Позволь мне осквернить тебя (You Let Me Desecrate You)

Шан Цинхуа заскулил, пытаясь устроиться на холодном мраморном полу так, чтобы колени поменьше болели. Прохладный член Мобэй-цзюня тяжестью расположился у него во рту, оставляя резкий привкус смазки каждый раз, как головка касалась горла. Их окружал низкий гул переговоров. Они почти заключили союз с каким-то из кланов демонов, но Шан Цинхуа уже с трудом воспроизводил детали. Его губы болели и слегка подергивались вокруг его Короля. Даже несмотря на то, что он держал Мобэй-цзюня во рту уже больше часа, его плоть все еще была холоднее, чем человеческая. Сознание Шан Цинхуа дрейфовало. Его внимание сузилось до трона, перед которым он стоял на коленях. Рука Мобэй-цзюня была в его волосах, периодически его почесывая, а если он смел шевелиться, то его наказывали болезненным потягиванием. Шан Цинхуа ближе прижался к Мобэй-цзюню, не сдвигаясь с места между его ног и решительно присосался к его члену. Они в королевском тронном зале, и Шан Цинхуа даже не спрятан под столом или приличным количеством одежд. Если быть точным, с его плеч соскользнула большая часть ткани, когда он отвлекся. Его посетило смутное чувство, что от этой позиции, при которой все демоны двора могут его видеть, он должен бы чувствовать унижение и стыд. Но он не чувствует. Взгляды демонов просто скользят по нему. Он заметил это еще когда только начал работать грелкой для члена Мобэй-цзюня. Когда все еще осознавал окружающее. Они знали, что он там, стоит на коленях между ног его Короля. Конечно, знали. Но он – всего лишь человек. Для демона с положением Мобэй-цзюня нет ничего неуместного в том, чтобы использовать грелку для члена во время важных встреч. Не было ни отвращения, ни дискомфорта. Просто демоны смотрят на него, видят его, думают: «У Короля есть хорошая, послушная дырка, которую он может трахать, и это его право». А потом просто отводят взгляд. И это все, чем был Шан Цинхуа. Теплое отверстие для Мобэй-цзюня, которое тот может использовать, как пожелает. Шан Цинхуа слегка стонет от этой мысли, получая удовольствие от того, как член его Короля широко растягивает его рот. Он чувствует себя шлюхой. Мобэй-цзюнь может разложить его, обнаженного, на столе прямо в центре зала, оттрахать так, чтобы искры из глаз, наполнить его спермой. И все это прямо у всех на глазах. А Шан Цинхуа будет просто корчиться и молить о том, чтобы он продолжал. Это самосознание порождает жар в его животе, и уже его собственный член с интересом оживляется. Спустя почти полчаса Шан Цинхуа понимает, что кончить – это не конечная цель и позволяет своему возбуждению кипеть на уровне, который он способен контролировать. От понимания того, что у него стоит на то, что его используют как секс-игрушку, щеки Шан Цинхуа пылают. …Но он становится еще тверже от мысли, что он – секс-игрушка Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа нерешительно облизывает отверстие на головке члена Мобэй-цзюня и поднимает взгляд, чтобы понять, накажут ли его за это. Мобэй-цзюнь смотрит на него сверху вниз. Его губы кривятся от удовольствия. В глазах его Короля мелькает слегка садистский блеск, от которого все внутри Шан Цинхуа превращается в мягкое пюре. Мобэй-цзюнь достаточно сильно тянет Шан Цинхуа за волосы, от чего член с шумом покидает рот его слуги, партнера, не важно, а предэякулят неряшливыми каплями оказывается на его лице. Шан Цинхуа бездумно реагирует и тянется вперед языком, намереваясь вернуть член его Короля обратно в рот. Однако, хватка Мобэй-цзюня слишком сильна, и стыд от такого поведения заставляет его снова затрепетать. Мобэй-цзюнь нежно поглаживает пальцем уголок его покрасневшего рта, наблюдая увлеченный и довольный вид Шан Цинхуа. – Безнадежный, – лениво комментирует он. Его глаза сфокусированы на том, как Шан Цинхуа присасывается к его большому пальцу. Шан Цинхуа едва слышит его слова. Он хнычет и сжимает пальцы на бедрах его Короля. Хватка Мобэй-цзюня на его челюсти становится крепче, и он низко стонет от, без сомнения, развратной картины перед собой. – Ты такая потаскушка, что не можешь и минуты побыть без вкуса моего члена во рту? Снисходительное замечание вкупе с его уверенностью, делает это замечание непреложным фактом вселенной, от чего в животе Шан Цинхуа все переворачивается. Он вскрикивает, и Мобэй-цзюнь наконец-то отпускает его лицо. Губы пыхтящего от удовольствия Шан Цинхуа устремляются прямо на свое прежнее место. Шан Цинхуа распределяет слюну вдоль Мобэй-цзюня, целует его основание и посасывает кончик. Он упивается тем, как Мобэй-цзюнь успевает сдержать толчок бедрами, когда его рот, наконец-то, обхватывает головку. По-видимому, Мобэй-цзюнь ощутил самодовольство в ауре Шан Цинхуа, потому что он не останавливает следующий толчок. Шан Цинхуа почти давится, когда член его Короля начинает насиловать его горло. Но порно-физика в мире, который он создал, делает так, что он испытывает только удовольствие. Он вздыхает и вместо того, чтобы дразнить своего Короля, пошире раскрывает рот. Мобэй-цзюнь яростно трахает его рот, и от того, как его используют, глаза Шан Цинхуа закатываются куда-то ближе к затылку. Солоноватый привкус на языке, унизительная позиция и его жажда служить своему Королю любым способом, каким он может, все это объединяется в мысль, что он умрет, если его собственный член не получит разрядку. Шан Цинхуа неуклюже двигает бедрами, задыхаясь от холода, который проникает под одежду. Но несмотря на это, он не перестает жалко тереться о камень. – Шлюха, – шипит Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа чувствует себя идиотом, заливая одежду под собой слабой струей спермы. – Единственное на что ты годишься – быть рукавицей для моего члена, но ты смеешь жаждать большего. Тебе стоит быть благодарным уже за то, что я использую такую потаскуху, как ты, тем способом, в котором ты так отчаянно нуждаешься. И снова Мобэй-цзюнь снимает Шан Цинхуа со своего члена. Его губы мокрые и распухшие, а рот широко раскрыт от того, что Шан Цинхуа хватает им воздух. – Я, – Шан Цинхуа почти умоляет. – Я благодарен, что вы используете такую потаскуху, как я! Член Мобэй-цзюня на его лице, размазывает белесую жидкость по его векам и лбу. Язык Шан Цинхуа непрошено выскакивает наружу, устремляясь к нему навстречу. – И чего тебе нужно? – Спрашивает Мобэй-цзюнь, слегка сдвигаясь, чтобы видеть, как его член оставляет влажную линию на лице Шан Цинхуа. Шан Цинуха с секунду не отвечает, слишком сфокусированный на члене перед ним. Он думает, что возможно, за те месяцы, что он был с Мобэй-цзюнем, он натренировал условный рефлекс… От вида члена его Короля ему становится больно, мозг выключается, а единственное, о чем он может думать – это как заполучить его в свой рот или внутрь. Шан Цинхуа не может удовлетворить себя без пальцев в заднице и мыслей о том, что «Мой Король конечно же выебал меня лучше, чем вот это вот все». Он не помнит, когда они начали сексуальные отношения друг с другом, также как не помнит времен, когда перед целым собранием демонов он не вел себя как жадная до членов шлюха. Но сейчас Шан Цинхуа нравится только стоять на коленях, быть распластанным на столе или находиться в любой другой позиции, в которой Мобэй-цзюнь любит его трахать. Целое мгновение Шан Цинхуа пристально рассматривает член Мобэй-цзюня перед собой, скосив глаза к носу, а после перефокусируется на довольное лицо своего короля. – Ну, так что тебе нужно, Цинхуа? – Снова спрашивает он, сдавливая его сосок. – АХ! – Он хватает ртом воздух, выгибаясь в ответ. – Мне нужно, чтобы меня трахнули, мой Король! Этой презренной потаскухе нужно, чтобы ее трахнули! – Из его собственного члена на пол натекла целая лужа смазки, а на уме нет ничего, кроме желания быть наполненным. – Кто? – Лениво спрашивает Мобэй-цзюнь, снова потягивая его за сосок. Шан Цинхуа думает, какую картину из себя представляет – полураздетый человеческий культиватор, ерзающий и потирающийся о пол у ног Короля демонов, с лицом, залитым спермой. – Вами! Мне нужно, чтобы меня трахнул Мой Король! – Шань Цинхуа почти рыдает, его скручивает жгучая боль наравне с удовольствием, пока, наконец, ощущения не переполняют его, и он не кончает в одежды, чуть ли не мяукая в процессе. Бедра Шан Цинхуа изгибаются, и он почти всхлипывает от чувствительного соприкосновения своего обмякшего члена с полом. У него не осталось энергии, так что он зарывается лицом в бедро своего Короля. Мобэй-цзюнь вздыхает, и Шан Цинхуа слышит, как он говорит что-то многословное и важное демоническому чиновнику над его головой. Но он не может заставить мозг работать, чтобы понять, что именно было сказано. Да и зачем ему это? Шан Цинхуа – членогрейка его короля, а членогрейкам не нужно думать ни о чем другом, кроме того, чтобы удовлетворить своего хозяина. Тело Шан Цинхуа все еще вибрирует, а голова легкая после полученного удовольствия, но он уже снова начинает тянуться к члену Мобэй-цзюня. Как глупо с его стороны забыть свое предназначение. Мобэй-цзюнь все еще твердый и сочится, но Шан Цинхуа знал, что его Королю обычно нравится кончать в него. После оргазма он служит своему Королю не так ретиво, как прежде, и неспеша сосет располагающийся перед ним член. Глаза Шан Цинхуа полуприкрыты, а мозг уже превратился в мягкое пюре и становится еще мягче от повторяющихся движений, облизывания и просто удержания плоти Мобэй-цзюня во рту. Он остается в таком положении несколько секунд, потом минут, а потом полностью теряет ощущение времени. Он смутно слышит разговоры над собой – встреча продолжается. Одна демоница комментирует: – Этот хорош, не так ли? Он ведет себя в точности подобающе своему положению. Значение этих слов пролетает мимо него, но Шан Цинхуа делает над собой усилие, чтобы сконцентрироваться, потому что его Король отвечает. – Да, – низко бормочет он и ласково гладит Шан Цинхуа по волосам. – Он был очень хорошим мальчиком. Шан Цинхуа дрожит и скулит, со всем рвением возобновляя свои усилия по ублажению его Короля. Его собственный член все еще слишком измучен, чтобы снова затвердеть, но наслаждение копится в его теле, пока он не начинает громко стонать просто от того, что сосет. Демоница, что говорила с Мобэй-цзюнем, смеется над усилиями Шан Цинхуа и продолжает обсуждать торговые соглашения с его Королем, как будто Шан Цинхуа там вообще нет. Шан Цинхуа не знает почему, но чувствует, что должен бы быть смущен ее мнением о себе. Но думать сейчас слишком трудно. К тому же стыд и унижение приятным жаром разливаются внутри. Прошло неизвестно сколько времени. Демонесса давно ушла. Мобэй-цзюнь мягко снимает Шан Цинхуа со своего члена. Он не протестует, просто открывает рот и ошеломленно поднимает взгляд на своего Короля. Губы Мобэй-цзюня изгибаются в самой маленькой из улыбок. Шан Цинхуа ничего не может с собой поделать и лучезарно улыбается в ответ. Не самая прелестная картина – губы распухли, лицо и одежды залиты спермой, также, как и открытые на обозрение соски. Но Мобэй-цзюнь, кажется, реагирует на это также, как и на его обычную улыбку. Шан Цинхуа охает, когда его поднимают с пола и усаживают на колени. Облегчение, которое испытывают его многострадальные колени, того стоит, но ему крайне не хватает свободного доступа к члену Мобэй-цзюня. Вышеозначенный член теперь комфортно располагается между ягодиц Шан Цинхуа. Он все еще мягкий и мокрый после сегодняшнего утра, так что, когда головка утыкается в его отверстие, это скорее вызывает возбуждение, чем тревожное ожидание. Мобэй-цзюнь даже не дает ему указаний. Он просто усаживает его полуголого на свои колени и ожидает, что он сам знает, что делать. Шан Цинхуа раздражительно фыркает. Конечно, он знает, что делать, но суть не в этом. Он шире разводит ноги и чуть приподнимается, направляя кончик члена его Короля в свою дырочку. Когда он проникает внутрь на первые пару сантиметров, Шан Цинхуа закусывает губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу звуки. Член холодный и невыносимо толстый и так растягивает его отверстие, что Шан Цинхуа кажется, что он порвется. Но он продолжает стабильно и постепенно насаживаться на своего Короля, чтобы сделать это хотя бы на половину. Обычно, на то, чтобы полностью принять Мобэй-цзюня у него уходит гораздо больше времени, но сегодня время Шан Цинхуа ограничено продолжительностью встречи. Спустя лишь десять минут Мобэй-цзюнь теряет терпение. Он неудовлетворенно рычит, хватает Шан Цинхуа за бедра и одним быстрым движением натягивает его на себя полностью, до основания. Шан Цинхуа кажется, что он вырубился. Когда спустя пару секунд он приходит в себя, ему требуется ошеломляюще много времени, чтобы понять, что громкое эхо стонов, разносящихся по залу, исходит от него. Мобэй-цзюнь насаживает его на свой член, при этом даже не отводя глаз от министра, с которым беседует. С каждым толчком член его Короля бьет в то самое маленькое место внутри, от чего перед глазами Шан Цинхуа вспыхивают звезды. Их бедра издают развратные шлепающие звуки, и Шан Цинхуа чувствует, как из его глаз льются слезы. – Мой Король, пожалуйста! Будьте помягче с этим презренным! Мобэй-цзюнь мельком смотрит на него, и Шан Цинхуа краснеет от блеска раздражения в его глазах. Он мгновенно ощущает себя как какую-то помеху, которая мешает его Королю делать дела. – Я тут кое-чем занят, Цинхуа, – выговаривает ему Мобэй-цзюнь, будто бранит избалованного ребенка. Скользкие звуки шлепков усиливаются тем больше, чем больше у его Короля выделяется смазки, и, несмотря на клятву не издавать смущающих стонов, Шан Цинхуа жалобно поскуливает. Мобэй-цзюнь отворачивается. Его лицо бесстрастно, но он продолжает методично использовать Шан Цинхуа как живой имитатор влагалища. Член Шан Цинхуа, наконец, снова обретает способность функционировать и твердеет даже сильнее, чем в прошлый раз. Слишком смиренный и скромный, чтобы отвлекать своего Короля от важной работы, он утыкается лицом в плечо Мобэй-цзюня и позволяет тому манипулировать его телом, как вздумается. На то, чтобы заставить его хватать ртом воздух и стонать в свои одежды, как шлюха, у Мобэй-цзюня уходит всего пара мгновений. Член его Короля буквально разрывает Шан Цинхуа, и он пьянеет от этого ощущения. Гребешки по бокам его члена восхитительно трутся о внутренности Шан Цинхуа, с каждым рывком заставляя того жалобно подвывать. После того, как Шан Цинхуа, наконец-то удается вытащить себя из ошеломляющих ощущений того, что его трахают, он понимает, что руки Мобэй-цзюня больше не насаживают его на себя. Напротив, теперь это Шан Цинхуа своевольно скачет на члене своего Короля. Мобэй-цзюнь же беззаботно восседает на своем троне, позволяя ему трахать себя его членом и тереться о него, как сучка. Этой мысли достаточно, чтобы Шан Цинхуа сорвался в пропасть второго оргазма, но он продолжает двигать себя вверх и вниз по всей длине Мобэй-цзюня. Единственная цель Шан Цинхуа, его единственная польза, которую он может принести в жизни, – быть старательной шлюхой для своего Короля. Его же собственное наслаждение к делу не относится. Шан Цинхуа вертит бедрами и тащит себя вверх и вниз, выказывая особенный энтузиазм, когда его Король играет с его сосками или щипает за задницу. Он знает, что, когда Мобэй-цзюнь широко растягивает его «щечки», весь зал позади них прекрасно видит, как его Король проникает в него. Но разве это проблема? Шан Цинуха живет, чтобы служить своему Королю, и если его Король желает использовать его как личную шлюху вот таким образом, то это действительно не его дело. В любом случае, времени думать об этом у него особо нет. Шан Цинхуа чувствует, что Мобэй-цзюнь внутри него становится невозможно твердым, и в ответ быстро напрягает мышцы. – Мой Король! – Почти непроизвольно скулит он, когда его внутренности наполняет слегка охлажденная жидкость. – Ты так хорошо справляешься, Цинхуа, – успокаивает его Мобэй-цзюнь, у которого из прически не выбилось ни волосинки, и целует его в лоб. К этому моменту одежды Шан Цинхуа соскользнули, он почти полностью обнажен и покрыт высохшей спермой. Но он продолжает молить о большем, издавая тихое «ах-ах-ха» и пытаясь еще глубже насадить себя на член Мобэй-цзюня. Мобэй-цзюнь прижимает руку к животу Шан Цинхуа и надавливает, пока из него не вырывается стон. У него внутри плещется гораздо больше спермы для одного оргазма, но… демоны – у них все работает по-другому. Шан Цинхуа улучает мгновение, чтобы поблагодарить и проклясть себя за то, что написал своего идеального мужчину таким. Шан Цинхуа продолжает бездумно двигать бедрами, даже когда Мобэй-цзюнь становится мягким внутри него. Ему нравятся приступы боли и удовольствия, которые он от этого испытывает. Он кайфует от предыдущего оргазма и еще более удовлетворен тем, что выполнил свое предназначение. Мобэй-цзюнь раздраженно выдыхает, решая, что Шан Цинхуа уже достаточно набаловался. Он осторожно поднимает своего слугу за бедра, начиная снимать его со своего члена. Ноги Шан Цинхуа непристойно разведены и демонстрируют липкий белый беспорядок между ними. Шан Цинхуа издает протестующий звук и извивается, будто пытаясь продолжить трахать самого себя о Мобэй-цзюня. Однако, его Король сильнее и полностью снимает его со своего члена. Отверстие Шан Цинхуа подергивается в попытке закрыться, но остается зияюще открытым. Из него льется струйка семени. Шан Цинхуа по опыту знает, что на то, чтобы полностью зажить и восстановить свой нормальный размер, у него уйдет несколько недель. Но с той частотой, с которой им пользуется его Король, это состояние скорее станет постоянным. Ему не нравится чувство, что его ничего не наполняет. Он тихо плачет, а его дырочка трепещет, сжимая пустоту. Мобэй-цзюнь довольно улыбается. До того, как еще больше спермы успевает покинуть тело Шан Цинхуа, его Король достает нефритовый фаллос (и близко не такой большой, как его собственный) и вставляет его в Шан Цинхуа. Огорченное выражение, что возникло на лице Шан Цинхуа от перспективы чувствовать себя пустым, разглаживается. – Ты и минуты не можешь выдержать без того, чтобы что-то не наполняло какую-то из твоих распутных дырочек, да, шлюха? – Ласково бормочет Мобэй-цзюнь, рассеяно поигрывая рукояткой нефритового фаллоса. Шан Цинхуа с остекленевшими глазами только хнычет в ответ. Мобэй-цзюнь задумчиво гудит. – Если будешь хорошим мальчиком остаток встречи, я позволю тебе кое-что пососать, хорошо? – Это совсем не вопрос. Шан Цинхуа всегда хороший, и он хочет, чтобы что-то наполнило его рот. Несмотря на затраханное состояние, он горячо кивает и стонет, когда Мобэй-цзюнь засовывает два пальца ему в рот. Шан Цинхуа вздыхает и закрывает глаза. Он чувствует комфорт и успокоение от знакомого веса в обоих своих отверстиях. Он бездумно пребывает, удовлетворенный тем, что его Король с ним играет, пока не слышит шум отодвигаемых стульев и гомон поднимающихся демонов. Шан Цинхуа лениво моргает, осматривая уходящую толпу, и присасывается к пальцам во рту. Он не двигается, пока все не уходят. Тогда он выпускает пальцы изо рта и позволяет Мобэй-цзюню поднять себя и перенестись прямо в их спальню. Шан Цинхуа опускает голову на плечо его Короля, устало поигрывая с кончиками его волос. Шан Цинхуа не вынимает нефрит, а наоборот – слегка сжимается внизу, чтобы напомнить себе о его присутствии, и счастливо вздыхает от того, что камень удерживает все семя его Короля внутри него. Мобэй Цзюнь осторожно укладывает его на укрытую мехами кровать, проводя большим пальцем вдоль его талии и запуская руку в его волосы. – Это было нормально, Цинхуа? Несмотря на то, что обычно голос его Короля не выдает его внутреннего состояния, сейчас Шан Цинхуа слышит в нем беспокойство. Он улыбается, утыкаясь носом в грудь Мобэй-цзюня и потирается о мягкий член внизу. – Это было лучше, чем нормально, мой Король. Мне понравилось, а тебе понравилось? Мобэй-цзюнь кивает, возможно, слишком быстро, потому что он, кажется, удивлен своим незамедлительным ответом. Шан Цинхуа закрывает глаза, еще сильнее и ближе прижимаясь к нему. Он любит все, что делает Мобэй-цзюнь, но в этот раз было особенно приятно. – Я люблю тебя, мой Король, – шепчет он слегка невнятно от дремоты. Уже уплывающим в сон сознанием Шан Цинхуа чувствует холодный порыв дыхания, когда Мобэй-цзюнь склоняется над ним и целует в лоб, шепча: – Что я сделал, чтобы заслужить кого-то столь прекрасного, как ты? После этого Шан Цинхуа окончательно отдается сну.