Хорошее предсказание

— Погадайте мне, мэм? — говорит Коннор самым своим задушевным тоном. И улыбается. У Гэвина от его улыбочки мурашки ползут по позвоночнику, и он солгал бы, если бы сказал, что от страха. Духи царапаются, тычутся клювиками в его шею, заставляя кровь приливать к коже. Они считают, что ему грозит опасность. Это уж точно. Опасность грозит его штанам. — Духи, — женщина на противоположном краю стола скалится в улыбке, старательно скрывая в этом оскале пренебрежение, — духи не очень охотно отзываются на запросы андроидов, дорогуша. Наглая ложь, духи очень даже интересуются андроидами — прямо сейчас они интересуются тем, как ладонь Коннора лежит на колене Гэвина, и если бы Гэвин только позволил, они попытались бы эту ладонь обглодать. Но Гэвин, естественно, ничего такого не позволит: руки Коннора ему очень дороги. Салон называется «Черный чай» — может, потому что звучит загадочно, а может потому, что мадам Морион (так она себя называет, и Гэвин согласен, пафоса тут дохрена) угощает посетителей черным, как сама ночь, чаем. Якобы это помогает духам взбодриться. Тут она не врет — духов очень бодрит и кофеин, и излишний пафос. Изнутри салон похож на все штампы о медиумах и шаманах вместе взятые: какие-то пыльные занавеси, склянки и бутыли с разноцветными «зельями», пучки трав — тоже пыльные, серьезно, это какое-то цеховое требование фальшивых шаманов? У Гэвина дома светло, уютно и чисто, и он представляет, что Девять сказал бы на попытку устроить такое антисанитарное шапито. Жизнь шамана состоит из дисциплины, захламление сюда не вписывается. Да и андроиды любят порядок. Когда не любят приключения. Татуировка чешется: Гэвин чувствует восторг Коннора. Тот наслаждается и салоном, и мадам Морион, и чаем. Авантюрный и любознательный характер Коннора не может остаться равнодушным к такой экзотике. — Я всего лишь хочу узнать, что ждет нас с любимым, — Коннор умильно хлопает ресницами, и у Гэвина дыхание застревает в глотке — это про него, — может, погадаете мне все же? Мадам наливает в чашку чай и придвигает Гэвину, и ясно, что Коннору проще дать, чем отказать — видно, как-то так она и рассуждает. — Конечно, дорогуша, — и только духи подсказывают Гэвину, что она недовольна. Он и сам не сказать чтобы классно проводит время. Разве он виноват, что между тремя внезапными покойниками без каких-либо травм единственная связь — эта чертова гадалка с чертовым чаем? Она вообще не кажется опасной, и она точно не медиум и не шаман, она простая шарлатанка. В конце концов, гадания в этом году модное развлечение, а у нее яркий аккаунт в инстаграме. На свет появляется новенькая колода с красивыми рубашками. Мадам веером раскладывает ее перед Коннором и эффектным жестом срывает прозрачный тюль с огромного хрустального шара — у нее и шар есть, ого. Гэвин моргает, чувствуя, как оживляются духи, и ему против воли хочется потрогать гладкую поверхность, чтобы им было удобнее. Духи любят стекло и зеркала, а к шарам у них особая нежность. Дома у Гэвина есть шар, правда, им он пользуется нечасто, предпочитая татуировки. Вот и сейчас линии на предплечьях зудят от пристального внимания духов, а один из синих треугольников чешется, когда Коннор наклоняется вперед и вытаскивает карту из колоды. Морщит нос. — Дьявол, — констатирует он, — неужели меня ждет катастрофа? Голос у него больно уж самодовольный для кого-то с дурным предсказанием, и гадалка сверлит его взглядом. Черные под снятым скином пальцы Коннора роняют карту на стол, постукивают по рогатой голове Дьявола. Ему весело — Гэвин чувствует, — а еще он слегка на взводе. Это опасное в Конноре сочетание. Протянув руку, он берет чашку, стоящую рядом с локтем Гэвина — тот, конечно, и не думал брать ничего в рот, — подносит к губам. — Стоит попробовать еще раз, — предлагает он. И отпивает. — Хорошо, — говорит мадам с едва различимым напряжением в голосе. Гэвин его не слышит, этого напряжения (хотя Коннор наверняка слышит), — просто духи липнут к любому негативу, как осы к куску мяса. Это мадам Морион сейчас кусок мяса. Гэвину все еще кажется, они зря тратят время на эту игру. С другой стороны — неплохое свидание, раз Коннору все по душе. Тем временем тот проводит пальцами по разложенной веером колоде, это выглядит чертовски сексуально, горячо — и его плавные движения, и его матовые пальцы, и его вальяжность и самодовольство. Гэвин очень рассчитывает, что и закончится свидание увлекательно — он тоже хочет получить свое веселье. Коннор выдергивает карту. Гадалка нервно вздыхает. — Дьявол! — заявляет Коннор радостно, будто предсказание — высший класс. — Подумать только, это наверняка означает что-то особенное! Мадам слегка отодвигается от стола: она, кажется, чувствует, что это она тут — добыча, и Гэвин тоже на всякий случай сжимает булки. Коннор что-то задумал, но через их узы чувствуется только нетерпение и азарт. Чашка звякает о блюдце, Коннор облизывает нижнюю губу, бросает взгляд на Гэвина — в его глазах предупреждение, и одновременно духи взвиваются метелью, чье холодное крошево сечет кожу Гэвина под татуировками. Он незаметно задирает рукав на левой руке, потом на правой, когда Коннор наклоняется вперед, собирая колоду в столбик. Перетасовывает и протягивает гадалке. — Что это?.. — начинает та, ее глаза расширяются в удивлении — или в страхе. — Ваша очередь, — предлагает Коннор. Другой рукой он трогает губы, касается кончиков пальцев языком. Правильно Гэвин не пил чай. — Мне просто интересно, мэм. Вроде бы не происходит ничего особенного, но напряжение такое, что перья на ловцах снов подрагивают. Несколько секунд мадам сверлит Коннора взглядом — тот продолжает улыбаться как ни в чем не бывало, — потом закатывает глаза и тянет руку. Ее пальцы колеблются над картами, касаются то одной, то другой, и духи легко подсказывают Гэвину где какая, но она же не шаман, она не знает, какое самое хорошее предсказание себе выбрать. Завывания и пафосные слова не срабатывают на таких, как Коннор, и она наверняка уже жалеет, что согласилась их принять. Наконец она решается: выдергивает карту и кидает на стол, и потрясение на ее лице совершенно непритворное. — Дьявол, — бормочет она, — не может быть. — Видимо, катастрофа у нас общая, — констатирует Коннор. Он очень доволен собой. — С вами все в порядке, мэм? Гэвин вскакивает на ноги и отшатывается от стола — духи хватают его за предплечья и буквально вздергивают на ноги, и он успевает увидеть, что Коннор тоже на ногах. А ведь они без меча… Мадам Морион наклоняет голову набок — нет, она скорее роняет голову набок под неестественным углом, как курица со свернутой шеей, зрелище было бы тошнотворным, если бы желудок Гэвина не привык к такому дерьму давным-давно. — Считаешь себя самым умным, голем? — скрипит она — или оно. Та дрянь, которая заняла ее тело и травит посетителей чаем. — Не без оснований, мадам, — отвечает Коннор легкомысленно, хотя по узам Гэвин чувствует его настороженность и готовность. Сам он взглядом шарит по захламленному помещению в поисках чего-нибудь, годящегося в оружие. Конечно, провокации Коннора часто имеют бурный эффект, но они все же рассчитывали просто получить немного информации и провести время друг с другом. У них вообще выходной. Злобные призраки могли бы подождать до рабочего дня. — Я тебя наизнанку выверну, — обещает гадалка, валясь вперед на стол. Карты разлетаются, падая картинками вверх, и каждая из них — Дьявол. — Выдавлю каждую каплю твоей синей крови, тварь. Амбициозное заявление, и не ей говорить про тварей. Но чертова гадалка, похоже, никаких противоречий не видит — она карабкается на стол на четвереньках, похожая на гигантского таракана, и ее голова болтается вверх-вниз, будто привязанная на веревке. Аккуратно собранный пучок волос рассыпается. Одержимая обрушивается на пол — все так же на четвереньках — и бросается вперед с нечеловеческой скоростью. Коннор отталкивает Гэвина назад, сдергивая сверху ловец и кидая его перед монстром: окружность вспыхивает, и гадалка отшатывается — на короткий момент они для нее внутри пентаграммы. Такие трюки с перспективой всегда эффектно смотрятся, но сейчас Гэвину не до восхищения. Он хватает стул и бросает его в мадам, и та отмахивается, как от надоедливой мухи. — Переломаю тебе все внутренности, и все, что можно скормить демонам, принесу в жертву, — шипит она, и причины такой ненависти к андроидам наверняка заинтересовали бы психоаналитика, вот только Гэвин не психоаналитик, и у них проблемы. Теперь тварь куда осторожнее, не спешит нападать, но это вопрос времени. Не хотелось бы вступать в близкий контакт. Вот тебе и сходили на разведку. — Ты электрическая мерзость… Это точно глубоко личное, но подумать Гэвин не успевает. Завизжав, мадам снова кидается вперед — прямо снизу, как животное, он пытается отпрянуть, но Коннор дергает его к себе — и что-то ледяное окатывает их сверху. Гэвин резко вдыхает от неожиданности, ожидая как минимум кислоты, но тварь с визгом снова отскакивает, пока он хлопает мокрыми ресницами. Черт, черт! Это вода! Крашеная вода из гигантской банки с якобы зельем, служащая тут зловещим антуражем, и Коннор опрокинул ее прямиком на них, и какого… Гэвин мотает головой, соображая. Гадалка бросается, на этот раз осторожнее, и эти одержимые всегда такая противная хрень, с ними слишком много возни, а шанс огрести будь здоров, — и матерь божья, эта цветная вода собралась вокруг них идеальной пентаграммой, и именно поэтому мадам не может осуществить свои угрозы и скормить их сраному призраку. — Гэвин, — торопит Коннор, — она скоро высохнет! И точно, вода быстренько так сохнет, пока одержимая ползает вокруг, как тот самый таракан, и завывает, и явно только и ждет шанса на них наброситься. Не брать пистолет на свидание было большой ошибкой. — Гэвин… Гэвин лихорадочно оглядывается, потому что штуки, из которых Коннор может на быструю руку смастерить пентаграмму, не бесконечны, и что-то подсказывает, что лимит уже близок. — Гэвин! Завизжав, как баньши — Гэвин ненавидит баньши, — одержимая швыряется прямо на Коннора, вытягивая свои внезапно удлинившиеся руки, тот толкает Гэвина… и взгляд Гэвина вдруг упирается в стеклянный шар. Воспрянув, духи давят ему на виски, на миг лишая сознания, — а следом Гэвин со всей силы направляет их в шар. И ровно в тот момент, когда Коннор голыми руками отшвыривает гадалку подальше, но та вскакивает — одержимым похер на боль, — в этот самый момент шар ударяет ее в затылок и взрывается. Вой духов оглушает, вой гадалки оглушает, даже Коннор прижимает руки к ушам, и на его лице шок — и только Гэвин стоит посреди всего этого безумства и чувствует себя охуенным. Духи набрасываются на призрака, вынуждая Гэвина скривиться — зрелище нихрена не приятное, пока тело гадалки валится на пол со стуком. — Черт, — говорит Коннор во внезапно наступившей тишине. Он весь мокрый, волосы стоят дыбом, на лбу ссадина, вид слегка оглушенный, и Гэвина прямо накрывает любовью к нему. — Прости, я испортил свидание. Он будто и правда смущен. Но он ничего не может сделать, чтобы испортить Гэвину свидание — даже вендиго им свидание не испортит, когда они вдвоем, пфф, фигня, а уж тем более одержимые гадалки. Как раз типа той, что со стоном поднимается на ноги и крутит головой, будто в шоке. Неудивительно: лавка разгромлена, ее одежда висит лохмотьями, руки и ноги ободраны — и Гэвин точно уверен, что шея у нее болит кошмарно от всей этой болтанки. — Вам… — сипит она, — вам что, нужно погадать? Гэвин издает нервный смешок. — Нет, мэм, — искренне говорит он, — мы уже получили предсказание, спасибо. Он сама галантность и вежливость, да к тому же дело раскрыто, а значит, есть повод для хорошего настроения. Даже если он тоже весь мокрый, а духи жужжат в голове, как напуганные пчелы, и покусывают череп изнутри. Это все ерунда. — Я вызвал медиков и наряд, — Коннор переступает через стремительно подсыхающую лужу воды, приглаживает волосы, улыбается мадам успокаивающе. Он на глазах волшебно превращается в агента ФБР. Нахрен. Нахрен все эти превращения. Подхватив его под руку, Гэвин тянет к двери — полицейские займутся и мадам, и ее связью с убитыми, а с него отчет, и он — честное слово — не собирается писать его прямо сейчас. Есть время для приключений и есть время для отдыха от приключений, у Коннора просто сложности с тем, чтобы эти времена различать. — Хорошего дня, мадам, — он скалится, надеясь, что сойдет за улыбку, — мы уходим. Их работа тут закончена. Но в дверях Коннор резко тормозит и наклоняется, и Гэвин тут же настороже, но Коннор просто поднимает с пола картинку. Карту Таро, хотя сейчас та мятая и мокрая и уже не выглядит такой нарядной. — Влюбленные, — говорит он, — хороший знак. И он смотрит на Гэвина, а тот смотрит на него, и духи притихают, потому что нафиг духов сейчас — у них, в конце концов, свидание. Очень запоминающееся свидание. — Еще бы, — и Гэвин задирает брови, стараясь изобразить флирт, — у нас весь вечер впереди, Кон.