Мы обязательно встретимся

Nothing will be fine anymore.

Очнулась Кэтрин уже в другой зале, не менее большой, чем предыдущая. Мебели практически не было, тот же плиточный пол и жутко холодные стены. Девушка поморщилась. Все тело болело и было в кровоподтеках и гематомах. Где-то за дверью раздались шаги, а после в поле зрения оказалась Марлин. Она усмехнулась и подошла ближе. — Так значит… Ты с ними? — во рту было сухо, от чего слова давались с трудом. Блондинка лишь кивнула, не переставая ухмыляться. Страдания Хьюит явно приносили ей удовольствие. — Давно? — С пятого курса. — она пожала плечами так, словно ничего особенного в этом не было. Подумаешь, всего-то вступила в ряды убийц будучи подростком. — Всем вам было настолько плевать на меня, что я нашла поддержку в слизеринцах. — Снейп и Малфой. — лишь устало кивнула брюнетка, но от чего-то Марлин стала еще довольнее. — Не только они. — МакКиннон выдержала интригующую паузу. Возникло ощущение, что сейчас Кэт узнает то, о чем знать она точно не хочет. — Твой друг. Теодор Нотт. Кажется, сердце на секунду остановилось. Все существо Кэтрин не хотело этого признавать. Этого просто не может быть! Тот, кому она верила, кто разделял с ней ненависть к Пожирателям Смерти, сам оказался им. Противник зла всё время был этим злом. Брюнетка закрыла глаза, не позволяя Марлин увидеть навернувшиеся слезы. Мысли крутились в голове со скоростью света, пытаясь найти хоть какие-то моменты, где она могла бы догадаться о его причастности к Пожирателям. На ум ничего не приходило ничего такого, за что можно зацепиться. — Зачем ты пришла? — после продолжительной паузы спросила Хьюит. — Хочу понять, что Блэк в тебе нашел. В голове невольно начали появляться воспоминания. Одно за другим. Все, что ей говорили и все, что она слышала. — Блэк ведь все еще влюблен в тебя! — Только не смей снова влюбляться в нее! — С пятого курса они не помнят, что любят друг друга! То, как Сириус относился к ней… Безоговорочно верил каждому ее слову. Делал все, чтобы она только была в порядке, независимо от её собственных желаний. Просто был рядом и ставил ее в приоритет. Марлин подошла ближе. Брюнетка даже не стала пытаться встать: бесполезное занятие, если ее снова начнут пытать. — Чуть больше месяца назад он еще был твоим женихом. Причем тут я? — Кэтрин решила потянуть время, строить глупую. Хочется немного отдохнуть. В голову снова начинают лезть мысли о друзьях, которые тоже сидят где-то здесь, в мэноре. Хотелось верить, что живые. Вновь всплывают крики Алисы и Родольфус, удовлетворивший собственную похоть. Девушку передернуло. Слишком много мыслей для одного дня. — Был. Но это сейчас не важно. — МакКиннон задумчиво накручивает прядь волос на палец, продолжая. — Я видела, как он смотрит на тебя. Слышала, как он говорит о тебе. — и как вывод добавляет. — Он страдает, что вы не вместе, даже если и не признает этого. — Так верни ему воспоминания. Ты забрала часть его жизни, Марлин! — голос сорвался. В воздухе повисла звенящая тишина. На лице МакКиннон больше не было улыбки, а Кэтрин уже начала прикидывать, какое заклинание в нее полетит первым. — Он ничего не узнает. — блондинка села на корточки около Хьюит, внимательно вглядываясь в лицо последней. — И ты ничего не сможешь сделать, милая Кэтрин. То, с каким ядом она говорила, с какой ненавистью смотрела… Она решила, что никому, кроме нее, Блэк принадлежать не может, что «соперниц» надо ликвидировать. — Неужели малышка Марлин до сих пор влюблена в Блэка? — глаза брюнетки хитро блеснули. — Не волнуйся, я не против. Совет вам да любовь. — на лице появилась довольная улыбка, но мысленно Кэтрин сморщилась. Нет, Сириус и Марлин худшее, что может быть. Уж лучше пусть МакКиннон кинет Аваду, чем быть свидетелем такого. Неужели это ревность? Или просто желание обезопасить друга? Раньше ведь ее не напрягали их отношения. — Проблема в том, что он смотрит только на тебя. Но это… — блондинка достала свою волшебную палочку. — Легко можно исправить. — от её язвительного тона стало смешно. — Он безусловно скажет тебе «спасибо» за мою смерть. — Кэт не переставала нахально улыбаться. Все же это лучше, чем поддаваться страху. — Никто и не вспомнит о тебе. — Марлин поднялась, отходя от брюнетки. Дальше тянуть было некуда. Все же проблемно вести диалог с тем, кто желает стереть тебя с лица Земли. Кэтрин с трудом поднялась, держась за стену. Тут же пришло осознание, что чем злее будет Пожирательница, тем быстрее она убьет и меньше будет мучать. Спасибо за опыт Беллатрисе-почти-Лестрейндж. — Тогда передай Сириусу, что я его люблю. — кажется, глаза МакКиннон метают молнии. — Он просто потрясающий. На самом деле. — вряд ли бы Хьюит смогла сказать это Бродяге в лицо. Да или еще хоть кому-то. Доркас, наверное, на том свете празднует собственную правоту, а Джеймс кричит, что он всегда это знал. Кэт улыбается. Даже забавно, что именно сейчас она решила вспомнить Джеймса. Где-то внутри екнуло от осознания, как же сильно его не хватало все это время. Марлин с невероятной скоростью взмахивает палочкой и вот «Эверте Статум» с силой отбрасывает Хьюит к другой стене. У всех Пожирателей фетиш на отбрасывающие заклинания? Не меньше удивляло, что у брюнетки до сих пор не было ни одного перелома. — Круцио! — не успев прийти в себя, Кэтрин вздрагивает от дикой боли где-то внутри. С пола встать не получается, а тело содрогается в конвульсиях все сильнее. «Главное не кричать!» — проносится в голове брюнетки и она прикусывает язык так сильно, что во рту появляется неприятный металлический вкус. Приходится зажмуриться, чтобы ни одна слезинка не была замечена МакКиннон. Но эта немая тишина злила ее еще сильнее. — Круцио! Круцио! Круцио! — она кидала одно и то же заклинание раз за разом, будто это должно было доставить Хьюит еще больше боли, но после Трансмогрифианской Пытки Беллы «Круциатус» казался поблажкой. Боль была настолько сильной, что Кэтрин просто перестала ее осознавать. Тело продолжало биться в агонии, но вот разум уже этого не понимал. Где-то в спине почувствовалась тупая боль. Похоже, Марлин решила не ограничиваться одним заклинанием и покидать брюнетку по помещению. — Остолбеней! — чужой голос резанул слух. В ту же секунду боль остановилась. Тело жутко болело, но его больше не пытали. Кэтрин через неимоверное усилие разлепила глаза, пытаясь разглядеть спасителя сквозь пелену слез. — Пусти меня к ней! — надорванный голос. Сириус. Живой. Захотелось улыбнуться. Губы треснули от сухости. — Да отпусти же ты меня! Блэк все же смог вырваться из хватки… Тео?.. По Кэт будто снова прошлись «Круциатусом». Марлин не солгала. Почему она не солгала?! Блондинка же, парализованная, сидела в углу, довольно улыбаясь. Знала, как Кэт было больно. Уже не физически. Сириус подлетел к Хьюит. Мерлин, какие же сильные у него синяки под глазами… Брюнетка на дрожащих ногах поднялась и тут же оказалась стиснута в объятиях Бродяги. Было тепло. Впервые за последние сутки ей было так тепло. Она встретился с Блэком взглядом и он улыбнулся: тепло и ласково, словно они не находились сейчас в доме, полном Пожирателей Смерти, словно их не пытали весь день. Будто они сейчас дома, где-то рядом спит Гарри и они просто живут счастливо. — Что… Что с тобой делали? — почему-то в горле был комок, хотелось расплакаться лишь от осознания того, что никого из них не оставили безнаказанными. Каждого пытали. — Ничего. — Сириус беззаботно улыбнулся проводя рукой по волосам Хьюит. — Мерлин, ты такая красивая… — только сейчас Кэт замечает, насколько он изможден. Помимо синяков под глазами, щеки впали, скулы стали слишком острыми. А ведь прошли всего сутки! — Не лги мне, Сириус Блэк. — брюнетку разозлило, что он ничего не сказал. Почему его привели? Почему так спокойно дают им разговаривать? Почему он не рассказывает, что с ним делали? — Мы в плену весь этот чертов день, поэтому не смей даже думать, что я тебе поверю. — Бродяга снова улыбнулся. На потрескавшихся губах выступила капелька крови. Его лицо было избито, волосы мокрые, спутанные лежали не пойми как. — Блэк, пора. — Теодор подал голос, нарушая эту идиллию между Сириусом и Кэтрин. — Все будет хорошо. — шепчет Сириус, а у Кэтрин появляется ощущение, что ее сильно сейчас обманывают. Ничего не будет хорошо. Бродяга, не переставая улыбаться, оставляет на виске брюнетки поцелуй, ослабляя объятия, а после и вовсе отпуская девушку. Кэт вздрагивает из-за отсутствия опоры, но остается на ногах. Снова становится холодно. Боль от пережитых пыток возвращается, колени вновь начинают дрожать. — Разлучаешь такую пару. — Марлин картинно покачала головой, поднимаясь на ноги. Видимо, заклинание перестало действовать. — Марлин, прекрати. — Сириус чуть ли не с полным отвращением посмотрел на бывшую невесту. — Что с тобой? — только сейчас Кэт поняла, что Сириус ничего не знал. Ни про МакКиннон, ни про то, что она стирала ему память. Он не знал ничего. — Я все это время служила Темному Лорду. — она спокойно закатала левый рукав в качестве доказательства. Брюнет, стоявший и без того далеко от Марлин, отшатнулся как ошпаренный. В шоке он перевел глаза на Хьюит в немом вопросе. — Я сама узнала лишь несколько часов назад… — тихо прошептала брюнетка с сожалением и взглянула на Тео, который терпеливо стоял у выхода. Кого он ждал? Сириуса или?.. — Кэт, нам надо поговорить… — он кивнул в сторону двери, намереваясь выйти вместе с девушкой. Вопрос отпал сам собой. — Я… — Кэтрин сделала шаг назад. В голове, как сирена об опасности, носилась лишь одна мысль. Пожиратель. — Даже не приближайся к ней. — голос Сириуса был стальным. Тео спокойно подошел к брюнетке, осторожно хватая ее за руку. — Эй, об этом мы не договаривались! — Блэк шагнул чуть ли не в плотную к Нотту. Кэтрин дернулась, намереваясь вырваться из стальной хватки. — Пусти, Тео. — она дернулась снова. — Я сама пойду, слышишь?! — злость заполнила каждую клеточку. Пожиратель спокойно отпустил ее руку, развернулся и пошел к выходу из залы. Хьюит последовала за ним. — Кэтрин! — Сириус собирался было пойти за ними, но одного взгляда Теодора хватило, чтобы понять, что Блэк остается. — Так боишься за нее… — МакКиннон усмехнулась, доставая палочку. — А ведь завтра ты ее даже не вспомнишь. — Что бы ни было завтра, сегодня я ее люблю. — это последнее, что слышала Кэтрин. Дверь захлопнулась за ее спиной.