твоя лучшая тусовка

«добро пожаловать, ублюдки!» — гласила надпись на плакате, что висел на входе в двухэтажный коттедж. кадзуха нервно сглатывает, поправляя круглые очки. заходит в дом вместе с другими ребятами. их встретили знакомые и такие мерзкие рожи для блондинчика.  — какие люди, каэдэхара! — один из студентов с малиновыми волосами бьёт парня по плечу. — вот так сюрприз! совершенно не ожидали увидеть тебя.  — тем не менее, я здесь, — на выдохе произносит тот, проходя вглубь дома.  — о боже, сними эти ублюдские очки! к тебе же ни одна девушка не подойдёт! — из ниоткуда возникла знакомая девчонка с розово-голубыми волосами.  — так он у нас это, по мальчикам, — толкает очкастого локтем в бок.  — оу, точно! — хихикает одногруппница. — тогда к тебе ни один красавчик не подойдёт.  — так лучше? — тяжело вздыхая, студент снимает аксессуар, цепляя на грудной карман рубашки.  — в миллионы раз, чувак! — ликует одногруппник.  и вот эта странная парочка уходит по своим делам, оставляя парнишку наедине со своими мыслями.  итак, каэдэхара кадзуха — студент-первокурсник и ёбаный ботаник. как его занесло на такого рода мероприятие с громкой музыкой, алкоголем, потаскушками и наркотой? да кто ж знает чё у него на уме… в доме было полно народу, искусственного дыма, фиолетового света от диско-шара и разносилась очень громкая музыка. блондина несколько раз пытались затащить за барную стойку и даже в постель, но всё тщетно, он на такое не ведётся. и всё же один знакомый уломал этого отличника на одну единственную кровавую мэри.  вам честно сказать? пацана буквально выворачивало наизнанку от сочетания водки и томатного сока.  томаты он любил, но спиртное — на дух не переносил. да и нельзя ему такое, желудок слабый, да и весь организм в целом. совсем скоро кадзуху стало разносить. голова кружилась и подташнивало. ему предложили пойти наверх, но сразу предупредили не пугаться чужих стонов со всех сторон. парень так и поступил, поднялся на второй этаж коттеджа и стал искать пустую комнату с балконом. на полпути он плюнул на всё и просто сел у стены посреди узкого коридорчика. достал телефон и принялся листать ленты соцсетей. минут через десять со стороны лестницы раздались тяжёлые шаги, а затем грохот, будто кто-то упал. каэдэхара поворачивает голову и именно в этот момент какой-то третьекурсник толкает другого в стену, прижимая к ней.  — какого хуя, а?! совсем страх потерял, мудила?! — вопит рыжий парень с кудряшками, пиная соперника с тёмно-фиолетовыми волосами коленом в живот.  тот шипит, корчась от боли.  — твоего хуя ещё не ел, — усмехается, плюя на кулак и вмазывая по лицу рыжего.  студент буквально отлетает назад.  — я тебе сколько раз говорил не подходить к моим девчонкам?! да дохуя! — хватает фиолетоволосого за ворот футболки.  — да нахер мне твои шлюхи сда- в этот момент орущий неадекват, кажется тарталья, со всей силы бьёт своего лучшего друга скарамуччу в челюсть. послышался странный хруст. избитый кашляет, сплёвывая на пол кровь.  — шлюха здесь только ты, слышишь? — хватает дружка за щёки, заставляя посмотреть на себя. — сдохни, педик.  явно разозлившись, скара пинает тарта между ног и гордой походкой уходит. но некая слабость после столь смачной драки дала о себе знать и студент чуть ли не падает на пол, оперевшись на стену. сзади его кто-то подхватил.  — ты в порядке? — раздался тихий и крайне обеспокоенный голосок кадзухи.  скарамучча стирает с носа кровь и поднимает взгляд синих глаз на своего «спасителя».  — ты нормальный?

***

знаете в какой момент скар и кадзу переместились на балкон и стали мило беседовать? вот и они не знают. но сначала блондин обработал новому другу ранки на лице. откопал в комнате аптечку и оба пошли на свежий воздух. когда парнишка обрабатывал губу, то неосознанно взял студента за подбородок. понял он это, когда закончил, но этот калека, кажется, был не против подобного развития событий. убрав всё на места, парни стали обсуждать дела насущные. я сказал, что они новые друзья? вовсе нет, они до этого были достаточно хорошо знакомы. общались привет-пока, иногда в унике встречались и болтали на переменах, иногда даже переписывались. скар попытался выяснить, как такого тихоню занесло на тусовку, подобно этой, но ничего не вышло, блондин сам не знает, как так получилось. — блин, и как вы так вообще посрались, что аж до драки? — да, — морщится, — там очень долгая история. — оу, ну ладно, не хотел лезть в чужие дела, — снимает очки, снова цепляя на карман белой рубашки. — всё ок, не парься, — чешет сбритый затылок. друзья сидели на широком подоконнике. волосы, цвета пепельного блонда и ярко-алую, словно кровь прядь, раздувал лёгкий весенний ветерок. каэдэхара жмурит глазки рубинового оттенка, ведь внезапно нахлынула головная боль. на первокурснике та белая рубашка с рукавом до локтя, а сверху ещё одна, тёплая, в красно-белую клетку, с элементами коричневого, и серые зауженные книзу джинсы, на ножках белоснежные кроссовки. на скарамучче белая окровавленная оверсайз футболка и чёрные рваные скини джинсы, на ногах чёрные конверсы. — ты милый, — улыбаясь и смотря в пол произносит фиолетоволосый. — п-правда? — смущаясь, он судорожно заправляет за ухо пряди волос. — конечно. неужели тебе ни разу такого не говорили? — если честно…— теребит края рубашки. — ты первый. меня считают ботаником и «в этих ублюдских очках к тебе ни одна девушка не подойдёт». — блять, нормальные очки! не слушай никого, положи большой и жирный. — сейчас всё более или менее нормально, а в школе меня конкретно гнобили… — за красоту поди. — чего? — густо краснеет, устремляя взгляд на парня. — ты красив, это даже не секрет. — перестань…— губы трогает глупая улыбка, кою кадзу скрывает ладошкой. — на правду не обижаются, — поворачивает голову в сторону собеседника. — и запомни: чужое мнение не должно тебя ебать. просто отправь нахуй всех обидчиков, ты не достоин унижений. — зачем ты мне всё это говоришь? — поясняю за факты, — пожимает сутулыми плечами и кашляет. сплёвывает кровь. — боюсь, тарталья тебе что-то сломал… — не забивай голову ерундой, до завтра точно не помру. эй, ты в норме? блондин слез с подоконника и подошёл к перилам, наваливаясь на них. дышал крайне тяжело. — дурень один заставил осушить целый стакан мэри. — водка палёная? — надругательство над томатным соком! мне туда что-то подмешали походу, башка по швам трещит. — скорее всего наркота или кое-что для бурной ночи. — боже, не хочу даже думать…— поднимает голову всматриваясь вдаль и набирая в лёгкие воздух. студент вернулся на место и продолжил смотреть далеко-далеко в лес. если приглядеться, можно увидеть редкие огни ночного города, что остался где-то позади. — так хочу домой, — тихо бубнит парнишка, опуская пепельную макушку. — надоело это всё. эта тусовка, эти знакомые рожи, эти издевательства. всё надоело. — ты можешь высказаться, легче же станет, — говорит темноволосый, тоже смотря куда-то вдаль. — не хочу никого нагружать, лучше держать в себе. — ты не прав от слова ахуеть и нихуя. — вот и порешали… — кадзуха, — двигается чуть ли не вплотную к перваку, — посмотри сюда. и он смотрит, совершенно не понимая, чего от него хотят. в этот момент скар осторожно касается пальцами холодной щеки и накрывает чужие губы своими. у блондина губы очень мягкие и сладкие на вкус, немного пухлые и очень нежные, словно мягкое облачко или сахарная вата. у скарамуччи наоборот — очень сухие и грубые, с привкусом крови. чувствуется некая кислинка, его уста можно сравнить с твёрдой карамелькой или ириской. да, трудно жевать, но так хочется… каэдэхаре потребовалась минута, дабы осознать случившееся. его. блять. поцеловал. скарамучча. темноволосый, на удивление, целовал очень нежно, он мягко смаковал такие же мягкие губы напротив. целовал немного влажно, целовал со всей любовью и трепетом. боялся сделать больно. кадзу ответил взаимностью на столь неожиданное действо. слизывает подступившую капельку крови, аккуратно нащупывает ладонь парня постарше, переплетая пальцы. скар же подглаживает пухлую щёчку блондина, продолжая смаковать его уста. продолжалось это, кажется, целую вечность. оторвались друзья друг от друга, лишь когда губы стали чертовски болеть. кадзуха весь красный смотрел затуманенным взглядом в бездонно-синие глаза скарамуччи. он всё ещё не убрал руки с красивого личика. младшенький касается ладони темноволосого сначала пальчиками, потом полностью накрывает своей маленькой прохладой ладошкой. руки скара ужасно тёплые. — это… ч-что вообще было..? — нравишься ты мне, мальчик. кадзу отказывался верить в услышанное. ну да, сейчас над ним поиздеваются, потом жёстко кинут, захуесосят и пойдут грязные слухи про невинную овечку, отличника и тихоню. — ты шутишь, верно? да сто пудов шутишь, — тихо хихикает, стараясь не выдавать дрожи в голосе. — тогда почему ни я, ни ты не убрали друг от друга рук? вопрос застал врасплох. парнишке было приятно, что его вот так касаются, мягко гладят и нежно целуют. — не верю тебе, извини, — отводит взгляд рубиновых глазок. — как хочешь, — пожимает плечами, убирая ладонь от румяного личика. — но я могу хоть всю ночь доказывать тебе свои чувства. — и как ты собираешься это делать? да всё он прекрасно понимает, специально строит глупыша, на чистую воду хочет вывести. скарамучча лишь крепче переплетает свои пальцы и тонкие пальчики каэдэхары. — я могу сделать тебя чуточку круче и в глазах одногруппников ты залутаешь уважение. — блин, и как по-твоему? — лишу тебя девственности. от услышанного ушки заалели и волосы дыбом встали. чёрт, кадзухе тоже нравится скар, но он боится в этом признаться. вдруг старший реально издевается?.. ну и да, ботаник всё ещё ни кем не тронут, только собой, и то редко. — ты классный, но мне такого счастья не надо. да, кадзухе оно сейчас действительно не надо, вот только… он не помнил, как дошёл вместе с ним до постели, при этом страстно целуясь. о нет, целуясь — это ещё мягко сказано. они просто сосались. конкретно этот фрагмент ночи был как в тумане, но он чётко помнил, как долго скар не мог снять свои кеды, в то время как блондин уже давно избавился от кроссовок. парнишка тихо смеялся с ситуации, а темноволосый ворчал хуже старого деда. он помнил, как третьекурсник скарамучча устроился меж его ножек, эффектно снял окровавленную футболку, отбросив куда-то в самый дальний угол комнаты, навис сверху и принялся осыпать лицо с шеей мокрыми поцелуями, а после и засосами. помнил, как разлетелась вся их одежда по разным углам. помнил, как трогал руками чужой торс, а скар назло опускал костлявую ручонку, веля брать ниже. было ли первокурснику стыдно? конечно было, но он оставит эти чувства на втором плане. кадзу помнил, как аккуратно сжимали его бёдра, помнил как выгибал спину, прося большего, помнил как сладко стонал имя старшего студента тому на ухо, помнил как рычал и шипел скарамучча, буквально заваливая блондина комплиментами. он помнил и чувствовал, как его любят и осыпают нежными-нежными, сладкими-сладкими, мокрыми-мокрыми поцелуями. помнил, как сам горячо и с языком поцеловал темноволосого, помнил как запускал в эти тёмно-фиолетовые лохмы пальцы и теребил сбритый затылок, помнил, как старший стянул с шелковистых белоснежных локонов резинку, запуская в них пальцы и взъерошивая. кадзуха помнил и не мог забыть, как его касались в тот момент горячие и потные ладони, как эти пальцы обводили контуры его смазливой мордашки и растягивали… он блять отчётливо помнил, как его сначала вжимали в кровать и грязно трахали, а потом судорожно извинялись за столь необдуманные действия и вновь покрывали лицо, шею, ключицы, плечи, грудь и животик нежно-сладкими и влажными поцелуями. парнишка чувствовал на своей фарфоровой коже горячее, обжигающее дыхание, слышал хриплые стоны и рваное дыхание над ушком, его ножки то скользили по простыням, то скреплялись на торсе скара. ручки то обнимали, то в кровь царапали широкую спину. младший запомнил каждый сантиметр распалённого тела, его мягкие губы оставили сотню, если не тысячу, невесомых поцелуев на плечах, груди, лице и шее скара. ох, если тихоня кадзуха только заикнётся… ему сразу же не поверят, нет, даже слушать не станут этот бред сумасшедшего! не поверят, что какого-то там ботаника с первого курса лишил невинности сам скарамучча с третьего курса. мальчишка ещё никогда не ощущал себя настолько хорошо. темноволосый ладонью убирает волосы назад, после чего вновь кладёт на бедро. ведёт выше, поглаживая тонкую талию, затем ещё выше, щекочет рёбра. кадзу тихо-тихо хихикает. затем старший наклоняется, дабы вовлечь в жаркий поцелуй. толчки глубокие, медленные, в движениях нет никакой резкости. кадзуха помнил всё от начала процесса и до его завершения. помнил, как скар буквально молился на него и его хрупкое девственное тело, помнил, как поцелуи становились ещё нежнее и заставляли растаять, помнил, как плавился под этим грубым студентом, что около часа назад избил своего лучшего друга чуть ли не до смерти. помнил горячие руки, что сплетали пальцы вместе, помнил каждый сказанный комплимент, помнил каждый оставленный скаром и собой поцелуй, помнил, как двигался навстречу задом, уже не сдерживая себя. — и как тебе? — сбивчиво шепчет скарамучча, сваливаясь без сил на постель, перед этим оставив на мокром виске поцелуй. — я этого не забуду, — тараторит весь красный и уставший кадзуха. — правда? — хитро улыбается, целуя пылящую щёку. — правда, дорогой. каэдэхара помнил, как тяжело дышал после окончания всего и долго не мог восстановить дыхание, помнил, как скарамучча клялся в вечной любви, покрывал красное лицо поцелуями и крепко обнимал. помнил, как заплакал от осознания такой любви с заботой и носиком уткнулся в горячую оголённую грудь, помнил, как его обняли ещё крепче, поцеловали несколько раз в макушку и прошептали триллион нежностей. всю ночь они провели в обнимку с нежными поцелуями и таким же нежным бредом о вечной любви из уст скара. и видел только лунный свет, как под ними таяла постель.