this is all enough

Джисон не знает, чего ему хотелось в эту минуту больше: выйти в поле и кричать без остановки, пока не пропадет голос, или наоборот замолчать дней так на шесть-семь. Не выходить ни с кем на связь, не ходить на пары. Просто лежать в кровати и смотреть в потолок. Или спать все 24 часа в сутки. В последнее время он все больше ощущал смертельную усталость от всего на свете: от учебы, от музыки, от друзей. Он вроде не делал ничего особенного: иногда пропускал пары, не слушал лекции, залипая на них в ленту твиттера. Ходил с друзьями в звукозаписывающую студию пару вечеров в неделю. Звонил маме по выходным. Раньше ничего из этой рутины не вызывало у Джисона желания закрыться в комнате и просто исчезнуть. Повисеть в вакууме без света и звуков. Максимум, поплакать полчаса под грустный плейлист и с новыми силами вернуться к нормальной жизни. Но к последнему курсу университета Хана настигло выгорание. Это было ожидаемо, но вместе с тем, вряд ли он мог с этим что-то сделать. В конце концов, у многих оно бывает перед самым выпуском. Музыка, которая раньше была отдушиной, и студия, где он закрывался с Чаном и Чанбином, бывшая когда-то самым безопасным местом для Джисона, — вызывали лишь негативные мысли. Хану хотелось быть одному. Постоянно. Чтобы его просто все оставили в покое хотя бы на неделю. Но он знал, что это просто невозможно. Выпускной курс, ему просто нельзя не появляться на парах, где преподаватели уже настолько устали от их потока, что пообещали автоматы только за посещаемость, лишь бы они уже выпустились и перестали позорить университет своим присутствием. Работа в студии с Чаном и Чанбином была отдельной историей. Хан был многим им обязан и просто не мог подвести. Чан нашел его случайно по объявлению в одном из студенческих сообществ. Маленький зеленый первокурсник Джисон пытался пробиться тогда везде и сразу же оставил комментарий, что он самоучка, скинул примеры своих работ в личные сообщения. Чан показал их Чанбину, и они вместе решили, что не упустят такого талантливого паренька. Так и работали втроем уже три года. В начале осени начали запись совместного альбома. Задач было много, все-таки их было всего трое, и никто со стороны не помогал. Хан понимал, если он уйдет, даст слабину сейчас, пострадают в первую очередь Чан и Чанбин, а не он. Поэтому каждый день через силу он плелся в студию, бросал рюкзак на пол и сидел несколько часов, уставившись в экран своего ноутбука. Пока парни выдавали идею за идеей, он мог неделями выжимать из себя один трек, который рядом не стоял даже с его первыми работами. Чан старался помочь как мог, исправлял, подсказывал какие-то моменты. Они вместе меняли лирику, музыку. Ну, как вместе, Чан предлагал — Джисон соглашался (даже если ему не нравилось). Не хотелось устраивать конфликты на фоне своего плохого настроения. Очень длинная черная полоса плохого настроения, что поделать. Хан прятался за «был в сети недавно», чтобы друзья ему писали меньше, отвечал односложно, отказывался от совместных посиделок, прикрываясь занятостью на учебе. В это время ему уже нужно было начинать писать дипломную работу. Но Джисон просто не мог найти силы, чтобы встретиться со своим научным руководителем. Вся цепочка «позвонить — договориться — прийти на встречу — что-то делать» заставляла его трястись от ужаса.

***

Джисон мысленно пробегается по делам на неделю: еще два учебных дня с домашним заданием, две встречи с Чаном и Чанбином и потом долгожданные выходные. Он снова и снова планирует побыть в выходные один, верит, что еще немного отдыха и все будет хорошо. Силы вернутся, настроение поднимется, и все в таком духе. И каждый раз ошибается. Он знает, что с такими симптомами люди, хоть немного заботящиеся о себе, идут к врачу: разговаривают с психотерапевтом, пьют выписанные таблетки горстями. Но Хан продолжает обманывать себя и делать вид, что он вполне сможет справиться сам. Джисон звонит Феликсу. Единственному человеку, который его выслушает и не будет задавать лишних вопросов. Феликс был его другом еще со средней школы, знал большую часть того, что происходит у Хана в голове. И Хан знал, что Феликс проходил через подобное. — Джи, все совсем плохо? — спрашивает Ли. Хан молчит. Что такое совсем плохо? И не совсем плохо? Все всегда одинаково. — Я не знаю, честно, — глотая слезы, отвечает он. — Я просто устал. — Понимаю. Может ты все-таки возьмешь перерыв? К семье съездишь, развеешься в дороге. Джисону просто нужно было сказать Чану и Чанбину, что он хочет взять перерыв хотя бы на несколько недель. Закончить все долги по учебе, пока все еще есть на это время и они не скопилось в огромном количестве. Собрать вещи и поехать домой. Это звучало так просто и так сложно одновременно. Он мог сказать Чану, что кто-то умер и ему срочно нужно уехать, что он заболел или что-то подобное. Но не мог сказать, что он просто устал. Потому что все устают. Они тоже устают. Чем его усталость отличается от их усталости? — Хочешь, я сам поговорю с Чаном? — спрашивает Феликс. Феликс встречался с Чаном последние полгода, они практически жили вместе. Для Феликса это не было чем-то сложным. Но Джисон не хотел так позорно прятаться за спиной лучшего друга. — Не нужно. — Джисон, тебе правда стоит отдохнуть. Выпуск не за горами. Тебе нужны силы. Если ты потратишь сейчас последние, отнекиваясь, ты себя в могилу сведешь. Феликс знает о чем, он говорит. Он правда переживает за друга, но понимает, простыми словами вряд ли что-то можно донести до человека в таком состоянии. Особенно если этот человек ставит других людей в приоритет, а не себя и свое самочувствие. Феликс сам такой. Его вытащили из этого состояния, бывшая (тогда еще настоящая) девушка просто записала к хорошему специалисту. А там уже и желание жить вернулось, и все прочее. — Я знаю, Ликс. Но я не могу, ребята, они… — Джисон. Послушай, они поймут. Вы сможете все отложить, передвинуть сроки. Просто скажи им. Феликс был прав. Но внутренние демоны Джисона твердили ему перетерпеть еще месяц-другой, и все будет хорошо даже без отдыха. Вместо ответа он просто очередной раз всхлипнул. — Я покупаю тебе билет домой на завтра. И слышать не хочу твоих возражений. Ли отключается (и делает себе пометку, пока Джисон будет набираться сил, найти ему психотерапевта). Джисон знает, что тот правда сейчас зайдет на сайт и купит ему билет до родного города. И может быть так даже к лучшему, что Феликс все за него решил. Единственное, что Хан решается сделать сейчас сам, это написать Чану. Джисон: Привет. Я тут сказать хотел, я плохо себя чувствую в последнее время. Можно я возьму перерыв на пару недель? Я понимаю, что выпуск альбома на носу, но я правда не могу. Чан: Привет, Сони. Я ни в коем случае не буду заставлять тебя работать, если тебе плохо. Я могу чем-то помочь? Джисон: Нет-нет, я просто хочу поехать домой на пару недель, чтобы прийти в себя. Чан: Хорошо, если что, сразу пиши! Хан сохраняет билет на поезд, уже присланный Феликсом, ставит будильник и пытается уснуть. Надеясь, что через две недели, когда он вернется обратно в университет, ему правда будет лучше. Обманывает ли он себя снова? Хотелось бы верить, что нет.