Шторм / Tempest

Джеймс собирался убить Сириуса. Уничтожить его. Жестоко, кровопролитно отомстить. Проклясть его будущих детей. Все его брюки, все до единой пары, повесить на флагшток в центре кампуса. Все секреты, которые он когда-либо рассказывал Джеймсу, опубликовать в интернете (ладно, Джеймс никогда бы не предал доверие Сириуса таким образом, но он подумывает обрить его налысо во сне). Всё началось с пари. Простого пари, на самом деле. Джеймс должен был без проблем выиграть, потому что кто бы мог подумать, что Ремус Люпин — милый, тихий Ремус Люпин — согласится встречаться с Сириусом, если этот идиот выйдет на поле для регби посреди матча и признается в своих чувствах. Не то чтобы Джеймс сомневался, что бедняга, который был предметом привязанности (читай — одержимости) Сириуса последние два года, разделяет его чувства, просто он никогда бы не подумал, что тот оценит такую публичную демонстрацию. Джеймс стоял в стороне с остальными членами своей команды, потрясенно откинув челюсть, когда Ремус сбежал с трибун и практически прыгнул в объятия Сириуса, прижавшись к нему губами. И вот он здесь. Разделся в туалете одной из студий художественного факультета, накинув лишь короткий халат, который ему вручила раздражённая ассистентка преподавателя, чтобы он мог прикрыться, пока идёт обратно в студию. Халат спускался только до середины бедра, ради всего святого, но он всё равно собирался раздеться перед всеми, так что какая разница. Когда Джеймс вернулся в аудиторию, студенты уже пришли, каждый сидел на табурете перед мольбертом, а их принадлежности лежали на маленьких столиках рядом с ними. Ассистентка объяснила ему, что студенты работают над созданием быстрых набросков, поэтому профессор будет заставлять его менять позы примерно каждые десять-двадцать минут. Профессор, пугающая женщина, несмотря на свою яркую и немного странную одежду, жестом пригласила его пройти в центр студии, где на платформе лежала белая простыня. — Мы начнём с разминки — 30-секундные позы. Всё, что вы запечатлите на бумаге, будет достаточно хорошо. Мы не стремимся к шедевру, народ, мы просто хотим, чтобы ваш разум был настроен на творчество, — сказал профессор классу, а затем повернулась к Джеймсу. — Мистер Поттер, будьте добры. Джеймс сглотнул, уставившись на профессора, как будто если он будет выглядеть достаточно жалко, то, возможно, сможет не снимать халат. Она прочистила горло, и Джеймс понял, что ему вряд ли так повезёт. Он ступил на освещённую платформу, тут же почувствовав себя как под увеличительным стеклом. Он заставил себя сделать глубокий вдох и позволил халату упасть на пол. Вот теперь он абсолютно голый. И двадцать студентов будут пялиться на него следующие два или три часа. К черту и всё такое, просто блядь. Да, Джеймс собирался убить Сириуса. Он мысленно пробежался по позам, которые подсмотрел в Интернете, и выбрал для начала легкую: ноги расставлены, как у танцора, руки небрежно, но изящно (надеюсь) перекинуты через туловище. Грубое царапанье угля или карандаша, или что там они использовали, о бумагу наполнило комнату. В этом звуке был такой ритм, что Джеймс почти забыл, что позади него было около пяти человек, которые смотрели на его голую задницу. Три девушки перед ним держались неплохо и казалось совершенно не обращали внимание на голого незнакомца с таким же голым, практически перед самым их носом членом. Он собирался убить Сириуса. — Меняй! — крикнула профессор, и Джеймс перешел в новую позу, слегка повернувшись лицом к новому ряду студентов. Страницы перевернулись, и царапанье началось снова. Джеймс решил, что смотреть на стену над головами учеников, вероятно, будет лучшим вариантом действий. Он снова двинулся с места, когда профессор подала знак, на этот раз нетерпеливо щёлкнув пальцами. Знаете, это было не так уж плохо. Он мог бы даже сделать это снова. Платили неплохо, и не то чтобы многие люди не видели его член или задницу раньше — дурацкие выходки в школе это обеспечили. В следующий раз Джеймс решил сесть на край платформы, в позу из картины Родена "Мыслитель" (чтобы показать, что у него есть не только мускулы). Когда он снова поднял голову, чтобы положить подбородок на ладонь, то встретился взглядом с одним из учеников, и ему показалось, что его желудок опустился на яйца. Черт. Серые, грозовые глаза смотрели на него так настойчиво, что Джеймс почувствовал слабость в коленях, даже несмотря на то, что сидел. Это были глаза парня. Черт. Почему в комнате было так холодно? Мало того, что ему пришлось выставить свой член на обозрение кучки незнакомцев, так ещё и в комнате было так холодно, что он уже чувствовал, как его достоинство пытается спрятаться, а это совсем не то впечатление, которое он хотел произвести на мистера Штормовые Глазки. Обычно он не хотел встречать привлекательных людей голым (это, конечно, на потом), но иногда нужно просто смириться с ударами судьбы. Голос профессора отвлек его от наблюдения за тем, как мистер Штормовые Глазки рисует его, от того, как этот серый взгляд скользил по его телу сверху вниз. — Хорошо, мистер Поттер, сейчас мы перейдем к более длительным позам, так что выберите что-нибудь такое, чтобы вы могли не двигаться некоторое время. Джеймс кивнул, пытаясь вспомнить одну из их с Сириусом полуночной исследовательской сессии. Он снова взглянул на художника, который выжидающе следил за ним, осмелев окончательно. Как он полагал: либо делай всё по-крупному, либо иди домой. Джеймс растянулся на боку, подперев голову рукой, и снова уставился на художника. Он согнул верхнюю ногу, поставив ступню на пол, а вторую выставил вперед, совершенно очевидно обнажив всё, что мог увидеть парень перед ним. Он смотрел мистеру Штормовые Глазки прямо в глаза, практически не сводя с него взгляда. Может, ему стоит прийти на ещё один урок? Он увидел, как мистер Штормовые Глазки опустил взгляд, а когда поднял глаза и увидел, что Джеймс наблюдает за ним, его щеки окрасились в восхитительный розовый цвет. О, да. Джеймс уже не раз видел такую реакцию. Ему потребовалось всё его самообладание, чтобы не ухмыльнуться. Мистер Штормовые Глазки, казалось, заметил это и усмехнулся. Он взял кусочек угля, решительный и сосредоточенный, и начал торопливо рисовать. Его взгляд всё время устремлялся туда, где Джеймс был открыт и обнажен, и, черт возьми, Джеймсу потребуются масштабные усилия, чтобы удержать маленького Джеймса (не то чтобы он был маленьким, но относительно, понимаете?) от реакции. Пердеж его отца. Тот раз, когда дедушкин ремень не был затянут как следует, и не только брюки, но и трусы свалились, когда он встал. Голая задница Сириуса. Тот случай, когда он нашел вместо налички вибратор в ящике маминых носков. Что угодно. Всё, что угодно, лишь бы его член не вызвал очень заметной реакции. Кроме того, он не хотел испортить рисунки учеников, если... изменит позу, скажем так, на их набросках. — Ты должен нарисовать модель таким, какой он есть. Размышления Джеймса были прерваны голосом профессора. Она склонилась над человеком, о котором Джеймс отчаянно пытался не думать. Мистер Штормовые Глазки смотрел на нее из-под невинно трепещущих ресниц. — Художественное видение? Профессор усмехнулась, но Джеймс видел улыбку на её лице, когда она уходила. Что он там нарисовал? Но, черт возьми, его кожу покалывало везде, куда бы ни посмотрел мистер Штормовые Глазки. Да кого вообще волнует зарплата? Он бы занимался этим дерьмом бесплатно, если бы мог смотреть, как он рисует, настолько поглощенный своей работой, что парень даже не заметил, как черный локон упал ему на глаза. Он был прекрасен. Если бы Джеймс мог нарисовать что-то лучше, чем “точка-точка-запятая — вышла рожица кривая”, он бы спросил, могут ли они поменяться местами, но он никогда не смог бы изобразить этого человека правдиво. Даже да Винчи или гребаный Ван Гог, или кто-то еще из этих засранцев не смог бы передать его неземную, необузданную красоту. Вот только сейчас он представлял себе мистера Штормовые Глазки на платформе вместо себя, раскинувшегося и томного. Обнаженного. Может быть, он не будет просто лежать. Может быть, он устроит шоу для Джеймса. Раздвинет ноги, потянется вниз и... Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Нет, нет, нет, нет. Джеймс и так очень, очень слабо контролировал свой член, и он не мог выдержать такое напряжение. Прошло, казалось, несколько часов, когда профессор, наконец, снова обратилась к классу. Рука Джеймса начала неметь в том месте, где держала его голову. — Хорошо, мы сделаем перерыв на 20 минут, а затем снова продолжим на последние два часа. Джеймс быстро встал, завернулся в халат и поспешил вернуться в святилище ванной комнаты. На самом деле ему не нужен был туалет, поэтому он неловко прислонился к одной из раковин, ведь даже его телефон остался в сумке в студии. Однако даже прятаться в ванной в одиночестве было лучше, чем пытаться вести светскую беседу со студентами, которые только что целый час пялились на его член. Дверь внезапно распахнулась, и Джеймс едва не забежал в кабинку, чтобы спрятаться, когда увидел вошедшего. К сожалению, парень, о котором шла речь, уже заметил Джеймса и шел к нему с наглой ухмылкой на своих красивых розовых губах. Это было незаметно, но на самом деле Джеймс почувствовал, как его затягивает в приближающийся вихрь. О, он в полной заднице. Штормовые Глазки остановился всего в нескольких шагах от него, а затем скрестил руки, медленно оглядывая Джеймса с ног до головы. Он чувствовал себя более обнаженным, чем в студии. Когда парень ничего не сказал, Джеймс понял, что ему придется сделать это самостоятельно, если он не хочет и дальше молча подвергаться пристальному взгляду этого человека. — Джеймс Поттер, — сказал он. Он прочистил горло и постарался выглядеть уверенно для человека, на котором был лишь маленький коротенький халат. Может быть, благодаря свободным рукавам его бицепсы выглядели хорошо. Да, хотя бы это неплохо. — А ты? Мистер Штормовые Глазки наблюдал за ним ещё мгновение, и Джеймс старался не съежиться под его тяжелым взглядом. В конце концов, он шагнул к нему, тонкие пальцы, кончики которых были измазаны углем, зацепились за узел халата Джеймса. — Это имеет значение? Джеймс сглотнул, его брови неконтролируемо поднялись вместе с чем-то ещё, скрытым под халатом. — Думаю, нет. Мистер Штормовые Глазки ухмыльнулся: — Хорошо. А затем он потянул Джеймса вперед за халат, другой рукой схватил его за шею, чтобы притянуть губы Джеймса к своим. О, черт. Да, это происходило. Ладно, Поттер, держи себя в руках. Черт. Дурацкое прозвище полностью подходило этому человеку. Джеймс чувствовал себя так, словно его внезапно затянуло в штормовой циклон, бросало то в одну сторону, то в другую, хотя на самом деле двигались только их рты. Он был полностью в его власти. Его собственные руки поднялись, чтобы отчаянно схватить его. Одна рука нашла путь к коротким локонам на затылке, а другая пыталась дотронуться до любого места, до которого могла дотянуться. Его свитер мешал, но Джеймс чувствовал грудные мышцы и мускулы рук парня напротив. Он был меньше Джеймса, худее и ниже ростом, но Джеймсу всегда нравилось быть немного крупнее своих партнеров, будь то мужчина или женщина. Это давало ему ощущение, что он может полностью заключить их в себя, укрыть и защитить от холодного, жестокого мира. Это также означало, что он обычно без проблем поднимал их на руки. Он ухватился за заднюю часть бедер парня и потянул. К счастью, парень пониже ростом понял и обхватил ногами бедра Джеймса, когда тот поднял его. Ощущение того, что его джинсы трутся о Джеймса, а между ними лишь тонкая ткань халата, заставило его почувствовать себя ещё более возбужденным, словно он существовал только для того, чтобы позволить этому безымянному незнакомцу делать с его телом всё, что тот захочет. Джеймс начал осторожно поднимать и опускать другого мужчину на себя, одновременно покачивая бедрами, потирая свой едва прикрытый член о все ещё одетый зад парня, как будто он уже трахал его. Каким-то образом Штормовым Глазкам удалось распахнуть халат Джеймса, хотя он был зажат между ними, и тогда он прижался джинсами к обнаженному члену Джеймса. Он приостановил свои слабые толчки, осознав, что он, по сути, обнажен посреди общественной уборной, лишь халат прикрывает задницу. Парень в его объятиях прервал поцелуй, когда Джеймс перестал двигаться, один уголок его губ дернулся вверх из-за его нерешительности. — Ничего такого, чего бы я уже не видел. Не то чтобы он действительно мог видеть член Джеймса, так как он был прижат к его заднице, но это было правдой. Джеймс сегодня слишком часто выставлял свой член на всеобщее обозрение, но эй, зачем плакать об этом, если обнаженка принесла такие плоды? Джеймс снова начал целовать его, чувствуя себя еще более отчаянным теперь, когда ощущал прохладный воздух ванной комнаты на своей коже. Он отнес мужчину в одну из пустых кабинок и глухо захлопнул за ним дверь ногой. Затем он поставил его на пол. Было бы невозможно снять с него всю эту одежду, продолжая держать его на руках. Быстро заперев дверь, он обернулся к мистеру Штормовые Глазки. Парень не выглядел взволнованным, если не считать очевидной выпуклости в брюках, в то время как Джеймс испытывал такое сильное желание, что боялся кончить от одного взгляда серых глаз, оценивающе изучающих его тело вдоль и поперёк. Джеймс шагнул вперед, его руки обхватили талию Штормовых Глазок. Господи, он был намного меньше Джеймса. Не в принципе маленький, а по сравнению с Джеймсом, чьи большие, огрубевшие руки выглядели так, будто могли обхватить его всего. Он был красивым и элегантным, в то время как Джеймс был широким и грубым. Когда он снова посмотрел в эти испепеляющие глаза, наблюдавшие за ним с весельем и озорством, словно он мог видеть всё, о чем думал Джеймс, он понял, что должен что-то сделать. Его пальцы нащупали пуговицу на джинсах, пытаясь расстегнуть ее, даже когда парень рассмеялся от восторга над его нетерпением. Джеймсу было всё равно. Он хотел только одного — член этого мужчины, в его руке, во рту, в заднице, ему всё равно где. Как только Джеймс расстегнул брюки, Штормовые Глазки принялся за дело. Он выбрался из штанов, а Джеймс наблюдал за происходящим с затаенным дыханием, забыв о собственном члене, в ожидании. Ебать. Даже его член был красивым. Длинный и слегка изогнутый. Немного тоньше, чем у Джеймса, и розовеющий на кончике, вызывая у Джеймса желание упасть на колени и поклониться ему. Парень снова засмеялся, вероятно, над глупым выражением лица Джеймса. Он взял его член в руку, слегка поглаживая тремя пальцами. Это прикосновение сводило с ума, но Джеймс мог поклясться, что мистера Штормовые Глазки оно дразнит куда больше, чем его самого. — Ты просто будешь смотреть? Джеймс почти хныкал. Этот человек собирался погубить его. — Взял это из сумки перед тем, как пойти за тобой, — он подбросил в воздух упаковку со смазкой, в то время как его вторая рука продолжала неторопливо ласкать его член. Джеймс усмехнулся. — О, ты выглядишь очень гордым собой, маленький развратник. Парень только застенчиво пожал плечами, а затем Джеймс снова притянул его к себе, говоря: — Давай, малыш. Их губы снова встретились, и Джеймс позволил себе погрузиться в поцелуй. Хотя он мог выдержать только до тех пор, пока нетерпеливое пульсирование между ног не напомнило ему, что они могут заняться куда более интересными вещами. Он схватил парня за плечи и развернул его, прижав к стене кабинки. Джеймс стягивал с него бельё, обнажая задницу, а тот снова смеялся. Несмотря на то, что Джеймс прижал парня, было ясно, кто здесь главный. Джеймс был просто на подхвате. Он опустился на колени, не обращая внимания на боль от бетонного пола, и раздвинул ягодицы мистера Штормовые Глазки. Блять. Как может задница быть красивой? Это немыслимо. Джеймс без колебаний наклонился и провел по ней языком. Шторм, который Джеймс каким-то образом поймал в ловушку руками, застонал, высоко и бездыханно. Его рука снова потянулась к плечу Джеймса, без слов передавая ему смазку. Джеймс продолжал лизать и сосать везде, где только мог, изредка шлепая его по заднице, просто потому что мог. Тем временем, незнакомец, на которого были направлены усилия Джеймса, стонал и жадно толкался в ответ на его язык. — Ещё, Джеймс, ещё, — требовал он. — Давай, у нас так не много времени, прежде чем нужно вернуться в класс, и ты должен будешь снова показать всем свой член. Мы же не хотим, чтобы он все ещё стоял, правда? — в его голосе звучал вызов. Почти как будто он осмеливался заставить Джеймса вернуться туда с красным, капающим и нуждающимся членом. Джеймсу всегда нравилось, когда им командовали и дразнили в постели, но, видимо, угроза эксгибиционизма и синих яиц была достаточной, чтобы подстегнуть его к действию. Он выдавил немного смазки на пальцы и неохотно оторвал рот от идеальной попки, стоящей перед ним, быстро заменив язык влажными пальцами, прежде чем парень успел запротестовать. Джеймс провел ими по его дырочке, наслаждаясь тем, как розовеет и мягко ощущается под его пальцами колечко мышц. Он бы с удовольствием поиграл с ним еще, посмотрел, как далеко он может зайти, пока на него не обрушится шторм, но времени на дразнилки и игры не хватало. Он осторожно, но настойчиво ввел один палец внутрь. — Джеймс, — требовательно прохныкал мистер Штормовые Глазки. — Ещё. Перестань играться и трахни меня. Если Джеймс и умел что-то делать, так это выполнять приказы. Он вставил второй палец и сразу добавил еще два. Мужчина застонал, выгнув спину. Джеймс вводил пальцы до тех пор, пока теснота вокруг них не начала ослабевать. Когда Штормовые Глазки начал нетерпеливо насаживаться в ответ, он наблюдал за этим, завороженный зрелищем, пока его имя не сорвалось с губ парня в жалобном крике. Он вытащил пальцы и быстро смазал свой член оставшейся смазкой. Учитывая, что никто даже не прикасался к его члену, он был на удивление твердым, настолько, что он подумал, что, возможно, сможет дробить алмазы этой чертовой штукой. Тем временем мистер Штормовые Глазки повернулся к нему лицом и стянул с себя брюки до конца, натягивая свитер, чтобы продемонстрировать длинные линии торса. Черт, он был похож на одну из тех оживших древних статуй. Его руки поднялись к плечам Джеймса, а затем он прыгнул. Слава богу, что у Джеймса быстрые рефлексы, иначе он бы его не поймал. Его руки подхватили его под бедра, а ноги обхватили талию Джеймса. Это была та же позиция, в которой они начали, но на этот раз ничто не мешало члену Джеймса сразу же найти желанную дырочку. Джеймс застонал, заставляя себя не насадить его отчаянно и резко. Ему удалось дотянуться вниз и направить член, а затем все, что потребовалось, это медленно опустить парня на руки, и головка его члена проскользнула внутрь. Мистер Штормовые Глаза откинул голову назад к двери кабинки и громко застонал, настолько громко, что если бы Джеймс не был полностью сосредоточен на теплой дырочке, в которую погружался его член, и восторге на лице парня, он мог бы забеспокоиться, что студенты, толпящиеся в коридоре, могут услышать. Джеймс начал двигаться почти бешено. Он поднимал мужчину вверх и вниз, каждый раз опуская его обратно на свой член. Сила давления вырывала из парня пронзительные, задыхающиеся стоны. Теперь Джеймс ужасно жалел, что у него нет художественных навыков, потому что ему хотелось бы сохранить это зрелище навсегда. Его память о парне со временем померкнет, но, Господи, какая-то часть его сознания знала, что никто и никогда не сможет сравниться с ним. А ведь он даже не знал его имени. Джеймс заставил себя сосредоточиться на шторме, который с каждым толчком быстро распадался в его руках, вместо того, чтобы заранее сожалеть о том, что это, скорее всего, только на один раз. — Черт, да, Джеймс, да, — скулил он. Теперь он двигал бедрами навстречу Джеймсу, беря то, что хотел. Джеймс смотрел вниз, беспомощно встречая каждый толчок, и наблюдал, как его член входит в парня, чей собственный член покраснел и тёк. — Давай, — сказал Джеймс, — я хочу увидеть, как ты кончишь. Кончи для меня. — Блять, блять, блять. Одна из его рук, которая держалась за плечи Джеймса, переместилась и быстро потянулась к его члену. Джеймс не знал, куда ему смотреть — на лицо с закатившимися от удовольствия глазами, или на его член, который подрагивал, когда он начал кончать. Джеймс начал двигаться еще быстрее, и стоны парня превратились в высокий, протяжный вой, когда Джеймс выжал из него оргазм. Джеймс уткнулся лицом ему в шею и продолжал двигаться, теперь уже в погоне за собственным удовольствием. Прошло совсем немного времени, прежде чем каждый толчок его бедер начал ослабевать, становясь все сильнее, но теряя ритм, когда он начал наполнять мужчину своим семенем. Он тяжело дышал, уткнувшись в плечо парня. Он оставался глубоко внутри него, даже когда перестал двигаться. Джеймс почувствовал, как пальцы вцепились в его волосы, а Штормовые Глазки начал нежно перебирать их. Они остались так на мгновение, только их медленное дыхание наполняло комнату, пока член Джеймса опадал. Это было приятно, успокаивающе даже после такого шторма. В конце концов, мистер Штормовые Глазки заговорил, тихо, словно не хотел прерывать тишину: — Нам пора возвращаться в класс. Джеймс кивнул ему в шею, сделав последний глубокий вдох, а затем аккуратно опустил другого мужчину на землю, осторожно позволяя своему члену выскользнуть. Мистер Штормовые Глазки собрал свою одежду и вышел из кабинки, не заботясь о том, что весь покрыт их спермой и в комнату в любой момент может кто-нибудь войти. Джеймс последовал за ним, его халат всё ещё был развязан и беспорядочно свисал с плеч. Парень достал несколько бумажных полотенец и передал несколько Джеймсу, который быстро понял, что на его члене и лобке осталась смазка, которая ему точно не нужна для позирования. Они молча вытерлись, а затем Штормовые Глазки начал одеваться. Джеймс посмотрел на себя в зеркало, думая, что что-то, что казалось таким грандиозным, должно было оставить какие-то видимые изменения, но ничего не было, и он вспомнил, что это был всего лишь анонимный перепихон в гребаном туалете. — Черт. Штормовые Глазки поднял взгляд от застегивания брюк: — Что? На плечах Джеймса было десять маленьких полумесяцев, в которые впились ногти другого мужчины. Он жестом указал на красные следы: — Думаешь, кто-нибудь заметит? Парень усмехнулся почти ожесточенно. — Надеюсь. И вот так Джеймс вдруг захотел запихнуть его обратно в кабинку для второго раунда, но скоро снова начнется занятие, поэтому вместо этого он неохотно начал поправлять халат. Когда Штормовые Глазки закончил переодеваться, он повернулся к Джеймсу, и его дразнящий взгляд вернулся. — Хочешь посмотреть, что я нарисовал? Джеймс приостановился, завязывая халат на талии. Часть его души не хотела знать, каким его видит этот парень, но он не мог сопротивляться. — Да, — он попытался небрежно пожать плечами. — Если ты хочешь показать мне. Мистер Штормовые Глазки взял его за руку и повел обратно в студию к своему мольберту. Он перевернул страницу с первым рисунком, нарисованным сразу после разминки. Это определённо был Джеймс, но совсем не такой, каким он был на самом деле. Он всё ещё лежал в той же позе, но его голова была откинута назад, рот раскрыт в экстазе, а член был твердым и стекал по животу, словно невидимая рука гладила его. Блять. Джеймс сглотнул. — Думаю, ты сделал мой член больше, чем он есть на самом деле. Парень ухмыльнулся. — По-моему, похоже. Джеймс собирался послать Сириусу подарочную корзину.