Прикосновения и зависимость

Дзёно никогда не думал, что будет зависим от чужих прикосновений и этого же человека. Он не мог даже предположить, что приятное покалывание после каждого соприкосновения обнажённой кожи будет столь обворожительным. Бережные касания на заданиях грели запятнанную душу. Давняя миссия.. Это было не миссией, а главным кошмаром Сайгику. Их не предупредили о способности эспера. Да и какая способность может напугать Ищеек, которые не провалили ни одного задания с самого их основания? Всё шло как обычно. Небольшая пробежка по лесу — излюбленному месту для убежища преступников. Шуршание опавшей листвы, раздражающее чувствительный слух, шелест оставшихся на ветвях пожелтевших листьев, что колышелись порывами прохладного ветра, и надоедающее дыхание напарника перед ним. Прибыв в место назначения, Дзёно тут же расщепился и проник внутрь здания. Оно было двухэтажным: подвал и первый этаж. Их миссия находилась именно в подвале за запертой тяжёлой дверью, а на первом этаже были побочные задачки. Он слышал копошения и тихие шепотки преступников, их дыхания и сердечные ритмы. Желание побыстрее закончить задание росло с каждым словом, произнесённым мерзким голосом с отвратительной хрипотой. Его задачей было лишь забрать парочку бумаг, но главной его оплошностью стало место нахождения — полностью глухое помещение. Невозможность услышать стены и прочее не живое окружение — главная слабость, которой Дзёно пренебрёг. Появившись перед столом, за которым только что работали двое человек, Сайгику аккуратно начал искать бумажки, чтобы побыстрее исчезнуть с ними, но увы случайно задел папку. И чёрт бы с ней, но она грохнулась на пол, а из неё повылетали исписанные листы, раскладываясь поверх друг друга. Такое не заметить было невозможно, и Дзёно, мгновенно среагировав, схватил все нужные и лишние бумажки со стола и только собрался использовать способность, как его опередили. Ничего не слышно, ни дребезжащего вентилятора где-то в углу, ни отвратительно громких дыханий. Ничего, абсолютно ничего. Гробовая тишина заслонила понимание Дзёно глухим барьером. Глаза Сайгику в страхе распахнулись, сердце забилось ужасно сильно, а к горлу подступил непробиваемый ком. Всё на что он мог полагаться это ощущения дрожащих пальцев и колебания воздуха. Как же ужасно он себя чувствовал. В голове пролетали мысли о своей ничтожности и о том, как Теруко и Фукучи будут довольны наказанием, если он вообще выживет. Однако самобичевание закончилось в считанные мгновения. Дзёно впервые был благодарен Тэтте за то, что он всегда разрушает препятствия на прямом пути к цели. Суэхиро, прибежавший на вскрики двух преступников, одним сильным толчком выбил дверь вместе с небольшой частью старых кирпичей, что свалилась прямиком на двух людей. По полу и стенам прошла тряска, стряхивая штукатурку, позволяя Сайгику сконцентрироваться хоть на чём-то, помимо хлипкого стола, в который до треска вцепились его пальцы. Как же по-дурацки ощущалась вся ситуация, когда к дрожащему от напряжения плечу аккуратно прикоснулась ладонь. Когда Сайгику дёрнулся и позорно всхлипнул, вызывая непонимание и встревоженность на прежде спокойном лице напарника. Когда дыхание участилось, и он позволил своим рукам схватиться мёртвой хваткой за чужую, рывками притягивая Суэхиро к себе. Его просто уткнули носом в своё плечо, ласково поглаживая по задней части шеи, вызывая больше, чем один табун мурашек и приятное тянущее чувство внизу живота вперемешку с желанием вжаться сильнее. Тактильные ощущения усилились в огромное количество раз из-за отсутствия двух других органов чувств, и в тот момент Дзёно даже был не настолько против. Но часто появлялись моменты, в которые Сайгику хотел чтобы его ненавидели. Чтобы Тэтте не вёл себя так приторно сладко по отношению к столь ужасному нему. Их сражения.. Эти сражения со стороны выглядели безусловно устрашающе, но для напарников они давным давно стали простыми перепалками. За множества лет совместной работы они знают о стиле боя друг друга многое, но даже так один из них всегда уходил хотя бы с одной раной. Дождь барабанил по крышам домов и штаба с боку от двоих военных. Под ногами неприятно чавкала грязь, оставаясь на сапогах. Лужи покрыли большую часть площади перед зданием, каждым шагом разбрызгиваясь по одежде и измятой траве. Как по приказу, двое двигались синхронно: один шёл в наступление, другой защищался и наоборот. Под лязг от столкновений мечей две фигуры передвигались по обширному пространству, мгновенно оказываясь на одном месте и с него уже в другом. Они двумя тенями будто танцевали, притягивая восторженные взгляды других военных, гораздо низших рангом. Тэтте был сильнее Дзёно физически, но он никогда не вкладывал в свой удар максимум сил и скорости, потому что считал, что напарник не заслуживает этого. Сайгику никогда не отрицал физической мощи Суэхиро и прекрасно знал, как в настоящем бою лязгает его меч и с какой ужасной силой он может войти в предмет или тело человека. Дзёно точно ощущал, что Тэтте не бьёт в полную силу, но он надеялся, что хоть толика ненависти есть в этих ударах. На перепачканной траве оставались кровянные подтёки, моментально смываемые непрекращающемся ливнем. В насквось пропитанную водой форменную штанину впитывалась кровь из раны на бедре. Дзёно мог отразить эту атаку, но не хотел. Суэхиро подумал, что ранение должно было усмирить Сайгику, но тот ещё пуще стал наносить одну атаку за другой, не жалея сил. Тэтте блокировал каждый такой повторяющийся удар, однако Дзёно ждал пока он наконец вновь замахнётся своим мечом, сам услужливо подставляя плечо. В плоть вонзилось остриё катаны, разрезая её, но тут же оказываясь откинутым в грязь. —Дзёно-сан! — беспокойство в голосе разобрать сложно, почти невозможно. Твёрдость характера Суэхиро всегда показывала его хладнокровным, а голос в такие моменты звучал с упрёком, но всегда, абсолютно всегда к местам ранений он прикасался осторожно и заботливо. Грязно выругавшись, Сайгику ушёл с поля боя, дабы смыть с себя всё и не оставаться в этих заботливых руках дольше положенного. Каждый такой бой заканчивался для Дзёно струями тёплого душа и ощущениями фантомных касаний вокруг ран. Однако спустя долгое время, когда прошёл уже как месяц с победы над Фукучи и вампиризмом, фантомные касания перестают быть таковыми. Изящное, но в тоже время крепкое тело осыпают поцелуями-бабочками. Губы проходятся по ногам, закинутым на сгибы локтей бывшего напарника, который ласковым касанием пальца выводит незамысловатый узор на обнажённом животе Сайгику. Горячие дыхание Суэхиро вызывает миллионы мурашек, а когда его язык и зубы касаются шрама на внутренней стороне левого бедра, Сайгику заполняет всю комнату протяжным стоном, сжимая простынь подрагивающими пальцами и выгибаясь дугой. Не спуская глаз с невероятно красного лица с прилипшими прядями волос, Тэтте оставляет алеющее пятнышко совсем рядом с членом и тут же довольно щурится, слыша сдерживаемый, но не менее громкий стон. Такой эксперимент по душе Суэхиро, ну и конечно по душе Дзёно, хотя он не признается об этом в слух. Тэтте поправляет его беруши, нежно проводя за ухом и вниз по шее. Каждое его касание сопровождается дрожью всего тела и тяжёлым дыханием. Он просто не может поверить, что Сайгику открыл ему столь уязвимого себя. Настолько открытого и беззащитного, что Суэхиро одним засосом на чувствительном шраме может заработать хрусталики слёз, сбегающие по щекам ручейками, а одним невесомым прикосновением к возбуждённому члену огромный спектр эмоций. —Х-хватит медлить!.. — Дзёно прекрасно понимает как скуляще звучит его голос, как этот приказ превращается в мольбу, но ему впервые так хочеться отдаться и подчиниться человеку и его умелым рукам. Суэхиро кивает, убирая руки, позволяя Сайгику обвить его талию ногами, и обводит ареола соска пальцем, затем другой, вырисовывая восьмёрку, но так и не прикасаясь ни к самим соскам, ни к давнему шраму между ними. Дзёно хнычет и ударяет пяткой по пояснице мучителя, призывая к действию. Тэтте наконец выполняет его просьбу и, приближаясь губами к рубцу, одновременно сжимает сосок и мягко впивается зубами в кожу вокруг давнишней раны. Когда по всей квартире раздаётся самый громкий стон, на который он способен, Сайгику мысленно благодарит богов, что у них нет любопытных соседей. Непослушными пальцами Дзёно впивается в кожу головы любовника, пока пальцы второй руки острыми ногтями процарапывают впалые шрамы на спине. Шрамы с отвратительной историей, известной одним им. Все ощущения сваливаются на него, накатываясь огромным снежным комом, рискуя натолкнуться на пик и разлететься. Не смотря на это, он старается расслабить руку на спине Суэхиро, дабы не тревожить неприятные воспоминания, но очередной жаркий выдох, влажный шумный поцелуй прямо в ухо не дают расслабиться и заставляют мысли рассыпаться. Дзёно скулит, когда его бёдра сжимают, опуская руки по ягодицам и легко процарапывая твёрдые рубцы на них. Он мечется, сбивая простыни, будто бы желая увернуться от настойчивых касаний, когда к возбуждённой головке его члена прикасается горячий язык, выводит кривую линию, дразнит уретру. Он чувствует себя таким слабым, но желанным и любимым, что когда головку члена накрывает чужой рот, с его губ слетает имя в бесконечной мольбе, пока ощущения срывают на мощный оргазм без возможности собрать мысли в едино, заставляя задыхаться в собственных всхлипах и стонах. Наконец, сосредоточенное лицо Тэтте расслабляется, позволяя окрасить его нежной улыбкой. По губе стекает белая склизская субстанция, которую он тут же слизывает, воздерживаясь от желания сделать то же самое с испачканным животом любимого, в нежелание вновь возбудить перегруженные органы чувств. Янтарный взгляд пробегается по исцелованным ногам, подрагивающему животу и вздымающейся груди и всматривается в красное лицо. Прядей налипло ещё больше, щёки горят так, что сравнятся с солнцем, веки лишь прикрыты, оставляя щёлку, через которую видна белезна слепых глаз, слюнявый рот распахивается, желая ухватить побольше кислорода. —Прекрасен.. —заворожено шепчет Суэхиро, чуть касаясь век губами. Наконец, вытащив беруши, Тэтте берёт с комода пачку салфеток, дабы убрать весь беспорядок. Влажным следом ткань проходится по животу, вызывая у Сайгику тихое шипение. Пока вся бледная кожа горит засосами и жарой, Суэхиро решает, что более разумным решением будет не накрывать любимого тёплым пледом. Он лишь рассматривает распростёртое перед ним тело, освещённое лучами закатного солнца. Не один Сайгику зависим от другого человека.