Ночь в палатке.

Летнее солнце совсем не жалело: горячо обжигало зеленую траву, ослепляло своими яркими лучами. Кажется, только в тени спасение есть или в слегка прохладной речке. Поэтому компания парней была вынуждена прервать поход в лес и охладиться в утреннем, холодном водоеме. Положив наполненные рюкзаки и пакеты возле камышового «забора», ребята ринулись скидывать футболки с шортами. Илья говорил Володе плавки брать, да тот не послушал, мол, где они там купаться будут. Быстро забежав в воду, юноши почувствовали, как пылающие щеки окатились свежестью речной воды. Окунув голову в воду, Вова ощутил, как его чётко подстриженные волосы намокли, и кожа головы приятно охладилась, после тридцати минут ходьбы под палящим солнцем. Вынырнув и сфокусировав взгляд на своем парне у берега, Владимир крикнул: — Хесик, ныряй к нам, жара ебейшая, а ты на пляже сидишь. — Не хочу я, мне и так хорошо. — сказал Алексей, поправляя свою идеально выглаженную прическу. В этот раз Братишкину удалось уговорить его, чтобы тот надел футболку с шортами, но раздеваться он точно не будет. Загадочно улыбнувшись и приподняв уголок губы, Вова кивнул Илье и Денису, которые стояли с ним в воде. Без лишних слов парни подмигнули Володе и угрожающе направились к Хесусу, тот в свою очередь, увлеченно листал новости в телефоне, даже не заметив, как Вова встал возле него и неожиданно выхватил гаджет. А Илья и Денис время не теряли, взяли Лёшу под руки и потащили к реке. — Вы что? Не надо! У меня башня и вещей сменных нет и… — Алексей молил о пощаде, но не успел договорить и плюхнулся в воду. Раздался громкий всплеск. Холодные брызги полетели в разные стороны. Громкий хохот Ильи перебил крик Алексея. Его идеальная башня смялась, а любимая белая футболка испачкалась в песке. Парень неуклюже поднялся на ноги и, сжав от злости челюсть, что желваки видно стало, пингвинчиком потопал обратно. — Ты не будешь купаться? — Вова тут же поник и тихонько шагнул к Хесусу. — Блять, я же сказал, что не буду, хули доебались? — процедил Хес и аккуратно выжал ткань на животе. — Ты всё равно промок. Сними футболку, да в шортах искупнись. — Володя обхватил руками талию Алексея и положил подбородок ему на плечо. — Вов, ты же знаешь, я не буду снимать футболку. — Ну хорошо, тогда кофту свою надень, а футболку я понесу. — блондин осторожно огладил подтянутый живот Хеса и потёрся мокрыми волосами о его шею. — Э, голубки, потом няшиться будете. — прервал их Дрейк, который стоял с Ильей уже одетый. — Иди одевайся, а я отойду. — парни проигнорировали слова Дениса. А Лёша вылез из рук Братишкина, достал из своего рюкзака тонкую кофту с молнией и ушёл в заросли кустов. Владимир поднял свои шорты и футболку с травы. Когда Мазеллов и Коломиец прошагали дальше в лес, он спешно стянул трусы и так же быстро прыгнул в штаны. Нечего сухие шорты мочить. Хесус кое-как выбрался из высокой травы и кустов и вместе с Вовой догнал ушедших ребят.

***

Наконец-то парни определились с местом отдыха. Они остановились на небольшой полянке, которая была окружена деревьями, из-за листвы которых пробивались лучи солнца, окрашивая траву в салатовый цвет. Несомненно, это место казалось волшебным. Пока Илья собирал мангал, Денис отправился за ветками для костра, а Вова и Лёша разбирались с палатками. — Блять, саму ткань аккуратно разложи, — командует Вова, держа в руках сложенные дуги. А Лёша закипает, зубы сжимает. Он, конечно, любит его, но как же в этой паре без конфликтов. И вообще Алексей сегодня отдохнуть хочет, поэтому глубоко вздыхает и медленно выдыхает: — Тогда сам делай, командор ебучий — А вот сделаю. — язвит Володя и устанавливает дуги. Ещё несколько движений и палатка уже стояла, но стоит её укрепить. Поэтому он взял колышки и забил их в землю. Кажется, Вова настоящий турист, который всю жизнь в палатках жил, да вот и нет. Он эти дуги еле в отверстие впихнул, да колышки ногой вдавил, потому что земля, по его мнению, какая-то не такая. — Понял? Давай теперь нашу возводить. — Сам справишься. — Ты обиделся? Ну извини меня, еблана такого. — раскаялся тот, уверенно шагнул к Хесу и обхватил его плечи руками. Все обиды уходят, да Хесус лыбу давит, чмокая парня в макушку и вдыхая запах какого-то шампуня. — Всё, идем нашу собирать. Парни отошли от домика Ильи и Дениса на два метра и принялись возводить свой. Удивительно, но парни управились довольно быстро. — Последний колышек… — Вова вдавливает последний кол в землю, кряхтя, выпрямляется и смотрит на их старание. — Рюкзаки сразу закинуть нужно. — советует Лёша, сложив руки. Да Володя тут как тут с рюкзаками в руках, а когда Алексей помогает и расстёгивает вход в палатку, он аккуратно кладёт их в угол. — Володь, Хес, будете что-нибудь жарить, вообще есть будете? — Сказал Мазеллов, насаживая на шампур сосиски. А Дрейк уже сок пьёт. Хесус хитрую лыбу давит, верхнюю губу облизывает, на Вову с каплей пошлости смотрит и заявляет: — Его жарить буду. Илья снова хохочет, оголяя ряд неровных зубов. Дрейк чуть соком не давится. Только Вове не смешно. Его щеки в алый цвет окрашиваются, и он Лёшу в бок пихает. — Хули смеётесь, — Братишкин дуется, руки в боки закладывает. А Алексей улыбается, щеки красные в руки берёт и в нос целует, выбритую кожу поглаживая. — Ладно, не обижайся, Вов. Идите к нам, Я ещё стульчики дома откопал, и Денис ахуенное бревно нашёл, мы его и прикатили. — говорит Илья, прокручивая сосиску над огнём. Лёша и всё ещё надутый Вова подходят к бревну и вместе садятся. — Вов, тебе хлеб пожарить? — Хесус придвинулся к его уху и положил ладонь на колено Володи, медленно вырисовывая круги. А ответа всё нет и нет. — я же пошутил, чего дуешься? — и он Вову за ушком целует, что тот щеки сдувает. — А что они подумают? — так же шепчет Братишкин и поворачивает голову в сторону Хеса. — Что мы в жопу трахаемся. — Во-во, а ведь такого пока не было. — Пока? — прыснул Хес и снова чмокнул того в щеку. — тебе хлеб жарить или нет? — Жарь. До самой ночи парни просидели, разговаривая о чём-то. И хохотали, и ностальгировали. Наконец отменные шашлыки приготовили, ну конечно, под руководством Владимира Братишкина — «главного шеф-повара после Константина Ивлева». Ближе к двенадцати, когда немного похолодало и костёр освещал только парней, да деревья рядом, они решили собрать мусор и по палаткам разойтись. Юноши пожелали друг другу спокойной ночи и одновременно застегнули вход. — Я подушки надувные взял. — Вова вытянул из рюкзака две свёрнутые подушки и немаленький плед. — На, дуй. — Схуяли? Ты взял, ты и дуй. — А куда голову свою устроишь? Надувай давай. — На живот твой положу. — и Лёша улыбается, ладонь на тёплый живот положив. Володя на него, как на дурачка смотрит, слегка сведя брови. — Ладно, ладно. Хесус еле-еле надувает эти подушки и кидает их в Вову: — Хух… Я чуть не умер. — Ага, молодец. — шепчет Братишкин, подложив подушку под голову, и укутался в плед, высунув правую пятку. Изображает усталость, будто только глаза закроет — уснёт, а сам лыбится, прикрыв улыбку тканью. — Ну-ка, двинься. — Хесус лёг и накрылся одеялом, обнимая парня рядом. Пяти минут не прошло, а Володя уже развернулся лицом к Лёше и подполз ближе, закинув на него ногу. Тот тоже не спит. Хмыкнув, Хес прижал блондина к себе — Хес, спишь? — шепнул Вова и тыкнулся носом в шею парня напротив. — Не-а. В считанные секунды Братишкин прижал Хесуса к полу и залез на его бёдра, слегка касаясь макушкой палатки. Шатен удивлённо захлопал глазами, уперевшись руками в его колени. — Вов, слезай. — Не ты ли говорил, что жарить меня будешь? — Вова устроил ладони на груди Лёши, чуть пригнулся и мимолётно облизнул свои губы. — Во-первых, это была шутка, во-вторых, в нескольких метрах от нас спят Илья и Денис. — Ну… — Владимир сделал небольшую паузу и, наощупь найдя уже затвердевшие соски, аккуратно потëр их указательными пальцами, хрипло проговорив на ухо Хесу. — Если мы будем очень тихими — никто и не узнает. — Удивительно, ведь неделю назад, когда парень задумывался об анальном сексе, его охватывал непонятный страх, но не зря он обучающие видео смотрел, поэтому и льнëт сейчас к Лёше. — И без подготовки, и без презервативов? — Ты думаешь, я не взял смазку и гондоны с собой? — усмехается Братишкин и ëрзает у того на бёдрах — дразнит. Лёша не отвечает, а сразу хватает его за воротник футболки и притягивает к себе, увлекая во влажный поцелуй. Он вылизывает приоткрытые губы, иногда прикусывает, оттягивает. Затем языком в рот Вовы пробирается, руки на его бёдра кладёт, бережно поглаживая. А Братишкин в поцелуе мычит, пальцы в причёску Хесуса запускает и пряди невольно путает, всё смущается от ладоней на своей заднице. Когда Лёша с звонким чмоком отлипает от мокрых губ, Братишка ловит густую слюну на его устах, снова целуя. В палатке стало невероятно душно, и парни без слов стягивают с друг друга верх, оставаясь в шортах. Плед вообще скомкался в углу палатки. Тут уже от желанных губ отрывается Вова, с огоньками в глазах смотря на Хесуса. А у того туман во взгляде виднеется, и слюна по рту течёт, на подбородок спускаясь. Володя не спеша к шее присасывается, игриво глазками стреляя и скалясь хитро. Языком кожу солёную лижет, к груди спускается, вздохи тяжёлые слушая. Засосами грудную клетку с шеей осыпает, соски задорно прикусывает и балдеет, когда Хес поскуливает сдержанно. Лёша, как мороженое — от прикосновения языка тает, в лужицу растекается. Ему ещё поцелуев хочется, и он Братишкина за волосы берёт, отнимает от вылизанной шеи, к себе притягивает, язык сразу сует. Вовины руки худой торс ласкают, рёбра пересчитывают. Ладони такие горячие, кажется, ожог останется. Хесу и щекотно, и хорошо до мурашек. Его пальцы тоже на месте не лежат: спину гладят, заставляя прогнуться, чтобы теснее животами прижаться; белую макушку ворошат и к себе притягивают, а когда лижутся — зубами стукаются. И вот Вове надоело целоваться — он большего хочет, поэтому мычит, отстраняясь. Когда его игнорируют, он кладёт руку на давно вставший член Хеса. — Хватит целоваться уже, — шёпотом вопит Вова, завязки на шортах теребит — расплести не может. А Лёша его с котом, играющимся с ниточкой, сравнивает и по голове гладит, на щеку спускаясь. — Да развяжи эти шорты ебучие. Хесус сел, хихикнув, Братишкина ближе притянул, наконец шнурок развязал, но скидывать шорты не стал, а расстегнул штаны парня напротив и, приспустив их, удивился: — Ты, блять, всё это время без трусов ходил? — А что? Долой трусы, свободу письке! — Ага, я так и понял. — Лёша не залез рукой в штаны, а взял пример с Вовы и пальчиками помассировал влажную ткань. Володя вытягивается, головой палатку задевает, хватается за хрупкие плечи, губы кусает, чтобы не издавать громких звуков. Он ещё помнит, что рядом палатка Ильи и Дениса. — Почему ты меня дразнишь? — с придыханием шепчет Вова и неосознанно толкается вперёд, дабы получить больше ласки. — А сам-то? — А как я тебя дразнил? Подумаешь, задницей о твой хуй тëрся. — хихикает Братишкин, целуя Лёшу куда-то в щеку — у него голова от возбуждения кружится и чётко в губы чмокнуть не может. — Ах ты, проказник. — Хесус тихо смеётся и наконец вынимает член Вовы, сразу сжимает его в ладони, гладя бордовую головку большим пальцем. Лёша снова примыкает к губам Володи, сцеловывая непрошенные сейчас стоны. И он жалеет, что не может насладиться ими. А, может, забить на друзей в соседней палатке, да наебаться от души? Братишкин всё ближе прижимается, носом в шею зарывается, покусывая худощавые плечи. Весь дрожит от нежных прикосновений и мычит несдержанно. — Блять… Ты так и будешь дрочить мне? — на выдохе бубнит Вова, смотря в глаза напротив. — я, блять, для чего теорию читал, чтобы мы просто передёрнули? — Туториалы тоже смотрел? — Хесус смеётся вполголоса, стягивая с Володи шорты. — Вов, доставай что принёс. Братишкин немного разворачивается, опираясь на руку и вынимает маленькую коробочку с небольшим флакончиком. А Лёша с сомнением на блондина смотрит, но зад ладонями поглаживает: — Ты точно уверен? — На всё сто. — Вова вбирает его верхнюю губу в рот, и Хесус подключается: берёт его щеку одной рукой, звонко причмокивает и опять язык в ход пускает, развратно рот своего парня вылизывая. Он любит обмениваться с ним слюною. Удивительно, ведь Лёша сам отстал от краснеющих, покусанных губ и потянулся за флакончиком. Он выдавил немного холодной жидкости на указательный палец, на пробу проведя по пульсирующему отверстию. Обняв Хеса за плечи, Вова лишь хихикнул от мимолетного холода и щекотки внизу, но мгновенно сжался, когда палец не спеша вошёл. — Вов, расслабься. — Хесус нежно целует шею Братишкина, ласково ягодицы гладит — успокаивает. И это работает: парень немного расслабляется, теснее прижимается, торс коленями стискивает. Вова не замечает, как тонкий палец аккуратно давит на колечко мышц, оглаживая мягкие стеночки. Лёша специально не трогает простату — всё оттягивает момент, дабы Братишкину комфортно было. — Вов, я добавляю второй. Володя что-то бурчит неразборчиво, выгибается, когда второй палец проникает, горячо выдыхает в плечо Хеса, зализывая алые укусы. Блондин чувствует, как тонкие конечности пробираются глубже и касаются маленького, твёрдого комочка. В миг по палатке разносится довольно громкий стон, кажется, слышен даже за её пределами. Лёша ошарашено лупит на Вову, останавливается, прислушиваясь к тишине и рваному дыханию. — Сам же говорил, что нужно быть предельно тихими. — шепчет шатен, прижимая дрожащее тело к себе. — А как вести себя тихо, если ты меня с ума сводишь? — Братишкин облизывается, загадочно бровями играет и притирается членом к нагому животу Хеса. — хочется кричать, как недорезанный — Придëм домой — покричишь — и Лёша прижимается к его губам, возобновляя прерванное занятие. Пальцы снова ласкают простату, вырывая из Вовы глухие стоны, которые, к сожалению, растворяются в сладком поцелуе. Спустя минуту Хесус заметил, как комочек мышц заметно затвердел, а Братишкин обнял его руками за шею, интенсивнее проезжаясь задницей по его члену, тесно обтянутому тканью. Хотел было Лёша обхватить пенис парня ладонью, чтобы тот не кончал, но он так и застыл с протянутой рукой, смотря, как Вова изливается на его живот. Володя глаза закатывает, откидывается назад, прерывисто дыша, и подрагивает от нахлынувшего оргазма. Ему никогда так хорошо не было, даже когда Лёша его рот брал. Но жалеет, что так и не почувствовал Хеса в себе. Ну ничего, сейчас он это исправит. — Ха… Хес, а ты, сука, ещё в шортах. — выдавил из себя Братишкин, кое-как поднявшись на колени Хесуса, схватил свою футболку и протёр сперму с худого торса. — Блять, я тебе штаны обосрал. — Когда обосраться успел? — усмехается Лёша, расцеловывая красные и влажные от пота щеки. — Ой, иди нахуй. Я хотел продолжить, а ты весь настрой сбил. — Какой продолжить? Ты только кончил. — Вот именно, что только я… — Вова задорно проводит пальцами от шеи до самой резинки трусов, слегка царапая влажный пупок и сверкает глазками, в которых уже загорелся огонёк желания, а его член от этого заинтересованно дёргается. — Не надо мучить себя, Вова. Ложись спать лучше, а я отойду и сам передёрну. — Ага, на пенёк сядешь и с комарами подрочишь, ахуеть идея. Не неси чушь. — Братишкин толкает его на надувные подушки и одним движением стягивает шорты с трусами. — ебучая палатка, повыше найти не мог? — А ты не выгибайся так. — Не получается. — хмыкает Вова, облизывается, да усаживается ему на бëдра так, чтобы лешин член расположился между его ягодиц. От горячего взгляда Хесуса и таких же горячих ладоней на своей пояснице Володя губы закусывает и пенис, который секунду назад заинтересованно дергался, снова встаёт. — Стой, а ты достаточно растянут? — Да что же ты весь момент портишь, готов я давно, ты отлично постарался. — на секунду дуется Братишкин и тянется за голубой коробочкой, спешно разрывая прозрачную упаковку. Когда блондин немного откинулся и сжал член Хеса, собираясь натянуть презерватив, но тот снова возмутился: — Ты… — он делает паузу, чтобы правильно сформулировать предложение и не вгонять обоих в краску. — э… Типа скакать будешь? Не слишком для первого раза? — мда… Ну ты и дал, Лëха… — Цыц. — а Вова краснеет, чуть приподнимается, приставляет член к анусу и не спеша опускается. Хесус тут же сжимает ладони на бёдрах, блаженно прикрывая глаза. Крайне удивляется, чувствуя насколько стискивает его Братишкин. Думает, чтобы остановиться и растянуть парня ещё чуть-чуть, но знает, что тот ему голову откусит. Володя в это время медленно опускается, раскрыв рот в немом стоне, и смотрит на Лёшу с прищуром, с обожанием. Двигаться начинает: сначала знак бесконечности вырисовывает, потом слегка поднимается и опускается, руками в грудь упирается. Спустя минуты Вова чувствует, что член проникает все легче и легче, значит, можно двигаться резче. Он хитро скалится, мимолëтно целует в приоткрытые губы и неожиданно насаживается глубже, заставляя раскрыть глаза в шоке. А блондин не пожалел — опять то прекрасное чувство ощутил, аж до кончиков пальцев пробрала его приятная дрожь. Вова хочет выше подняться и ещё шлёпнуться на бёдра, но чëртова палатка слишком маленькая. Братишкин настырнее оттолкнулся, со звонким шлепком вниз опустился и вдруг остановился, услышав шелест листьев. Лица парней существенно побледнели, да застыли в этой интересной позе. — Хес… — начал Вова, но к его губам прислонили указательный палец. — Блять, ебучие кусты. — прокряхтел Илья и затопал, кажется, к своей палатке. Володя задорно прикусил палец Лëши, опустившись снова. А тот лишь испуганно отнял ладонь. — Хес, да хуй с ним, давай продолжим? — Ты что ебнулся? Может, как ты говорил, на пенёк сядем, да стонать на весь лес будем? — Неплохое предложение, но я, пожалуй, воздержусь. — тихо хихикает Братишкин и продолжает начатое. — Ах ты ж… — тот плюхается настолько сильно, что его белая причёска содрогает. — гондон. — Это огонь по своим? — Пошёл нахуй. — в отместку Лёша подмахнул бёдрами и ущипнул за чужое. — Я уже. Конечно же, они продолжили и срать на то, что Илья с Денисом в ахуе от происходящего в соседней палатке. Парни даже поспорить успели, мол, кто кого сейчас ебëт. Лёша и Вова в это время от возбуждения сгорают, расцеловывают друг друга. Один на бёдрах тощих скачет, другой этими самыми бёдрами навстречу поддаётся, и скулят они в унисон. Кожа к коже — они с ума сходят от этих ощущений. Руки везде блуждают, бережливыми движениями исследуя каждый миллиметр. А этот Братишкина на нём весь открытый, разгоряченный, до жути возбуждающий и действия его волшебные какие-то. Да какие действия? Весь он волшебный! Эти густые брови, эти ловкие руки, эти чарующие глаза… Сердце бешено стучит, кажется, выпрыгнет сейчас. Вздохи со шлепками громче и быстрее стали, и воздух в несчастной палатке слишком тёплый. Наконец, их накрывает незабываемый оргазм. Вова точно не сравнит пальцы, массирующие простату, с настоящим членом любимого Лёши, ведь выбор очевиден. Поэтому он наваливается на Хесуса, лениво целуя в довольную лыбу. — Я люблю тебя. — Братишкин стискивает его плечи в объятиях и чмокает во всё подряд. — И я тебя люблю, — Хес его по голове гладит, мокрые пряди в руках перебирая. — но давай спать ляжем, ты из меня всё силы высосал. — Я пока ничего не сосал. — хмыкает блондин и получает поцелуй в лоб. — Ясно, а ты, я заметил, сперму своей футболкой вытер? — Ну да. — За что ты так бедного Пикачу. — Хес, иди нахуй, давай спать, а? Они молниеносно вытирают свои животы от вовиной спермы, и Хесус стягивает презерватив, пряча его в футболке. Парни снова нежатся под пледиком, который повидал, кажется, все, и со спокойствием засыпают.

***

— Ну вы, блять, даёте. Ваши вздохи-ахи каждый в этом лесу слышал: от меня с Ильёй до белок. — смеётся Денис, подходя к месту, где компания должна разминуться. — Вы в следующий раз не ставьте палатку рядом, — советует Илья и тоже улыбается. — Но всё равно заебись было. Вов, шашлыки пиздатые. Ладно, до встречи. Всё пожимают друг другу руки и расходятся. — Пиздец, и кто говорил, что нужно тихо себя вести? — напоминает Хесус и поднимает брови. — А что? Ну не вышло, я же говорил, когда я наедине с тобой, мне хочется стонать, как шлюха. — Братишкин по-лисьи щурит глазки и лыбу хитрую давит. — Пойдём быстрее тогда.