Незнакомец

Холодный ветер пробирал до костей молодого человека, который стоял в тёмном облетевшем саду с некогда пышными деревьями. Теперь они больше походили на морщинистые руки старухи. Слякоть под ногами неприятно хлюпала, когда молодой человек переступал с ноги на ногу. Сколько же он здесь стоит? Никому неизвестно. Ясно только одно – он будет тут вечность. Руки его уже замёрзли от холода, но он упрямо высматривал что-то в окне с тусклым огоньком на втором этаже. Между пальцев был зажат белый конверт. Я всегда видел его в это время. Не важно, какая будет погода, не важно, какое время года – он всегда стоит тут и высматривает что-то. Многие близь живущие уже привыкли к нему и ласково называют «потеряшка». Почему так? Сам не знаю. Глаза у него какие-то потерянные, но с надеждой большой. Карие, с зелёным оттенком посередине. Я разговаривал с ним время от времени, приносил горячий чай и чего-нибудь вкусного. Мы могли подолгу молчать, думая о своём и высматривая что-то в окне. В моменты сильной грусти я выходил в нему – я знал, он будет там, на нашем месте. Никого роднее не было, чем этот незнакомец. Позволено ли так его называть? Он был роднее брата, любого друга. Высокий парень выслушивал меня, то вздыхая, то удивляясь, отчего глаза его расширялись как у щенка. После моей исповеди наступила тишина. Мой собеседник всегда давал время на осмысление, обдумывание ситуации. Не услышал ни одного слова, где можно было бы заметить упрёк. Голос его был низким, бархатистым, похожим на мурлыканье кота. От него всегда пахло приятным одеколоном, запах которого невозможно описать, но он навсегда врезался в моей памяти. Наши встречи продолжались на протяжении трёх месяцев, и вот, в глубокой осени, когда душа нуждается в особом тепле парень рассказал мне душещипательную историю: - Вы, наверное, думаете: «Что за помешанный тут стоит каждый день и высматривает что-то? Маньяк, скорее всего!». Да, наверное, меня так и стоит называть. Я влюблён. Это болезнь, лихорадка, не отступающая уже пять лет. Каждый вечер я прихожу к ней, высматриваю, надеюсь, чтобы она меня заметила. Но разве могу я этого желать? Я трус. Трус, который не способен признаться в своей любви к ней! Сколько строк было написано в её честь, сколько хвалебных песен было посвящено её имени! Но, несмотря на это, я тут. Кто знает, могу ли я поменять судьбу? – голова его упала, взгляд вперился в белый конверт, уже изрядно помятый, - я всё отдать хотел. Да смелости нет, понимаете? Парень тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Вот он – незнакомец, что обнажил свою душу. Кто знает о его любви? Многим ли позволено увидеть истинные чувства? - Я обязательно признаюсь, но не сейчас. Она счастлива. Недавно с парнем её видел. И как назло, рядом с моей работой гуляют! Будто других мест нет. Смотрю – она улыбается, весёлая такая. На душе радостно. Пока на спутника не посмотрю. И он ходит, лыбится! А почему не я? Он-то обидит её, уверен в этом, - руки его задрожали, из глаз закапали слёзы, - почему так всё сложилось? Разве я недостоин взаимности? Я не прошу многого, лишь миг разговора, секунду того, чтобы она улыбнулась мне, заметила… Наступила тишина. Каждый думал о своём. Я похлопал его по плечу: - Знаешь, парень, я тебя понимаю. Это действительно крепкое чувство – любовь. Не стоит называть себя трусом, ты боишься его – это нормально. Она необъяснима, приносит большую боль. Хочешь, я помогу тебе? Подкину письмо в ящик? - Ох, я не знаю… Думаю, мне нужно набраться смелости самому. Как же я осчастливлю девушку, если не могу сделать элементарные вещи? Я обязательно поменяюсь. Пусть пройдёт десять, двадцать, тридцать лет. Я признаюсь ей. В скором времени, когда солнце полностью скрылось за горизонт, я ушёл. Наши встречи продолжались ещё месяца два, пока сад не начал пустовать. Уже зима взяла природу в свои владения. Холод колол щёки, ледяной ветер пробирался сквозь тёплую одежду. Моего спутника не было. Сад потерял важную часть себя, словно вырвали сердце и теперь тут пустота. Я ходил туда каждый вечер. Что могло случиться с ним, как он? Мои мысли одолевали скверные варианты исхода событий. Я ходил по улицам, всматривался в лица, пытаясь найти знакомые глаза с надеждой, но безуспешно. Чуя похожий аромат одеколона я останавливался, осматриваясь вокруг. Как же близок мне стал тот незнакомец, имя которого я до сих пор не знал. И тяжело на душе стало, неприятно. Стоя в саду, между голыми вишнями я всматривался в окно на втором этаже. Ничего не увидеть, свет выключен. Сзади послышались шаркающие шаги, медленно идущие ко мне. И сердце моё теплилось надеждой. И казалось, пульс подскочил, и волнение странное! Я не спеша повернулся, боясь разочароваться. Как раз в тот момент рука легла на моё плечо. Улыбка озарила всё вокруг, я бросился на шею к пропаже, обнимая всё сильнее. Вот он – жив! Тут! Никуда не делся! - Простите меня, я пропал… Славное случилось, - я заметил даже сквозь темноту его новый взгляд. Теперь там читался несвойственный прежде блеск, в руках всё также был конверт, - я признался ей. Признался во всём! И, на счастье моё, она не отвергла меня! Наоборот, захотела получше узнать. Всё складывается как нельзя лучше, поэтому смысла сюда приходить больше нет… Но я вспомнил о Вас. Спасибо. Я не прощаюсь с Вами. Покуда я буду тут, мы будем встречаться в этом месте, скажем, по пятницам… Вам удобно? - Да, да, конечно! Я так рад за тебя – я по-отечески хлопнул его по спине, хотя вряд ли был старше. - Я рад! Это письмо адресовано Вам… Может, если пути наши разойдутся, Вы вспомните обо мне в моменты особой печали. - Я никогда не забуду. Как зовут Вас? - О, нет! Я думаю, нам стоит остаться незнакомцами, - он невинно улыбнулся, вглядываясь в окно, - когда вы незнакомы – легче выговариваться. Вот, возьмите – он протянул свой одеколон, - он мне больше не нужен, а Вам всё память. До встречи, дорогой друг! И мы разошлись. Слёзы отчего-то потекли по моим щекам. Я искренне радовался за этого парня. Он смог. И я смогу. И другие смогут. В письме выражалась глубочайшая благодарность за встречи и поддержку, за разговоры и чай. Были также написаны инициалы парня «А.С.» и адрес, куда в случае чего стоит отправлять письма. Мы продолжили встречаться по пятницам. Каждый вечер мы приходили, не изменяя себе. Он женился на девушке своей мечты и у них родились прекрасные девочки, которые так были похожи на него. Мы встречались пару раз по улицам и наклоняли голову в знак приветствия. Он прожил счастливую жизнь. Умер он достаточно рано, в возрасте 37 лет. Я приходил к нему на похороны как близкий друг. Видел его жену – прекрасную худую девушку с синими, как лёд глазами, белокурыми волосами и веснушками у самого носика. Улыбка поражала своей добротой, но в глазах была глубокая печаль. Я узнал, как зовут моего незнакомца, но произносить имя его не буду. Для меня он друг, заменивший всех. Не было никого ближе. Он прожил счастливую жизнь. Я рад за него. Одеколон до сих пор витает где-то в воздухе. Я знаю, там, на том свете он будет ждать меня вечером, в пятницу, в вишнёвом саду. Он будет стоять и ждать меня, смотреть своими глазами, полных надежд и, завидев, крикнет: «Ах! Вот мой родной незнакомец! Как поживаешь, дружище!», - и махнёт своей рукой, зажимающий конверт.