Я здесь ненадолго

Маленькие ноги шаркали по асфальту из-за хорошей, но ещё не идеально уверенной, как у надменных взрослых, ходьбы. Шестилетний мальчик с бумажным пакетом направлялся прямиком к мосту, иногда наступая в свежие лужи, оставшиеся грязными следами после дождя. Миньярд не задумывался, как и куда идти, уж за три раза успел запомнить. Пребывание в нынешнем детском доме предвиделось долгим. От него уже отказались одиннадцать семей и следующая не торопилась прийти в его жизнь. Несмотря на то, в скольких временных домах для сирот Эндрю уже был, котов возле них он находил всегда. И подкармливал, иногда экономя на самом себе, лишь бы эти создания, вызывающие жалость, поели и не кричали по ночам под его окном, дерясь за очередную крошку. Никто бы не подумал, что такой мрачный и безразличный ребенок, как Эндрю, любил именно котов, а не верных собак, и они отвечали ему тем же. Облизывали руку и ласкались к ней, словно были домашними котами, ожидающих ласки в каждый свободный момент. Погрузившись в свои мысли, мальчик и не заметил, как пришёл к заброшенной части моста, где люди постоянно сваливали пустые картонные коробки. Он, не торопясь, достал два контейнера с украденными кусочками курицы, и, открыв их, поставил на землю, приманивая котов. Эндрю на всякий случай отошёл на несколько шагов назад, чтобы пушистые существа не посчитали его сходу опасностью. Пусть мальчик приходит уже не в первый раз и коты его уже более-менее запомнили, он всё равно соблюдает собственно поставленные правила предосторожности. Первым из-за сваленных коробок вылез чёрно-белый Косатка, как его окрестил Эндрю, забавно подергивая носиком и принюхиваясь. Миньярд редко давал клички своим мяукающим друзьям, ведь понимал, что скоро переедет в совершенно другое место, а они так и останутся здесь. Но детская сторона иногда брала верх, и мальчик, показывая пальчиком в пластыре на того или иного кота, объявлял ему новое имя. Косатка звучно мяукнул остальным жителям "коробочного города" и подбежал к одному из контейнеров, принимаясь за трапезу. Следом за ним потянулся шлейф из других котов, таких же потрёпанных и таких же брошенных, как Эндрю. Только с ними Миньярд мог быть настоящим, не думая о том, что они его снова бросят. Или сдадут. Или заставят его страдать. Коты просто теплые во всех смыслах, что только существуют. Они согревают его в любое время года. За время общения с друзьями Эндрю ещё часто думал, что правильно говорят, что коты-волшебники - лягут на больное место, и сразу же пройдёт, только мягкая лежащая тушка останется. Но что если у Эндрю ноет что-то не физическое? Что-то настолько тонкое, что это не описать словами? Удивительно, но даже это лечить котам удавалось: кто-то потрётся головой о ногу, обернув себя хвостом, другой потрогает лапкой, спрашивая взглядом: "Господин кормилец, всё хорошо?", третий прилепится пушистыми лапками к штанине, когтями добавляя ещё несколько почти незаметных дырок, не желая отпускать, четвёртый взлетит белкой-летягой на плечо и поцелует в щёку мокрым языком, заставляя заливаться чистым, детским смехом, который не затронуло ни одной из случившихся неприятностей, до глупости простые положительные эмоции. У них были свои способы, выходящие за пределы общепринятой логики, которые работали безотказно. Эндрю мог всё время проводить с котами, посвящать их в свою жизнь, выслушивать про их, при этом не понимая ни слова, лечить раненных вояк в боях с собаками, перевязывая лапы, и греть в рукавах свитера, если была осень. Но на улице быстро темнело и подходило время уходить. Миньярду не хотелось бы, чтобы злобные дамы-воспитательницы нашли его здесь и начали отгонять от котов, а потом тащить в остро пахнущую лекарствами поликлинику делать прививки от всякой мерзости, якобы волнуясь о том, что он заболеет чем-то от мяукающих собеседников. Именно поэтому Эндрю, потрепав котов по шерсти на головах на прощание и собрав пустые контейнеры в сумку, отправился назад, самому себе обещая вернуться к ним завтра. Или в любой другой день. Но обязательно вернуться.