Маленькие зарисовки по доттолоне

      Удивительно, как в Дотторе сочетались 2 совершенно разные личности: увлечённый (иногда слишком) учёный, человек науки, реалист и творческий мечтатель.       Доктор метался между двумя этими состояниями, будучи наедине с собой. Для публики у него была припасена совсем другая личность: сбалансированная, идеальная. ***       Творческий кризис всегда надвигается внезапно. Медленно, но верно.       В очередной раз Доктор сидел перед пустым холстом, держа в руках сточенный карандаш. По лаборатории гулял холодный ветер, заставлявший поёжиться даже самых стойких к холоду людей, но не Дотторе, который был полностью погружён в свои думы.       Уже как месяц он не мог нарисовать ничего путного. Из-под дёрганных рук выходили только мрачные каракули. А если Второй Предвестник брал в руки краски, то всё, на что хватало душевных сил — это чёрное пятно на весь холст.       И пока Дотторе пытался просверлить холст взглядом, сзади послышался скрип открывающейся двери. Регратор. В последнее время он стал слишком частым гостем в лаборатории. — Ах, опять ничего не получается? Может, это всё же не твоё, Зандик? — с лёгкой усмешкой промолвил банкир, неспешно подходя к Доктору. Тот раздражённо нахмурился, снова услышав своё ненавистное имя. Сколько раз он говорил не называть его так? Раз 100 точно. Но Панталоне был будто глух к этим просьбам. Даже угрозы не помогали. Будь это кто-то другой, Дотторе уже давно бы осуществил все угрозы. — Просто нет идей, — в очередной раз отмахнулся учёный, вставая из-за мольберта. — Чего тебе? Опять из-за отчётов? Дельта разве не отправил их тебе вчера? — Дельта. Так звали одного из многочисленных клонов Доктора. — Можешь оставить меня хотя бы на один день в полном одиночестве? — Ни в коем случае. Я же должен быть рядом, если ты всё-таки родишь какой-нибудь шедевр. Право, шанс такого очень мал, — банкир не сдержал наигранного разочарованного вздоха. — Спасибо за ласковое слово. — Обращайся.       Более не обращая внимания на Регратора, Второй вернулся к холсту, а Девятый так и остался стоять рядом, внимательно наблюдая. *** — Ну и как успехи на художественном поприще? — Ничего путного, — учёный кратко глянул в сторону небрежно откинутой очередной полностью чёрной картины. — А вам, господин Регратор, всё не надоест спрашивать это у меня изо дня в день, — с полуулыбкой Дотторе сделал ход королём. — Никогда не надоест, — банкир смиренно принял поражение, совсем не расстроившись. *** — Панталоне, опять за своё? Я никогда не смогу нарисовать хоть что-то, если ты будешь так стоять у меня над душой! — возмущался Доктор, пока Девятый внимательно внемлил его словам, небрежно ухмыляясь. — О, и почему же? Вон, в этот раз вы нарисовали хотя бы что-то, кроме чёрного фона.       На белоснежном холсте гордо красовались карандашные очертания чьего-то изящного лица. — Как по мне, моё присутствие идёт вам на пользу. — Только вам так и кажется… *** — Зандик, ты не видел, куда подевалось моё кольцо? — в комнату заглянул Панталоне, демонстрирующий свою правую руку, на которой не доставало одного кольца. — Ты забыл его у меня вчера. Совсем уж ничего не помнишь, счетовод несчастный? — Дотторе, лёжа в своей постели, держал в руке карандаш, а рядом лежал незаконченный рисунок. Всё тот же. Очертания лица теперь приобрели чёткие линии, а также загадочная фигура обзавелась шеей и плечами.       В сторону Регратора полетело то самое кольцо, украшенное роскошным бриллиантом, чья цена, пожалуй, превысит пару годовых зарплат среднего работяги Снежной. Не слишком дорого по меркам банкира, но заоблачно для остальных. Впрочем, Дотторе, видимо, разделял мнение Панталоне, что это просто дорогая безделушка. — Благодарю. Как идут дела с рисунком? — Намного лучше. Посидишь со мной? Мне так думается лучше. — О, неужели ты сам наконец-то попросил меня остаться? — А вы не рады? — Рад. ***       Спустя ещё ровно месяц на картине уже был полноценный контур человека по плечи. Изящный. Идеальный. Вот только все ещё абсолютно бесцветный.       Панталоне теперь захаживал к Дотторе пару раз на дню, а тот уже не выказывал раздражения, как прежде. Иногда даже разрешал остаться у себя на ночь под предлогом «Уже поздно, можешь остаться, а то вдруг ещё наш сахарный мальчик расстает по пути к своему кабинету». Да, Второй любил так слегка поиздеваться над ним, но и Девятый потом легко отыгрывался по полной за каждую такую шуточку учёного. *** — Зандик, ты уже вторую неделю всё никак не покажешь мне рисунок. Неужели выбросил его? Или опять чёрной краской замазал? — Заткнись, Лоне. Не до того мне сейчас, — буркнул док. — Ах, у моего гениального учёного опять творческий кризис? — Регратор уже чувствовал себя как дома в Лаборатории и в комнате Дотторе, не стесняясь там иногда хозяйничать, пока Второй отлучался. — Ну давай, расскажи, что на этот раз, — будто с издёвкой говорил банкир. Но так казалось только на первый взгляд, на самом деле, тому правда было интересно, что же с его Зандиком приключилось на этот раз.       Совершенно не обратив внимания на такой тон, ставший уже родным привычным, Дотторе устало уселся на небольшой, но уютный диван, отделанный всякими рюшами и золотыми вышивками. Совершенно не в стиле Второго Предвестника. Этот диван — один из плодов хозяйничества Панталоне в покоях Доктора. Тот особо не сопротивлялся такой вольности Девятого, так как диван и правда был очень удобным и полезным.       Следом за коллегой, Регратор уселся рядом, в паре сантиметров от него. — Очередной неудачный эксперимент с образцами из Сумеру… — мрачно начал Второй. Спустя около часа Доктор уже самозабвенно спал на тёплом вороте дорогой шубы Девятого. Банкир лишь усмехнулся с такой редкой, но уютной картины. Кто бы мог подумать, что он будет чувствовать комфорт и уют рядом с «сумасшедшим доктором» в его же лаборатории? Даже лучшие астрологи Тейвата вряд ли бы предсказали такое развитие событий…       Вскоре и сам Регратор заснул, облокотившись на Доктора. ***       Ранним утром Панталоне разбудили лучи солнца, пробравшиеся в обычно всегда мрачные помещения лаборатории через окна, которые Дотторе забыл закрыть тяжёлыми шторами.       Под боком вместо учёного была только хоть и очень мягкая, но всё ещё обычная подушка, что точно не могла заменить Второго Предвестника. Нигде поблизости зубастого учёного тоже обнаружено не было.       Но вот тумба, стоявшая рядом с диваном, привлекла внимание счетовода. На ней лежал холст. Законченная картина.       На неожиданно ярком фоне был изображен человек по плечи. Правильная форма лица, шёлковые чёрные волосы, закинутые за плечо. Тонкие очки на серебряной цепочке подчёркивали красоту их обладателя. Плечи украшала роскошная меховая накидка, усыпанная несметным количеством драгоценных камней.       Вся фигура на картине будто излучала еле уловимый божественный свет, различимый только под определённым углом. Идеальная работа.