси из воров, а Моту — Легион! Мы друзья, мы помогаем друг другу. Анасси и Моту заключают сделку, так? — каджитка приподнялась на кровати, задрав хвостик. — Помогаем друг другу.       — От тебя не утаишь, — ящер потёр щёку.       Как быстро уведомители Анасси узнали о его статусе? Формально Моту работает под прикрытием уже несколько месяцев. Об этом знают только несколько людей. Может Анасси тоже поменялась? Может она уже давно не “Лягуха”? Разумеется, но кто она тогда? Моту понял, что ничего не знает о девушке. И вряд ли узнает.       — Анасси просит помощи у друга! Пожалуйста, Моту! Помоги Анасси. У неё почти ничего не осталось.       Белые пальчики легли на плечи мантии, спуская её вниз. Аргонианин опешил, когда перед его взором обнажились круглые плечи, тонкая шея и чуть-чуть белоснежной груди.       — Анасси продала почти всю одежду, чтобы заплатить бандитам, но они хотят от Анасси большего, — каджитка ещё чуть спустила мантию. Две красные ареолы едва-едва показались. Аргонианин сжал кулаки. — Видишь? Совсем ничего? Что тогда останется у Анасси, если у неё отберут последнее?       Печальный взгляд, упругая приоткрытая грудь. Девушка даже забрала подол, приоткрыв полосатую ножку. Аргонианин боролся с тем, чтобы не наброситься на каджитку и избавить её от последнего. Как и с тем, чтобы не обнять её и не наобещать победить всех и вся, лишь бы Анасси больше не плакала. Эти женские трюки Моту теперь распознавал благодаря другой вертихвостке.       — О, это печально слышать, — покачал головой Моту. — И всё же, милая Анасси, что я один могу сделать?       Ящер подсел ближе, отчаянно стараясь смотреть в глаза, а не на грудь. Не бросился утешать — уже хорошо. Анасси удивлённо подняла уши, серьги её покачнулись.       — Ох, и правда, — каджитка подсела ближе. — Прости слёзы Анасси, милый друг! Анасси извиняется перед Моту.       Они скрестили пальцы и посмотрели друг на друга. Анасси негодовала, что не заставила Моту дать клятву, не сумела разжечь в нём праведный огонь и отправить на бой. Уже не тот верный рыцарь с руками по локоть в крови, что защищал её. Не так просто манипулировать, заставить и увлечь. Хорошо. Так даже лучше       — Анасси объяснит. Всё-всё объяснит. Генир Дрен — цель Анасси. Ах, не надо убивать, — тут же вскрикнула каджитка, увидев замешательство на лице Моту. — Милый друг Моту, особый друг, Анасси не хочет устраивать такие разборки. Нужно доставить ему всего лишь послание. Да-да, послание! Так как особый друг Моту делал раньше! Когда Анасси боялась смотреть в глаза Моту, — прохвостка поднесла синюю ладонь к губам и поцеловала. — Анасси может на тебя рассчитывать, правда? Моту пойдёт на плантацию Дрена и оставит послание Гениру, правда? — замахала хвостом кошка.       — Не уверен, дорогой друг, — сказал Моту, хотя знал, что не сможет отказаться. — Это… будет тяжело.       — Вар, вар, вар, Анасси знает, — замурчала каджитка. — Это тяжелая и ответственная работа. Только такой сильный и храбрый друг, как Моту, может это сделать. А когда Моту придёт к Анасси, — каджитка опустила плечи, и розовые сосцы едва-едва вылезли, — Анасси будет очень благодарна Моту. Очень-очень!       — Анасси… — захрипел ящер, убирая руку.       Но Анасси схватила синюю ладонь и положила на бедро.       — Анасси правда скучает по этим сильным-сильным руками, — замурчала каджитка. — Моту страстный, хороший. Моту очень особый друг, и Анасси любит его по-особому, — облизалась прохвостка. Чешуйчатая ладонь легла на упругую ягодицу. Отлично. — Моту любит Анасси, да?       Находясь словно в трансе, Моту тискал каджитскую попку, смотря в тонкую щель между грудей. Штаны становились ему малы, а сам воин мечтал о том, чтобы припасть губами к маленьким соскам и позволить рукам большее. Анасси всегда позволяла.       — Я… Анасси, — почти рыкнул Моту, закрывая глаза.       — Потерпи, мой милый друг, — каджитка убрала руку аргонианина, положив свою рядом на его штаны. — Это ведь самое меньшее, что сделает для тебя Анасси. Моту просит помощь. Какую помощь?       Белые пальчики двигались вверх. Уши-наросты задвигались, чёрные зрачки сузились. Чешуйчатый хвост ударил по кровати. Моту призывал держать себя в руках.       — Я ищу… Кое-кого. Говорят, что она появлялась здесь. Наша общая знакомая, — выдохнул аргонианин.       Похотливая улыбка Анасси вдруг спала. Уши поднялись, хвост прекратил двигаться. Даже глаза стали холоднее.       — Кто это?       Моту назвал имя.       Анасси разлилась руганью на каджитском, поднялась и стала проклинать названную девушку, активно размахивая руками. Воровка шипела, топала, грудь её всё пыталась выскочить наружу, а мантия позади была задрана так, что Моту видел аппетитную полосатую рыжую попку. Что смутило его больше: вид Анасси, её проклятья в адрес их знакомой или собственное возбуждение? Ящер так и не знал.       — Да пропади она в Обливион! Джоун и Джоуд, почему ты бегаешь за ней? Пусть у неё грудь больше, она же совсем невыносима! Анасси терпеть не может её! Оставила дорогого друга Моту! Прямо одного в постели! Мряяям, прокляни Намирра её ядовитое сердце! Анасси знает её, Анасси спала рядом, чтобы Анасси оставили! Нет-нет-нет, глупый, милый, бестолковый особый друг Моту! Его язык должен вечно изучать Анасси, а не эту ядовитую блудницу! Вар! Вар-вар-вар! Вар!       Анасси ходила из стороны в стороны, затем остановилась, взяла аргонианина за морду, взглянула в глаза Моту, нервно пошевелила усами и сказала:       — Зачем, Моту? Зачем ты идёшь за ней? Она оставила тебя. Оставила Анасси. Она оставляет всех, и Алкош знает зачем. У этой женщина скума в голове и яд в устах. Милый Моту, дорогой Моту, замечательный Моту, скажи Анасси, — девушка спросила тише, едва сдерживаясь, чтобы самой не наброситься на аргонианина, сорвать с него одежду, располосовать его спину в тысячи алых нитей. Чтобы потом ублажать и ублажать, изматывать его до конца, пока его лазурная голова не забудет о коварной женщине. — Зачем ты это делаешь? Она такой же особый друг, как и Анасси?       Моту спокойно и стойко принял оскорбления и ругательства насчёт своей подруги. Такова её судьба, пока Моту не найдёт её сам. Анасси имеет право злиться и ящер это понимал.       — Я люблю её, Анасси. И она любит меня тоже. Я знаю это. Пусть оно выглядит совсем иначе.       Ответ аргонианина обрушился тяжелым весом на Анасси. Каджитка отпустила морду, прижалась ближе и заворчала.       — Глупый, глупый, милый, особый друг Моту. Анасси поможет, — скрепя сердце, сказала каджитка.

***

      Ночь была тёплой, но Ралер спешил вернуться в караулку. Проработав несколько недель на плантации среди рабов в достаточной тишине и скуке, наёмник знал, насколько это опасный знак. Всегда наступает неспокойное время. Всегда. Война. Пожар. Эпидемии. Скука — предшественник больших проблем, а лучше всего быть к ним готовым. И желательно быть в этом время в относительно безопасном месте. Если бы дружки из Камонны Тонг не играли в панцири, Ралер бы помочился в ближайший кувшин. А так ему пришлось дойти до пирса, который никто охранял, и справить нужду здесь.       — Наконец-то, — прорычал рыжеволосый наёмник. — Эти придурки так шумят, что я не могу сосредоточиться.       Стало легче, тревоги стали тише. Журчание воды успокоило Ралера, и данмер направился наверх. Звук падающих капель вдруг донёсся до его острых ушей. Данмер попытался обернуться, но чей-то тяжелый кулак врезал ему по уху. Наёмник потерял сознание и упал лицом вниз.       — Фу, — поморщился Моту, переступая через Ралера. Проклятый данмер выбрал просто удачное время, когда помочиться.       Спрятавшись у стены, Моту достал из кожаной непромокаемой сумки карту поместья.       «Анасси достала это для тебя, Моту, мой особый друг. Друзья из Гильдии сделали зарисовку всей плантации. А вот эта содержит подробный план поместья. Когда доберёшься туда, Анасси попросит тебя заготовить отвлекающий манёвр».       Пробежав по карте глазами, Моту спрятал её внутрь. Массера и Секунда скрыты за тяжелыми облаками. Прекрасно. Само поместье было отчётливо видно и отсюда, но аргонианина интересовало не оно. Ступая босыми ногами по траве, аргонианин шёл в тенях. Одетый лишь в чёрные штаны, держа в одной руке верёвку, в другой — кошку, ящер обошёл башню сзади. Мимо него прошагал один из охранников, держа перед собой фонарь. Глаза аргонианина упали на связку ключей. Ноги сами понесли его по траве. Верёвка затянулась вокруг шеи, крюк на кошке пробил рот изнутри. Охранник упал, пытаясь бороться с нападавшим, но тщетно. Потушив фонарь и взяв ключи, Моту забросил верёвку на выступ и забрался внутрь.       Обыскивай подвалы. Анасси знает, что Генир хранит свои сокровища там. Это паучья кладка, и Анасси хочет, чтобы её не было       — Как и есть, — Моту открыл крышку ящика, поднеся факел ближе. Пламя развеяло тьму и заплясало на тысячах крошечных кристалликов. — Лунный сахар. Наверное целые тонны. Это так ты собираешься подмять под себя рынок, Генир? — вслух спросил ящер.       Дверь была закрыта изнутри ключом, капли жирного масла стекали по ящикам. Достав из сумки маленькую двемерскую шкатулку, аргонианин выкрутил маленький встроенный диск. Должно хватить.       Анасси знает, что Моту обойдётся малой кровью. Но Анасси попросит Моту убить капитана Аншашасса. О, этого эшлендера Анасси так боится, так боится! Капитан отказался от своего народа, чтобы иметь много денег. Друзья Анасси из племени скажут ей спасибо, когда узнают, что этот одноглазый монстр мёртв       Холодный ветер подул из окна. Капитан Аншашасса поднялся со стола, заставив всех замолчать. Острый нос мрачного данмера поочерёдно указывал на четверых игроков. Единственный красный глаз с ненавистью осматривал караулку.       — Где Ралер? — мрачно спросил капитан.       — Ушёл отлить пять минут назад, — сказал данмер в броне из кожи нетча, нервно сглотнув.       — Прошло уже десять. Идите и проверьте его, — велел капитан. — И почему ещё не вернулся Орвел?       Воцарилось молчание. Игроки, бандиты, преступники и наёмники из Камонна Тонг бросали друг на друга взгляды. Капитан хмыкнул и вышел из-за стола. Не дожидаясь приказа, все остальные вышли за ним.       Ралера не обнаружили на посту. Орвела тоже. Более того, из загона сбежали нетчи, а гуары принялись топтать грядки. Капитан ругался и раздавал приказы, требовал разбудить рабов, и Генира заодно.       — У нас лазутчик, — рыкнул капитан. — Ищите его! Ищите у рабов, на пирсе! Ублюдок достаточно ловкий, это может быть…       — Капитан!       Единственный глаз Аншашасса в ужасе раскрылся. Из окон каменной башни валил дым. Стражники колотили дверь, но не могли её открыть. Проклиная всё на свете, капитан велел разбудить рабов, а сам направился в караулку за запасным ключом.       — Проклятые чужестранцы! — чертыхался капитан, открывая дверь в караулку. — Все беды от вас! Все!       Когда капитан схватил ключ, в окне пронёсся чёрный гуар. Личный питомец господина Генира Дрена, который имел отдельные конюшни. В темноте такого зверя было заметить трудно, зато услышать легко. Бегал он достаточно быстро. Аншашасс почувствовал, как по спине бежит холодок. Достав короткий меч, данмер медленным шагом двигался к дверям, ожидая нападения со стороны. Капля пота выступила на широком морщинистом лбу и стекла вдоль длинного острого носа. Закричав, капитан выбил дверь ногой и замахнулся. Пусто. Проворчав про себя, Аншашасс опустил меч, хмурясь. Выйдя на улицу, капитан увидел лицо Орвела, выглядывающее за стеной.       — Во имя Троих, что ты тут…       Аргонианин в штанах показался столь стремительно и быстро, что Аншашасс не успел среагировать. Голова Орвела полетела в данмера, но тот успел отбить её своим мечом. Моту ударом ноги отправил капитана внутрь караулки. Спина данмера снесла стаканы с полки на стене, которые разбились на толстые куски. Аншашасс бросился в бой, размахивая толстым мечом, но синий аргонианин ловко уходил в стороны. Когда Аншашасс промахнулся в очередной раз, ящер вонзил крюк кошки ему под рукав, ударил сначала по лицу, потом толкнул в живот, схватился за верёвку и притянул к себе. Аншашасс устоял на ногах и почувствовал, как верёвка оплетает его шею.       — Нет уж! — крикнул капитан, пытаясь сбросить с себя убийцу. Слишком большой для раба, слишком сильный. Удар локтя пришёл по морде ящеру, и тот отступил. Аншашасс сбросил верёвку и вновь ударил. Ящер отошёл в сторону, лезвие оставило след на стене. Аргонианин ушёл за стол, пнув тот на капитана. Аншашасс толкнул его в ответ, зажав ящера к стене. — Вот и конец!       Аншашасс замахнулся и едва не опустил лезвие на плечо. Ящер схватил монеты со стола и метнул в лицо капитана. Данмер промахнулся и вонзил лезвие прямо в стол. Аргонианин схватил за крюк на руке капитана и сделал круг в воздухе, выворачивая руку. Данмер захрипел, когда ящер потянул его на себя и ударил в нос. Раздался хруст, в глазах заплясали звёзды. Ящер резко опустил крюк вниз, ударил руку данмера о стол, вытащил крюк и вогнал лезвие в щёку капитана. Боль оказалась достаточно острая, чтобы Аншашасс выпустил меч и отошёл назад, пытаясь вынуть крюк.       Моту перепрыгнул через стол, вытащил меч из стола. Аншашасс, резко выдернув крюк и вспоров себе щёку, бросился вперёд.

***

      Генир заворочался в своей постели. С улицы раздавались крики, был слышен какой-то треск. Однако данмера разбудило не это, а чувство, что кто-то был в его комнате. Луны показались из-за облаков, но их свету препятствовала большая тень. Полуголый аргонианин, пахнущий кровью, стоял перед ним.       — Мутсэра Генир Дрен? — прохрипел Моту.       — Кто ты такой? — раздражённо спросил Генир, откидывая одеяло. Тонкое тело, ночные штаны, несколько шрамов на груди. — Ещё одна пешка аболиционистов?       Голос данмера звучал раздражённо. Генир уже привык, что его без конца пытаются убить. Рабы, деньги, преступность, слава. После смерти брата, эта должность была занята недолго. Местные шишки вовсю пытались прибрать Камонну Тонг в свои руки. И все потерпели поражение.       — Почти. Я принёс вам совместное послание. Ваш капитан пропустил меня. Протянул руку помощи.       К серым ногам Генира упала рука Аншашасса. Хозяин поместья только недовольно цокнул и исподлобья посмотрел на ящера. На пухлых губах заиграла улыбка.       — Надо же. Что-то новенькое. Ты меня почти удивил, рептилия. Но ты же знаешь, что я могущественный колдун, верно? — Генир поправил непослушные волосы на голове. — Неважно сколько моих людей ты убьёшь, я — неуязвим! Малейшие прикосновение ко мне — и я испарюсь! А потом мои друзья из Телванни найдут тебя и сделают из тебя такую жуткую пародию на живое существо, что сам Шеогорат запляшет от ужаса! Говори что тебе нужно и проваливай, — рыкнул данмер.       Милый мой друг Моту. Мой особый друг. Генир — могущественный чародей. Его ничто не может напугать, ведь его жизнь в его собственных руках. Много кто пытался сделать это, но они все были глупы. У них не было таких друзей, как Анасси. И у Анасси есть кое-что очень-очень важное. Прошу, возьми       — Чтобы вы оставили Гильдию Воров в покое. Каммона Тонг будет держаться от них подальше, — твёрдо сказал Моту, запустив руку в сумку. — И больше вы никогда не потревожите их. А ещё лучше — ты уберёшься отсюда и не вернёшься сюда.       В красных глазах Генира заплясали огоньки. Белая улыбка заиграла на тонком лице. Генир захлопал в ладоши.       — Браво. Ты звучишь убедительно. Кто тебя послал? Босмер? Каджитка? Имперец? Я уже всех не упомню, но я всем говорил одно и тоже. Это бизнес, — поднялся Генир.       Сутулый эльф едва доставал до груди Моту, однако на аргонианина смотрел без страха и сомнения.       — И так надо вести дела. Кто сильнее — тот и заправляет. А я достаточно сильный, чтобы держать эти н’вахов за их глотку! Не хотят платить — пусть убираются! Все считали, что мой брат может вести дела, но ещё никто не знает меня! Да я могу вот щелчком этих самых пальцев испепелить твою рожу в один момент! Что меня остановит, ящерица?       Моту вытащил руку из сумки, протягивая плюшевого гуара с глазом-пуговкой. Ярость на лице Генира сменилась ужасом. Это был всего лишь старый гуарчик, полный стежков и заплаток, но эффект был потрясающим. Генир побледнел.       — Плюшевый гуар Лларары. Когда ты учился в Тель-Восе, маленькая Лларара потеряла один глаз своей игрушки. Твой подарок ей. Когда Лларара первый раз порвала его, то сама научилась шить. Твоя дочь очень любит тебя и хранит свою игрушку, даже будучи уже взрослой.       — Как? — Генир в ужасе смотрел на Моту. Пухлые губы дрожали, плечи вжались. Волшебник стал ещё ниже. — Откуда ты… Где моя дочь? Что ты с ней сделала!?       Генир едва не вцепился в лицо Моту, но тот выставил игрушку перед собой. Словно щит, та не позволила хозяину вцепиться в ящера.       — Что ты сделал с моей дочерью? Ты монстр! Кто ты такой?! — нервно кричал хозяин.       — Неважно кто я, а важно, что пока я жив, твоей дочери ничего не угрожает, — аргонианин сделал шаг вперёд, заставив Генир отступить. — И если я не вернусь вовремя, жизнь шестнадцатилетней Лларары Оренти-Дрем превратится в нескончаемый лабиринт пыток и ужасов на какие только способны самые лучшие пыточные мастера, палачи и извращенцы. И каждый день ей будут приносить бумагу и чернила, диктовать письмо её отцу, которое будет приходить сюда. С подробными описаниями как и с кем она провела этот день.       — Не надо, — тихо сказал Генир, покачав головой. — Она тут не причём! Я специально отправил её в…       — Даггерфолл. Мы знаем, — мрачно сказал Моту. — И мы уже там. Можешь попытаться забрать её, но ты не единственный могущественный волшебник, — ящер подошёл ещё ближе, и Генир сел на кровать.       — Х-хорошо, — вспотел данмер. Глаза бегали в стороны, губы тряслись. — Я у-уйду. Уберусь прочь! Пообещай, что с ней ничего не случится, прошу тебя, — хрипло попросил Дрен. — Она моя доченька. Мой смысл жизни. Я затеял это всё только ради неё. Все эти махинации, Каммона Тонг. Ха, да пусть катится в Обливион!       Вдалеке раздался негромкий взрыв. Звуки пламени стали громче. Под окном пробежала горящая фигура и рухнула на землю, пытаясь сбить пламя. Генир поборол своё любопытство и смотрел на аргонианина, что стал огромным в его глазах.       — Мой склад сахара… — тихо сказал Генир, закрывая голову руками. — Там практически все мои труды! И труды брата! Т-ты уничтожил меня! Они будут искать меня! И Лларару тоже! Ты хоть знаешь, что они со мной сделают? Это были их запасы! Их! Общак! — закричал данмер, хватаясь за волосы.       Моту бросил плюшевого гуара к ногами Генира. Схватив игрушку, Дрен прижал её к себе, дрожа от страха. Внизу раздавались крики — слуги звали господина и бежали наверх. Аргонианин повернулся спиной к лидеру Каммоны Тонг и подошёл к окну.       — Теперь это уже твои проблемы. Два дня. И только.       Генир закрыл глаза, прижав к себе гуара. Когда слуги ворвались в комнату, испуганный до седины хозяин плантации сидел в своей кровати.

***

      В Пелагиад Моту пришёл уставшим и измученным. Голова болела, во рту стоял сильный привкус крови, а перед глазами стояло испуганное лицо Генира Дрена. У волшебника есть выбор: остаться здесь и обречь на смерть свою дочь, или же убраться и отправиться в бега со своей семьей. Каким бы ужасным ни был этот данмер, Моту чувствовал себя куда хуже. Играя по методам злодеев, ты уже ничем от них не отличаешься. Где-то в глубине души Моту надеялся, что Генир что-то придумает.       — Мой милый особый друг Моту. Анасси ждала тебя. Анасси очень рада тебя видеть!       Каджитка стояла у кровати, одетая в очень прозрачный наряд. Ткань покрывала часть плечей и доставала едва до коленок. Моту отчётливо видел плоский белый животик, упругие бёдра и сильные ножки. Соски было едва видно за тканью, как и самое интимное место снизу. Аргонианин тяжело зашагал к девушке, открыто пялясь на её грудь.       — Здраствуй, милая Анасси, — тяжело произнёс Моту. — Задание выполнено. Больше у тебя не будет проблем.       — Ах! — тихо воскликнула каджитка, беря Моту за подбородок. — Как рада Анасси, что милый Моту жив и здоров. Анасси специально подготовила это для тебя. Только для самых особых друзей она так одевается, — мурчала каджитка. Моту прикрыл глаза, слабо улыбнувшись в ответ. — Милый друг Моту, что с тобой? Анасси же красивая, да? Ты хочешь Анасси? — тише спросила прохвостка заглядываясь на его широкую грудь.       — По правде говоря, Моту устал, милая Анасси, — вздохнул ящер. — У меня нет сил, чтобы подарить тебе свой сахарный язык.       Анасси подняла уши, но потом улыбнулась и кивнула. Каджитка улеглась на кровать, приглашая Моту лечь рядом. Ящер лёг рядом, а Анасси положила щеку лазурного ящера себе на грудь.       — Анасси понимает. Анасси очень ценит, что сделал Моту, — девушка поцеловала его в лоб. — Спи, мой особый друг. Ты в безопасности.       Ящер повернулся к каджитке мордой и уткнулся ей между грудей. Руку синий положил на ножку Анасси, а та протянула её до бедёр, чуть задрав одежду.       — Друзья всегда помогают друг другу, — проурчала Анасси, прижимая здоровую голову ближе к груди. — Друзья всегда нужны.