Tomioka Giyuu knows how to love

Завтра снова тренировка. Завтра снова тяжелый день, от которого сил даже на поесть не хватит, не говоря уже о чем-то другом — упражнения на выносливость от Томиоки настолько тяжелые, что Хотару нередко падала на землю от бессилия, постоянно твердя, что больше не выдержит. Ее наставник, смерив девушку строгим и задумчивым взглядом, сдержанно кивнул, разрешив передохнуть две минуты — Саито удивленно ахнула и тут же поблагодарила его: столько времени на перерыв он ей еще не давал. Хотару улыбнулась своим воспоминаниям, вновь закрыв глаза и повернувшись на бок. Наверное, этот день был вчера, а может и позавчера — она точно не знала. Все дни, как один; все так похожи друг на друга, будто новый день никогда и не наступал, но нет смысла над этим задумываться, ведь сейчас для Саито главное заснуть, чтобы хоть на тренировку силы были. Однако сон никак не наступал, даже несмотря на то, что всё ее тело ныло от усталости. Она время от времени ворочалась на своем футоне, с тихим и нервным стоном переворачиваясь на бок и снова поудобнее зарываясь в одеяло — и так по десять раз. Сегодняшняя ночь была особенно тревожной и... печальной? Наверное, эта одинокая и холодная ночь напомнила ей о том, что случилось так давно, но несмотря на это ощущалось так ярко. Наконец Хотару приподнялась с уже продавленного футона, теперь разглядывая темные ладони перед собой. Совсем не спится, да еще и пить хочется. Впрочем, терять ей уже нечего: она, тихо приподнявшись с пола, на цыпочках побрела на кухню, стараясь не наступать на скрипучие доски. Всё же разбудить Томиоку сейчас было бы очень страшно. Саито, присев за стол вместе с чашкой с водой в руках, облегченно, но не слишком громко выдохнула. Она отхлебнула немного воды, глянув в небольшое окно: за листвой большого дерева виднелась луна, большая и яркая. Она казалась такой умиротворенной, но вместе с этим печальной, хотя как она могла выглядеть печальной? Это же просто луна. Наверное, Хотару показалось: она сама была печальной. — Хотару? — неожиданный и тихий голос Гию заставил ее вздрогнуть и испуганно уставиться на него. Он так незаметно прошел на кухню, даже не задев скрипучие доски. Такому мастерству не устанешь удивляться. — Т-томиока-сан? Прошу прощения, что разбудила Вас. Я сейчас же отправлюсь спать, — также негромко заговорила девушка, быстро поднявшись с пола и низко поклонившись ему. Вероятно, он стоял здесь давно, но из-за своих навязчивых мыслей Саито просто не заметила его. — Тебе тоже не спится? — Д-да, — она неуверенно подняла на него глаза — Гию, кивнув, молча подошел к столу и взял в руки чайник, повесив над выемкой с дровами, после чего поджёг сами дрова. — Я сделаю зеленый чай. Он поможет уснуть. После того, как успокаивающий напиток был готов, Томиока налил его в две чашки и, поставив на поднос, предложил Хотару выйти на террасу. Девушка растерянно встала из-за стола, а ее взгляд задумчиво засел на нем: — Н-но если демоны... — Нет, — уверенно бросил Гию, без лишних слов направившись на улицу — Саито поплелась за ним. Похоже, он был недоволен тем, что она засомневалась в нем. Томиока поставил поднос на пол, а затем присел рядом — катана на его поясе стукнула о дерево. Его взгляд зацепился за яркую луну, и, несомненно, ее вид завораживал. Хотару аккуратно села рядом. — Вам нравится? — Что нравится? — Столп, словно зачарованный, оторвался от яркого объекта, теперь глянув на девушку. — Луна. Она Вам что-то напоминает, Томиока-сан? Он замолчал, похоже, задумавшись над ее вопросом, а после вновь обернулся на луну. Его молчание было долгим и длилось, наверное, уже минуту. Саито стыдливо опустила глаза, прямо на горячий чай. Кажется, температура ее тела была такой же. — Простите, Томиока-сан. Я не имею права задавать Вам подобные вопросы. — Нет. Всё нормально, — спокойно и тихо заговорил он и, не оборачиваясь, взял в руки зеленый чай. — Тебе ведь тоже не спится. Его слова звучали не как вопрос, а как утверждение или, скорее, причина, по которой он спокойно отреагировал на вопрос своей ученицы. Она, последовав его примеру, тоже взяла в руки горячий чай. — Вы правы. Сегодняшняя ночь кажется мне тревожной. Она напоминает мне о той самой тихой и спокойной ночи, когда мои родители и мой брат были живы, — голос Хотару чуть дрогнул. Она подумала, что это от холода, поэтому отхлебнула немного чая. — А затем наступил рассвет. Гию лишь слабо кивнул в ответ на ее слова, будто не находя подходящих слов или же просто размышляя над тем, что будет правильнее сказать сейчас. Всё-таки ни с кем так близко и ни с кем так открыто он не беседовал. Томиока корил себя за то, что пригласил ее справить бессонницу вместе, однако было так хорошо, когда мысли наконец-то смогут вырваться наружу. Пускай и не все. — Рассвет — наше спасение и наша страшная боль, — невозмутимо проговорил Гию, после чего вновь поднес чашку к губам. — Моя сестра Цутако погибла незадолго до того, как наступило утро, поэтому новый день мне пришлось встречать уже без нее. Саито печально склонила голову вниз. В своих руках она сжимала чай, но не пила его: такой жест казался ей невежливым по отношению к Томиоке, ведь сейчас он делился с ней своими мыслями и переживаниями, поэтому она должна была внимательно слушать его. Редко увидишь Столпа Воды такого разговорчивого — похоже, это можно увидеть только тогда, когда у него бессонница. Когда молчание между ними было слишком долгим, Хотару обернулась на него, слегка улыбнувшись: — Я понимаю Вас. Мне жаль, что с Вами случилось такое же несчастие, как у меня. Примите мои соболезнования. — Спасибо, Хотару, — негромко произнес Гию. — Общая боль — это то, что объединяет нас, охотников. Мы все встали на один и тот же путь ради мести, ради тех, кто пал от лап демонов. — И ради того, чтобы защищать других от той же участи, — добавила девушка. — Я хочу стать сильнее, каким был мой дорогой брат. Он оберегал меня до последнего и в итоге погиб сам. Я больше не хочу, чтобы кто-то испытывал подобное. Голос Саито чуть дрогнул и тогда Томиока обернулся на нее, чтобы убедиться, что он не слишком задел ее своими словами. Темно-зеленые глаза девушки, опущенные к полу, покраснели и в них уже стала отражаться луна. Она негромко шмыгнула носом, всеми силами сдерживаясь от слез. Гию отвернулся, боясь, что своим взглядом только сильнее смутит ее. — Можешь выговориться, если тебе станет от этого легче. Хотару слабо кивнула, вздохнув: — Вы... часто скучаете по погибшим, Томиока-сан? Он немного помолчал, нервно погладив большим пальцем чашку: — Стараюсь не думать об этом. — Вот как. А я... всё чаще о них вспоминаю. Иногда мысли о них мешают мне спать, а если я всё-таки засыпаю, мне снятся кошмары. — Саито отхлебнула немного чая, уже холодного чая, после чего пальцем вытерла подступившие слезы, стараясь сдерживаться, но ком в горле ощущался всё тяжелее. — Что тебе снится? — спокойно спросил Гию. Его голос звучал совсем не отстраненно и не холодно, как это бывает обычно. Сейчас он хотел проявить сострадание к ней и даже какое-то уважение. Всё же она открылась ему, доверила свои мысли — он не мог просто наблюдать за этим. — К-как родители горят. Всхлип Саито вновь заставил его обернуться на нее: она стыдливо прикрыла лицо ладонью, ее плечи дрожали от неудержимых слез, которые ей так не хотелось показывать своему наставнику: она не хотела выглядеть перед ним слабой, она боялась его осуждения. Гию же думал только о том, что ему не стоило этого спрашивать. — Прошу прощения, Томиока-сан, — прошептала девушка, осторожно поставив чашку с недопитым чаем обратно на поднос. Она медленно поднялась с пола и неловко направилась в поместье, совсем тихо всхлипывая. Гию смотрел ей в след, почти поднявшись на ноги. Его губы приоткрылись в немом слове. Похоже, он хотел позвать ее по имени.

— Хотару?

— Прошу прощения. В-ваш чай был очень вкусным.

В ее голосе чувствовалась дрожь. Томиока прошел в ее комнату.

— Ты не выпила его до конца.

Девушка виновато обернулась на его темную фигуру — он лишь опустился на колени, поставив чашку с чаем рядом с ней на пол. Чай был горячим.

— Выпей до конца.

— Д-да, Томиока-сан.

Ей была приятна его забота. Она взяла чашку в руки — Гию поднялся с пола.

— Отоспись.

Он направился к седзи и перед тем, как закрыть, произнес:

— Сегодняшнюю тренировку начнем в полдень.