Гиперактивный Старскрим

      Я стоял на краю обрыва думая прыгать или не прыгать. Это, очевидно, была плохая идея со сломанной Т-шестерней, но соблазн был слишком велик...       — Старскрим, твою матрицу! — в последний полет мне не дал отправиться скорее раздраженный, чем испуганный, Тандеркрекер. Его уже знатно достало быть нянькой своего командира. — Деталь почти готова! Пожалуйста, потерпи парочку суток от эпичного самовыпила!       Я покосился на далекий туман, так заманчиво клубящийся внизу. Внутри него шел бурный поток химических реакций, заставляющий тучи светиться изнутри мутными красными огнями. Идеальное место, чтобы лишиться обшивки.       Подчиненный сразу увидел мою далеко не самую здоровую улыбку.       — Вот проклятье! Хочешь, чтобы мы тебя связали?! — он рванул меня за манипулятор, но я резко вырвался.       — Мегатрон, гад, бросил меня в одиночестве! А мне срочно нужно его прикончить!!!       — Скрим, ты опять бредишь! Спускайся в бункер, и готовься к вылету. Бой будет жарким.       Меня переполняла неконтролируемая энергия. Весь корпус мелко дрожал, сервоприводы подкашивались, все системы работали на износ, а внутренности скручивало от сильнейших спазмов. Я был взволнован настолько, что мне становилось физически больно. Мне нужно было что-то сделать, но я даже не представлял что. Время от времени я подсознательно пытался трансформироваться. Даже находясь в помещении. Даже понимая, что Т-шестерня повреждена и я оказываю на нее дополнительную нагрузку, что может привести к новым поломкам.       Тут я трансформировал предплечья в бластеры:       — Дерись со мной, жалкий червяк!!!       — Тандеркрекер базе! Старскрим слетел с катушек! Вышлите подкрепление! Его необходимо обезвредить! Да, это он ржет! Его голос совсем не похож на мой!!!       Я начал стрелять, но сикер без проблем уклонился, а после прыгнул в шахту.       А я остался один на скале. Мне страшно хотелось начать преследование, но... Способность соображать пока что еще не до конца покинула мой плавящийся процессор, постепенно начинающий выдавать первые сообщения о перегрузках системы. Меня тошнило, но я уже избавился от всего неотработанного энергона от чего к моей гиперактивности добавился еще и голод. Энергии было слишком много, и я понимал, что лучше мне станет только в полете.       Я упал на колени, борясь с желанием взорвать тут все к юникроновой матрице. Однако было очевидно — перестану себя контролировать и мне конец. Сикеры моей модели были абсолютно беспомощны в робо-моде, и от меня сразу же избавятся. Наконец для этого появиться веская причина.       Я с самой активации пользовался дурной славой, считаясь дефективным из-за слабого самообладания. Важная функция любого солдата — полное и безоговорочное подчинение вышестоящим. Но я много раз отличился излишним самоволием, постоянно таким образом подставляя всю свою партию. Если сломан один, то на переплавку нужно пустить всех, пусть моя программа и отличалась...       И тут я понял, что уже натворил слишком многое, напав на участника своей триады. Тандеркрекер точно не будет это больше терпеть и сам выступит за мою ликвидацию, как неисправного. Он ломал Т-шестерню даже чаще чем я и всегда сохранял самообладание, когда я практически сразу начинал лезть на стенку.       Выход из положения пришёл сразу — бежать, пока не поднялась подмога. В таком состоянии мне такой план показался безукоризненным. Вопрос только в том, как улизнуть от погони без трансформации...       В слепой надежде я уставился вниз. И мне подвернулась небывалая удача... Там летел маленький десептиконский транспортник. Проблема одна — он находился слишком далеко и очень низко. Был огромный шанс упасть мимо него или просто разбиться о его корпус... Но... Разве для элитного сикера это представляет хоть какой-то вызов? Я проходил и через более тяжелые испытания... Правда с наличием Т-шестерни.       И тут я услышал далекий гул лифта. Руки все еще были трансформированы в бластеры. Они дрожали, но были нацелены на люк шахты.       Показатели электропульса зашкаливали, давя и на того расшатанные квантовые связи.       А я задавался вопросом: почему в ситуации, когда мне так плохо, все хотят прикончить меня, даже не подумав о том, чтобы оказать помощь? Разве я настолько кошмарный солдат?!       Стало смертельно обидно. Я не заслуживал такого отношения к себе. Я не жалкий вехикон, чтобы смириться с участью вещи!       Невольно, избыточная энергия вырвалась из моих манипуляторов в виде мощнейшего выстрела. Причем абсолютно вовремя - из шахты показалась башка какого-то громилы.       Не знаю, что с ним стало дальше, ведь отдача выбросила меня со скалы. Слишком рано!       Там, наверху, глядя в непроглядную пропасть я был абсолютно уверен, что, оторвавшись от земли, впаду в панику. Так и произошло, но буквально через пару мгновений я пришёл в себя. Даже в робо-моде воздух был моей стихией. Меня захлестнул восторг. Я снова испытывал чувство абсолютной свободы, без которого было невозможно жить. А вместе с ним вернулось и чувство контроля. Я знал, что делать!       Радары указывали точное местоположение цели, она приближалась, и, если очень постараться, я мог бы ухватиться, за нее. Но... Мощность моих манипуляторов была очень слабой, к тому же я практически не ощущал это тело в пространстве, особенно если сравнивать с джет-модом...       Однако я не собирался сдаваться! Меня уже тысячу раз пытались прикончить, но я намертво вцепился в жизнь. Теперь мне осталось так же намертво вцепиться в транспортник.       Мгновение, второе. Окуляры не успевают засечь аппарат, но я знаю, что он несётся прямо на меня.       Вот мои когти задевают нечто, чувствуя на себе сильнейший удар и чуть ли не ломаясь от нагрузки. Они практически соскальзывают с плоской металлической поверхности, но в последний момент крепко впиваются в него.       Я чувствую, как приводы моего манипулятора рвутся, но он все еще крепко держится за аппарат.       Боль просто невыносимая, но... Это еще не самое страшное, что со мной происходило...       Я пытаюсь подтянуться, чувствуя, как рука начинает стремительно слабеть. В первый раз не получается и я практически срываюсь, но избыток энергии или мое стойкое нежелание наконец оборвать свои мучения делают свое дело — и даже слишком хорошо, мне удалось не просто подтянуться, а выбить ногами лобовое стекло и влететь внутрь.       Свалившись на пол, я сразу же огляделся. Руку жгло, из нее определенно вытекало что-то горячее, либо энергон, либо масло, либо все сразу. К тому же ее стало коротить. Это очень плохо!       На меня уже пялилось несколько ботов, а я вскочил на ноги, нацелив на одного из них бластер (больной манипулятор я даже не мог поднять). После такого аттракциона мне практически не стало лучше, даже напротив, я только начал сильнее нервничать.       Уже забыв о том, что я умею думать, я начал без разбору палить по незнакомцам, умудрившись пробить обшивку судна и вызвать его разгерметизацию. Сильный поток воздуха сразу же сбил меня с ног, а после по моей голове пришелся сильный удар. В глазах на мгновение померкло, но я не ушел в перезагрузку, решившись вслепую выпустить ракету в закрытом пространстве. Благо боеголовка разорвалась не внутри транспортника, успев вместе с моим обидчиком вылететь на поверхность.       Остальным членам команды стало не до меня, ведь им нужно было срочно посадить поврежденный корабль.       Я потерял чувство координации в пространстве. Окуляры постоянно отключались, а когда они запускались изображение в них плыло и двоилось. То же самое было и с моими мыслями.       Но я просто не мог остаться лежать на месте, буквально сгорая изнутри, начав медленно и мучительно подниматься.       Два выживших бота все же поняли, что я не отключился. Они не походили на военных, начав в ужасе жаться к панели управления, а меня мучило непреодолимое желание прикончить их и рухнуть вместе с этой проклятой посудиной.       — Помогите... — выдавил я, схватившись за разбитую голову. — Прошу, сделайте с этим что-нибудь!!! — я сорвался на крик, а потом понял, что все это время пытался трансформировать манипулятор обратно из бластера, но ничего не выходило. В нем начинала копиться энергия и я не мог это остановить.       А десептиконы пялились на меня как на воплощение Юникрона.       Невольно я снова выстрелил в стену.       — Мне нужна помощь!       — Это автоботское оружие! — пролепетал один повстанец.       — Твою матрицу... — вырвалось у второго. — И это они создали, чтобы подавлять нас.       — Молчать, уроды!!! — выпалил я, и рука, которую я с таким трудом вернул в нормальную форму, трансформировалась обратно. Проклятье! Проклятье! Я понимал, что, если выстрелю, то точно погибну. — Живо посадили эту посудину!!! Иначе прикончу вас всех!       — Но внизу кислотный шторм!       — Живо!!!       У парней не было выбора. Они поняли, что мне не до шуток. С неимоверным усилием, но я опустил манипулятор, плотно прижав его к корпусу, а потом начал ходить кругами, по полной "наслаждаясь" своим состоянием.       Другие сикеры точно вытерпели бы! Почему я так слаб?!       В конечном итоге я подошел к стене, начав биться о нее и без того раскалывающейся головой. Помогало хоть немного отвлечься. По моему фейсплейту от отчаяния и осознания собственной ничтожности начал литься раскаленный омыватель, по крайней мере та его часть, что еще не успела испариться. Вентиляционная система даже близко не справлялась со своими функциями при этом работая громче двигателя.       Тут я начал ощущать неприятное жжение спиной и затылком. Кислота из бреши в потолке стала лить внутрь корабля, постепенно разъедая обшивку, приборы и мой корпус.       Оставаться на этом месте было опасно, и я попытался залезть в какой-нибудь укромный угол, но это не давали сделать крылья, что уже были заметно обожжены.       — Что вы там копаетесь? Так сложно посадить дурацкий транспортник?!       Вскоре мне все это надоело, я отпихнул пилота от штурвала, а потом всем весом навалился на него.       Корабль начал стремительно приближаться к земле. Аппаратура судна сбоила, но моя благо все еще была в норме. Правда я сам был не совсем в норме. Нужно сесть максимально быстро и при этом не разбить эту дряхлую посудину. Но... Не зря же я сикер?!       Конечно, пилотировать свой корпус и транспортник совершенно не одно и тоже, но... У меня в программе были заложены необходимые данные.       Наконец я начал чувствовать, что пустил свою энергию в нужное русло. Нет, она не уходила в двигатель, но мне все равно нужна была тотальная концентрация, а это требовало сил.       Наконец я ощутил что-то сродни родному полету, однако мне было необходимо большее!       Снижение стало еще более агрессивным. Мне стало плевать на кислоту, и на то, что скалы могут повредить корабль, ничего страшнее с ним уже не случиться. Управление отказывалось слушаться, но для меня это было настолько обыденной вещью, с которой я сталкивался буквально каждый день, что даже не обратил на это внимания.       И вот, наконец, к моему огромному разочарованию показалась земля.       — Приготовьтесь к жесткой посадке!!! — выкрикнул я двум незнакомцам, даже не будучи уверенным в том, что они до сих пор живы.       Вот транспортник с грохотом врезается в землю, а я сразу же выскакиваю на улицу, начав безостановочно палить по скалам, пока мой взгляд не упал на подозрительного вида расщелину. Рядом с ней стояла пара автоботов, что сразу же заметили меня и помчались в мою сторону.       — Вы все поплатитесь, иаконские уроды!!! Запомните тот день, когда вы решились активировать меня, ведь он начал отсчет до вашей неминуемой смерти!!!       Вместе с энергией меня переполняла ярость. Эти твари сделали меня таким!       Несмотря на то, что на мне была автоботская инсигния, солдаты сразу же открыли по мне огонь. Но я прикончил их быстрее.       Из-за слишком сильной отдачи у меня стало болеть плечо. Как бы такими темпами у меня не перемкнуло контакты... Хотя, это сейчас меня беспокоило сильнее всего. Мне было необходимо разрушить что-нибудь до основания, и под горячий манипулятор попалась какая-то рандомная база...       Те двое горе-пилотов увязались за мной. Хотелось развернуться и испепелить их наконец, но мне было интересно, что двум безоружных десам понадобилось здесь.       Я повернулся к ним, напрямую спросив:       — Что вы тут забыли?! Советую вам бежать!       Один бот хотел возникнуть, но товарищ отдернул его:       — Приказ Мегатрона! Ему жизненно необходимо освободить одного пленника! Ты... Видимо не очень любишь автоботов... Может, поможешь нам?       — Я сказал уносите сервоприводы, если дороги ваши Искры! Я не собираюсь никому подчиняться!!! Особенно мегатронским опарышам!       Последней ракетой я выбил дверь в бункер, погрузившись во тьму...       Никого. Глухую тишину нарушал лишь неровный стук моих каблуков. Как же мне "повезло" с этой деталью! Я единственный имел внешние отличия от остальной партии, и это было одним из них...       Конечно так я становился выше моих подчиненных, но... Таким образом слишком сильно палилась еще одна моя уникальная особенность. Как-то вышло так, что я фемка.       Я попытался отбросить эти неприятные мысли. К тому же, какая к Юникрону разница как я выгляжу если скорее всего не доживу до рассвета?       Выйдя в коридор, я натолкнулся на какого-то автобота. Тот застыл посреди прохода, в шоке пялясь на меня. Судя по всему я в его глазах выглядел страшнее смерти — одна рука безвольно болтается на порванных креплениях, вторая с громкими щелчками то начинает трансформироваться, то схлопывается обратно, вся обшивка проедена кислотой и следами от выстрелов, но, думаю, сильнее всего его испугал мой абсолютно невменяемый взгляд.       — У нас нарушитель!       Этот гад связался с кем-то по рации, я сразу же прижал его к стене, начав сдавливать шейные магистрали. Почти сразу же по моим пальцам потек энергон. Одним рывком я распорол горло несчастному, а потом с силой пнул его труп.       — Проклятье!!!       Тут же по мою Искру сбежался весь бункер. Сначала я услышал грохот шагов, а потом меня окружило с десяток вооруженных солдат.       Меня окутала паника, я отчаянно пытался дать отпор, но манипуляторы не слушались. Вскоре я окончательно вывихнул себе плечо, все еще продолжая сопротивляться. Моя огневая мощь возросла в несколько раз, что могло бы меня спасти, если бы дуло бластера просто не разорвало изнутри.       Я был уверен, что меня точно прикончат. Однако этого не случилось...       Меня схватили, а затем потащили куда-то. Мой корпус был в ужасном состоянии, но энергия никуда не делась. Я не прекращал попытки вырываться, чуть ли не ломая себе конечности. Вскоре по моему фейсплейту вместо омывателя начали стекать капли расплавленного живого металла — перегрев был слишком серьезным.       Глаза жгло, я практически перестал видеть.       В конечном итоге меня бросили в камеру. Я сразу же вскочил на подкашивающиеся сервоприводы, упал, а потом бросился на энергетическую решетку, отскочив от мощнейшего болевого импульса.       — Вы все сдохните! Я прикончу каждого в этой проклятой базе! Всех автоботов и десептиконов, а потом вырву Искры Оптимуса Прайма и Мегатрона!!!       Тут я заметил, что у меня есть сосед через решетку. И я сразу же узнал его...       "Это тот сенатор, что спонсировал создание моей партии!"       Его бронированная туша беспомощно валялась в луже собственного энергона. Манипулятор был оторван по локтевой привод, весь его корпус покрывали глубокие шрамы, но хуже всего дело обстояло с головой... От фейсплейта были буквально оторваны куски, а те, что остались, еле держались на своих местах. Из открытой раны безостановочно тек омыватель, на полу смешиваясь с другими техническими жидкостями. Процессор был вскрыт. Отдельные его модули вываливались наружу, некоторые контакты были грубо сварены в неправильных местах.       Какое жалкое зрелище...       — Это ты одобрил мое создание?! — заорал я. — Если бы не стена, то я бы прикончил тебя самым жестоким способом!!! Тогда бы пытки автоботов тебе бы показались цветочками!!! Вижу, к тому же ты еще оказался предателем! Понятно... — у меня в рассудке промелькнула мысль. — Понятно почему я такой дефективный! Ты ненавидишь автоботов и создал меня таким нарочно, чтобы я страдал!!!       Сенатор поднял на меня покрасневшие окуляры. А потом скривился от боли:       — Я не вижу смысла заставлять кого-то страдать. Мне нужна лишь эффективность... — выдавил он, а после его вырвало энергоном.       Мне оставалось лишь бесцельно слоняться по камере и уже на полном серьезе думать броситься на напряженную решетку, чтобы наконец оборвать свои мучения. Руки жгло нещадно.       — За что мне все это?!       Я подошел к единственной материальной стене применив уже проверенную тактику — начал биться головой об нее, чтобы отвлечься. Как же это больно и унизительно! Почему они сразу меня не прикончили?!       В голову лезли навязчивые воспоминания о полетах. Как же мне хотелось в небо... Я не мог больше быть прикованным к земле. Не мог больше находиться в этой жалкой форме. Это был не я! Я - Тиран небес, и лучший сикер из созданных не должен ржаветь за решеткой со сломанной Т-шестерней!       Тут я услышал голос:       — Я не понимаю, в чем ты обвиняешь меня, ведь одобренный проект был безукоризненным.       — Безукоризненным?!!! — меня захлестнула ярость. — Почему тогда я прямо сейчас схожу с ума?! Ты сам говорил, что я слишком плохо подчиняюсь приказам!!!       — Я не рассчитывал, что незначительная погрешность в результатах будет оказывать настолько серьезное влияние на твою психику...       — Ну спасибо за расчеты! Как же я счастлив узнать, что являюсь незначительной погрешностью!       — Твои претензии не логичны... — он закашлялся, а дверь в помещение открылась. Внутрь вошло два автобота. Вскоре они открыли камеру моего соседа, а после поволокли его к выходу.       — Эй, этот урод мой!!!       А они даже не посмотрели на меня.       Теперь я остался совсем один.       — Что мне делать?! Что?!!!       Я начал ходить кругами по камере, высчитывая шаги. Какое же увлекательное времяпрепровождение...       — Я не заслужил это!!! Почему кто-то появился на свет в активационном центре, а я в шлаковой лаборатории?!       Сразу же вспомнился первый день моего существования, с ходу начавшийся с испытаний и наездов за то, что я держу голову во время построения под неправильным углом. Я не собирался подчиняться каким-то незнакомцам, тем более к тем, кто относится ко мне подобным образом! Пусть не путают меня с безвольными вехиконами!       Мне оставаллсь лишь бить стену ногой до тех пор, пока и она не сломается. Пока жители Иакона попивают конценчик и не знают плохой жизни, я каждый день надрываюсь, уничтожая врагов государственного спокойствия!       Какое там спокойствие?! Я видел, что творится за пределами столицы!       Время все тянулось, а я кричал, валяясь на полу, проклиная все что знал. Даже если получится каким-то образом выбраться, то автоботы навсегда останутся моими злейшими врагами! Я не заслуживал такого унизительного положения. Ведь мной помыкает даже мое тело.       Тут дверь в помещение с грохотом вылетела, отрикошетив от энергетической решетки. В образовавшемся проеме показалось два силуэта. Я не поверил своим окулярам. Это были Скайварп и Тандеркрекер.       Я замер на месте, и лишь дергающаяся нога показывала в каком я состоянии. Сикеры смотрели на меня с полнейшим отвращением.       — Эм... Внезапная встреча, — пролепетал я, чувствуя, как мои крылья медленно опускаются.       — Еще как, — без лишнего энтузиазма ответил Тандеркрекер. — Не думали, что услышим здесь твои крики.       Я криво улыбнулся:       — Может быть вы поможете... своему командиру?       — Может быть... Только вот ты им уже не являешься!       — Я все еще могу быть полезен!!! Прошу, помогите! — я упал на колени.       — Скрим опять унижается, — усмехнулся Скайварп.       — Не меньше тебя, — провентилировал Тандеркрекер.       Тут я перестал слышать гул решетки. Открыв окуляры, я увидел, что она исчезла.       — Мы видели, что ты сделал с коридором. Отряд Мегатрона передал, что пересекся с тобой.       — Отряд Мегатрона? Вы вели переговоры с десептиконами?!       — Сложная история... Оказывается, что мы принадлежим одному из них... И сейчас его нужно срочно спасти.       — Правда?! Я могу помочь вам! Но... Мне нужно небольшое техническое обслуживание...       Тандеркрекер закатил окуляры.       — У нас есть немного времени, так?       — Тебе его не хватит и на одну руку, — ответил Скайварп.       Сикер приступил к ремонту.       — Почему ты совершенно не умеешь терпеть боль?! — вскоре ему надоели мои вскрики.       — Может быть, потому что мне больно?!       — Просто кто-то до сих пор не знает, как пользоваться паяльником! — продолжал язвить Варп.       — Зато я умею пользоваться фрезой, хочешь сделаю красивую гравировку и тебя на крыльях?! — и тут он добавил. — Старскрим, ты, конечно, кретин, но мы волновались!       — Ага, волновались за то, что не сможете сделать из моего корпуса более удобные платформы? — пусть дальше извиняются.       Наконец манипулятор начал двигаться. Правда большая часть приводов все еще была либо разорвана, либо растянута, поэтому шевелить ей было очень больно.       — Что ж, господа, — я поднялся. - Вперед! Прикончим клятых автоботов!!!       Я сразу же рванулся к выходу, не дожидаясь остальных участников триады, а после постепенно начал прорываться вглубь базы, время от времени натыкаясь на других сикеров, что весьма неуверенно вели наступление, будучи совершенно неприспособленными к боям в закрытом пространстве.       Мне тоже доставляли жуткий дискомфорт узкие коридоры, пролегающие глубоко под землей. Я не понимал, как мне тут действовать — это просто не было прописано в программе.       Тесное пространство давило. Я постоянно задевал что-нибудь чувствительными крыльями. Меня это жутко раздражало.       В конечном итоге я выломал очередную дверь обнаружив цель. Вот ведь везение...       Остатки сенатора были прикованы к платформе. Теперь его голова была практически полностью разобрана. Остался один оголенный процессор, грубо смотанный изолентой. Сначала я был уверен, он давно умер, но услышал надрывистое гудение его вентиляции, и заметил, что его целая рука продолжает конвульсивно дергаться.       Такая картина вызывала у меня одновременно садистское удовольствие и жалость.       Я подошёл к поломанному телу, осторожно взяв все еще существующую ладонь. Она в ответ вцепилась меня, будто желая ухватиться за жизнь. Жаль, что он не понимал, что я напротив стану его смертью...       К сожалению, что у сенатора не осталось ничего от окуляров и он не мог увидеть мою улыбку. Я освободил руку готовясь насквозь прошить толстый металл...       Тут я увидел движение с боку, резко развернувшись.       — Не думала, что у этого зануды найдутся фанаты! — это была симпатичная золотистая фемка. Кажется, я где-то ее видел. Вот проклятье. Это Элита Один! Что она забыла на этой свалке?!       И тут я заметил стекающий с ее пальцев энергон. А, понятно... Сенаторша любит пытать кибертронцев. Не удивительно...       — Не думала, что мой бывший коллега окажется мерзким предателем! Хотя... Я ему никогда не доверяла. Юникрон знает, что происходит у него в процессоре. А вот ты... Милые каблучки... Мне бы такие!       — Заткнись! Сенатор мой!!!       — Ревнуешь? Хочешь поиграться с ботом? Вижу, что хочешь, но не можешь...       Как же мне мерзко стало от этих слов. Я без раздумий выстрелил. Но тварь легко увернулась.       — Хочешь поиграться с сильным мужчиной, сначала поиграйся со мной!       Тут она бросилась на меня, мгновенно уронив на землю. Ее денты впились мне в шейные магистрали, а острые когти залезли под броню. Тут она оторвалась от меня, дав проблеваться энергоном.       — Я была права!!! Ты и правда...       — Смолкни, шавка!!! — я сбросил с себя сенаторшу, а потом несколько раз почти вплотную выстрелил по ней. Ее корпус отлетел в другой конец комнаты. Но вскоре начал подниматься. А вот это вот реально пугало. Фемки страшно живучие...       Элита громко рассмеялась:       — Вижу тебе совсем никто не уделял внимания! Неудивительно, с таким фейсплейтом!       — Я сикер, а не подстилка Оптимуса!!! — через страшные мучения и непередаваемую ярость я поднял второй манипулятор, что бы продолжить обстрел сразу с двух бластеров.       Тут в пыточную ворвалась моя триада. У них был уникальный талант обнаружения меня по воплям.       Заметив прибытие подмоги сенаторша подорвала над собой потолок ускользнув через образовавшуюся брешь. А эти кретины даже не подумали начать преследование. Тандеркрекер сразу побежал к нашей цели, а Скайварп сел рядом со мной.       — Как ты стрелял из этого? - он указал на мою разорванную руку.       — Через непередаваемые страдания. Видите, я не бесполезен!       — Парни, он при смерти!       — Уже заметили, гений! — отозвался Варп. — Починишь?       — Не знаю, его Искра уже гаснет! Нужно срочно что-то делать.       — А если... Переместить ее... В другое место?       — Ты совсем тупица, с нами же нет фемки!       И тут окуляры обоих остановились на мне.       — Что?! С чего вы взяли, что я начну процесс единения Искр... С ним?! И вообще! Я не фемка!       — Ты уже спалился, Скрим. Всем это давно известно, — вздокнул Тандеркрекер.       — Что значит... Всем?       — Это значит, если ты не спасешь сенатора, то об этом узнает вся партия! Ведь все уже гадают, зачем их командиру каблучки!       Услышав шутку, Скайварп неконтролируемо заржал.       А я сгорал от возмущения. Пришлось встать и подойти к умирающему телу. В принципе он и правда не виноват, в том, что я получился... Таким! К тому же... Я страшно устал, и понимал, что просто так ни за что не уйду в перезагрузку.       Избыток энергии заставляет делать безумные вещи!       Пытаясь не обращать внимание на хихиканье парней я снова взял сенатора за руку. Он вяло откликнулся.       Этот смех все сильнее действовал на нервы!       — Заткнулись оба!!! — выпалил я. — Иначе прикончу этого урода, а потом и вас!!!       Я начал осторожно гладить чужую броню, понимая, что надо мной начинают брать верх чувства, которые я так усердно пытался в себе подавить.       Ну и какая разница! Я великолепен и у меня нет недостатков! Как бы хотелось в это верить...       Постепенно пленник начал реагировать на мои ласки. Видимо он очень плохо соображал, однако все еще находился в сознании, чувствуя страшную боль и при этом ничего не видя и не слыша.       Пустив ток, я понемногу начал открывать свой грудной отсек. Все же после короткого диалога с Элитой мне хотелось доказать себе, что я не безнадежен.       Как же это было низко.       Сенатор, все же поняв к чему идет дело, тоже активировал интерфейс-систему.       Вскоре я был зафиксирован на его корпусе.       И тут мне стало по-настоящему страшно. Я уставился на его искалеченную голову, и понял, что скорее всего испытаю это. Я никогда не проходил через процесс и даже не интересовался тем, какого это, поэтому мой процессор начал прокручивать наихудшие сценарии.       В последний момент мне захотелось прервать все это и закончить парад унижения, но... Надо мной взяла верх жалость. Или нечто более садистское. Мне не хотелось, чтобы он умирал. Пусть продолжает страдать дальше. Каково ему будет жить без головы?!       Наконец моя Искра стала покидать тело. Мысли погасли, но чувство самосознания осталось, хотя нет... Это было нечто совершенно иное. Я стал своей же сутью. В подобном состоянии нет качеств, которые ты пытаешься утаить в глубинах разума или игнорировать их. Все всплывало на поверхность и сплавлялось в неделимое целое. Страхи, амбиции, глубокие и мелочные эмоции... Это такое состояние, когда ты не чувствуешь ничего, ведь являешься чувством.       И тут произошло оно... В меня вторглось нечто абсолютно чужеродное вызвав мгновенное отторжение. Я не мог принять это!       Весь процесс снова был на грани срыва, но я сумел сдержаться.       Абстрагироваться было невозможно и мне осталось лишь смириться и чувствовать... Чувствовать за кого-то другого.       Чувствовать его боль, ужас, такое же отвращение к процессу. Судя по всему, он понял, куда попал, и моя Искра показалась ему очень неприятным местом. Но... Он не мог вернуться обратно в тело. Сейчас я полностью осознал, какой кошмар ему пришлось пережить и по сравнению с этим то, что испытывал до этого я, было просто экстазом.       Его мироощущение кардинально отличалось от моего. Он был покорным, спокойным, рациональным и не имеющим абсолютно никаких амбиций. Сенатор умел подавлять эмоции и не позволял себе их выплескивать. Однако он не был полностью их лишен. В нем была робкая сентиментальность, раздражительность, пылкая увлеченность и желание найти понимание. Это даже как-то трогало. Трогало... Эхо? Здесь? Но... У него было то, чего не было у меня — способность к самоконтролю. Я видел эту черту, но не был способен ее осознать и тем более перенять. И это выводило из себя.       Тем временем процесс затянулся. Продлевать его дальше было опасно. Я начал чувствовать, как наши Искры медленно начинают сливаться воедино. Было неизвестно, закончил ли работу Тандеркрекер, и я решил тянуть до последнего. Сенатор сам бы ни за что меня не отпустил, хоть ему и не нравилось, что он видел. Я знал все тонкости его реакции. Он не понимал, кто я, и считал все это проявлением насилия и насмешки, усиленно отказываясь понимать, что я, напротив, спасаю его. Но... У меня тоже не выходило показать свои благие намерения. Только глубокую неприязнь к нему как к личности.       Однако было что-то еще... На самом деле в этом сумбуре было трудно что-то разобрать. Пленник испытывал очень сильные, явно до этого не свойственные ему чувства. И он боялся их чуть ли не больше чем меня. Но при этом я заметил какой-то проблеск. Это напоминало? Надежду? Его суть будто тянулась ко мне, пыталась понять... Испытывала нездоровый интерес. И почему-то мне стало казаться что не только исследовательский, чего можно было ожидать... А самое главное что моя Искра откликнулась на такое "внимание".       Наконец мне все это окончательно надоело. Я разорвал связь, на последствие получив ментальный удар зарождающегося отчаяния.       Окуляры активировались. Мысли тоже.       Я слез с тела, покосившись на Тандеркрекера. Тот покосился в ответ, а потом кивнул, показывая, что план сработал. А я рухнул на пол, все еще с распахнутой грудью. Но после сразу же вскочил на сервопроводы...       После все мы сели в погрузчик, нужно его было перевести в ближайший десептиконский форт. Надо мной все же сжалились, уложив в крио-камеру.       Очнулся я уже в медпункте. Там меня, как пленника привязали к платформе, чтобы я себе ненароком ничего больше не повредил. Конечно, мне было очень плохо и я пытался вырваться с такой силой, что ломал себе конечности, однако медики даже слова не сказали в мою сторону. Вот это сервис! Автоботы точно бы не стали терпеть...       Процесс единения Искр полностью опустошил меня. Я приступил к нему против своей воли, не испытавая ничего к оппоненту. Это заставляло меня чувствовать себя грязным.       Я знал, что сикеры шепчутся об этом случае за моей спиной, хотя... Кажется они сдержали свое обещание, так и не рассказав никому подробности того, как нам удалось вытащить сенатора из колодца Искр.       В конечном итоге меня починили, все-таки восстановив Т-шестерню. Заодно они накачали меня еще большим количеством энергона, ведь его запасы смертельно истощились. Но какое это теперь имеет значение? Сейчас я выйду на улицу и наконец оторвусь от бренной земли.       Но... Мне пришлось сбавить обороты.       — Командир Старскрим! — ко мне подбежал какой-то вехикон. Он был без маски, так что я в полной мере сумел оценить смену выражения его фейсплейта при виде меня. Думаю, понятие "совершенный сикер" он воспринимал немного по другому. — Вам поступил приказ от Мегатрона, сейчас же выйти на плац!       — Это может немного подождать, — я отпихнул жалкого кона.       — Он хотел вознаградить вас и повысить ваше звание... — пролепетал солдат.       — Пусть запихнет это звание себе в воздухозаборник! — и тут я остановился. Может быть у меня появился шанс раз и навсегда изменить свою жизнь? Несколько мгновений помявшись, я решил-таки сходить на церемонию...       Выйдя на улицу, я увидел черное бескрайнее небо. Оно звало меня, и я невольно начал чувствовать судороги внутри Т-шестерни.       — Старскрим! - ко мне подбежал Тандеркрекер. — Живо на построение!!!       Он схватил меня за манипулятор и поволок в сторону. А я не мог оторвать глаз от бесконечной вышины.       Все сикеры, кроме меня, встали по стойке смирно. Мне уже было плевать кто что скажет. Если кто-то начнет упрекать меня, то я развернусь на сто восемьдесят градусов и к Юникрону покину это место. Я сбежал из одной тюрьмы и не намеревался задерживаться во второй.       Наконец я увидел главу повстанцев. Никогда не встречал Мегатрона вживую, мне даже не довелось увидеть его выступления на арене, поэтому я был весьма обескуражен его внешним видом — обычный шахтер с парочкой модификаций и имеющий довольно высокий рост для этой специализации. Еще больше меня шокировало появление бывшего сенатора. Место, где у него когда-то находилась голова было полностью замотано изолентой, из-под которой торчали устройства непонятного назначения — скорее всего сенсорные датчики, сделанные кустарным способом. Он что-то говорил лорду. Оказывается, он каким-то чудом сумел сохранить свой голос, но... Его интонация сильно поменялась, став еще более безразличной и механической. Либо у него возникли какие-то повреждения в процессоре, что не мудрено, либо же это следствие пережитой травмы.       Он явно не знал, каким именно образом мы его спасли, но мне все равно стало не по себе от его появления. Что если он меня узнает?!       Возможно он и вовсе ничего не видел, но я все равно невольно начал жаться в сторону.       Вскоре Мегатрон обратился к нам с речью, которую у меня не было желания слушать. Мой разум уже давно покинул землю.       Наконец он подошел ко мне:       — Вижу, тебе не слишком интересны все эти формальности, Старскрим. Но. Мне необходимо задать тебе вопрос — присягнешь ли ты на верность десептиконскому делу?       — Присягну только в том случае, если ты назначишь меня командующим ВВС! — резко заявил я. Все сикеры в шоке забыли о дисциплине повернув ко мне головы. А лорд лишь усмехнулся.       — Пока ты первый кандидат на эту роль. Но не единственный. Я не могу быть уверенным в твоей преданности, но... Вижу, что у тебя есть потенциал.       — Я ненавижу автоботов гораздо сильнее всех твоих генералов вместе взятых!!!       Он положил руку на мой наплечник.       — И я готов предоставить тебе возможность совершить месть, которую ты так жаждешь. Повторяю, ты готов принести клятву верности десептиконской инсигнии?       — Клянусь, что не подведу вас, мой Лорд, — я встал на колени, но внутри меня полыхала ненависть. Я ни за что не буду пресмыкаться перед этим уродом, и совсем скоро он будет считаться со мной.       Вскоре я встал, и, бесцеремонно трансформировавшись, взмыл в чистое далекое небо, разрываемый изнутри чувством триумфа и открывшейся неоспоримой свободы.