20.07.22

— Ты как-нибудь называешь свои гитары? Обозначаешь их? Сперва Апо переговорил со всеми остальными в студии, и только потом подошёл к Майлу, засевшему в уголке со своей очередной породистой шестиструнной пассией. — Ну-у… — узкая ладонь легла на струны, пресекая звук; Майл поднял голову и посмотрел на Апо. Тот походил на большого ребёнка: растрёпанные волосы, любопытный взгляд со смешинками в уголках глаз, мятая рубашка, выбивающаяся из коротких шортиков, сцепленные за спиной руки… — Они отличаются по цвету. Эта вот зелёная, — Майл приподнял корпус гитары. — Ещё по форме, материалу, назначению… Апо перестал улыбаться, отвернулся и поджал губы: неужели и тебе сперва придётся доказывать, что я не дурак? — Понятно, — после нескольких секунд молчания бросил он. Апо качнулся на пятках, и Майл быстро вскинул руку, будто испугался, что он сейчас уйдёт. — Нет, подожди! Кажется, я понял, что ты имеешь в виду… Думаю, это и есть её имя, — Майл ласково провёл большим пальцем по струнам. — Зелёная. Апо мелко покивал: как неоригинально. Небось, только что придумал, чтобы выкрутиться. — Признаться, я не очень хорош в этом, — добавил Майл с виноватой улыбкой. Не очень хорош в чём? В креативности или в общении с малознакомыми людьми? Ну, привыкай, нам ещё работать вместе ближайшие несколько лет. Апо снова качнулся на пятках туда-сюда. — Я бы назвал Джокондой. В честь улыбки владельца, — он пару раз приподнял брови, пока говорил, а потом развернулся и пошёл прочь своей подпрыгивающей неровной походкой, так и не расцепив рук за спиной. Апо довольно быстро переключился на кого-то другого и не заметил, как Майл долго смотрел ему вслед.

***

Когда Апо минусанулся в первый раз, Майл не был к этому готов. Он шёл по тёмному коридору с гулко бьющимся сердцем; впереди белел свет небольшой уборной, куда, как предположил один из помощников режиссёра, Апо мог сбежать. Майл не знал, что именно произошло — все отводили глаза, пожимали плечами. Кто-то обронил «Он опять…». Опять. Почему ты не позвонил мне, подумал Майл. Как слать десятки сообщений в ночи о паре носков, подобранных к шейному платку — пожалуйста, а как чиркнуть пару слов при нервном срыве — так нет… — Почему ты мне не позвонил? Апо, склонившийся над раковиной, поднял голову и столкнулся с Майлом взглядом в отражении зеркала. При этом гнев, полыхнувший в его миндалевых глазах, обдал пришедшего жаром и заставил отступить. Подавив желание коснуться потеплевших щёк, Майл прислонился спиной к стене. — И что они сказали? — Апо проигнорировал вопрос. — Что я поднял шум на пустом месте? Что я слишком обидчивый? — он развернулся к Майлу, его руки опустились по бокам на края раковины, — Прим называла меня истеричкой?.. — уже тише. Сила, исходящая от него, была явно неземного происхождения. Будь ты гладиатором в древнем Риме, я бы поставил на тебя все деньги, невольно промелькнуло в голове у Майла, и проиграл бы всё до денария, потому что в самый ответственный момент ты бы отвлёкся на пролетающую мимо бабочку. — Нет, никто ничего подобного не говорил. «Опять»… — Что случилось? — Майл склонил голову набок и заглянул Апо в глаза; вышло слишком интимно, немного заискивающе. Неужели Апо не видит, что Майл готов? Готов вершить суд, восстанавливать справедливость — наказывать виновных и защищать пострадавших? Одно лишь слово… Апо поджал губы, отвёл взгляд и нетерпеливо застучал ногой о кафельный пол. Табунный конь, не знающий узды и выездки, четыре буквы по горизонтали, начинается с «н». В детстве Майл пересматривал «Спирита» каждую неделю. А разгадывал с бабушкой кроссворды и того чаще. — Они думают…. Из-за того… Мне кажется… — Апо несдержанно встряхнул головой, запрокинул её и свысока посмотрел на Майла, будто раздумывал, стоит ему рассказывать, или нет. Майл скрестил руки и молча продолжил ждать разъяснений. — У тебя когда-нибудь бывало такое чувство… будто ты не вписываешься? — Апо заговорил, не меняя позы, — Будто ты… кузнечик, попавший в стаю ящериц? И все вокруг ждут, что ты будешь выглядеть и вести себя, как ящерица, а ты… — он осёкся и быстро заморгал, полнимая взгляд к потолку. — Я собирался сегодня утром. И увидел моносерьгу… Я даже не планировал её надевать. А потом захотел надеть, потому что, знаешь, моносерьга… она одна. Так вот и я тоже, блять, всегда один! — по его щекам потекли крупные яростные слёзы, но Апо не обратил на них внимания. Майл смотрел на него во все глаза: пришлось напрячь все лицевые мышцы, чтобы не рассмеяться — и всё это говорит ему Апо! Апо, который регулярно вытаскивал его из угла, в который Майл норовил запрятаться во время общих сборов. Апо, который первый начинал непринуждённые беседы, затевал шуточные бои, без всякого стеснения подходил спрашивать дорогу и однажды даже помог Майлу вернуть не подошедшую кожаную куртку в бутик. Да. Я часто чувствую, что не вписываюсь. — Ну, конечно… у всех такое иногда случается, это нормально… — Майл сопроводил слова неуверенными взмахами руки. Разумеется, Апо ожидал услышать что-то другое. Он продолжал смотреть на Майла своими блестящими глазами. Майл замолчал, склонив голову в знак своего поражения: он никогда не был хорош в словах. Красивые нужные фразы, возникающие в сознании, проходили через фильтр непреодолимой природной застенчивости и звучали невзрачными банальностями. Когда он шёл по тёмному коридору на свет уборной, то не знал, что именно Апо ему расскажет. Майл был готов вершить суд, наказывать виновных, восстанавливать справедливость, защищать слабых, но он не был готов к тому, что Апо нужно будет спасать от самого себя. Уже пятая слеза на долю секунды зависла на смуглом подбородке, а затем сорвалась вниз. Почему ты не позвонил, как только почувствовал разгорающуюся внутри обиду, которая теперь обжигает во взгляде родных раскосых глаз? — Я… уже говорил… как-то. Что не очень хорош в… словах, — Майл поднял взгляд. Есть разные языки любви, как-то сказала ему психолог, — слова, прикосновения, время, поступки, подарки. Если не получаются слова, то всегда остаются ещё четыре. — У меня, наверное… Больше получается… делами, — Майл медленно кивнул, не отрывая взгляда от блестящих глаз Апо: надо было удостовериться, что он не против. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Майл порывисто оттолкнулся от стены, преодолел расстояние между ними и обнял Апо. Апо был тёплый, если не сказать горячий. Столько в нём силы, энергии, света; почему он выбирает сражаться в одиночку и растрачивать их непонятно на что до тех пор, пока не опустится на самое дно? Зачем понапрасну себя доводит? Руки Апо перестали напряжённо сжимать края раковины и мягко опустились Майлу на спину, где им было самое место. — Ну почему ты мне не позвонил? — едва слышно выдохнул Майл куда-то в шею Апо, на что тот лишь крепче прижал его к себе. — Я рад, что ты всё-таки пришёл, — пробормотал он в ответ. Пока они обнимались, Майл почувствовал лёгкую вибрацию в кармане штанов, куда быстро закинул телефон, когда пошёл искать Апо. Сердце, соображающее быстрее разума, раздулось в грудной клетке и заболело. Майл отстранился и в ужасе заглянул Апо в глаза. Неужели?.. — Стало легче. Спасибо, — тот, казалось, не заметил широко распахнутых глаз Майла. Апо небрежно смахнул слёзы, встряхнулся и положил руку ему на плечо: — Спасибо, стало легче. Пора возвращаться. Пошли? — не дождавшись ответа и не глядя Майлу в глаза, он слабо улыбнулся и вышел в коридор. Майл отстранённо двинулся за ним, по пути непослушными пальцами выуживая из кармана телефон. Три пропущенных от Апо. Ну конечно. Он звонил. Просто у Майла был отключён звук.