1208

Попрошу минуточку внимания. То, что я хочу вам рассказать, очень важно для меня. Я буду рассказывать тихо, но нежно, вспоминая эту историю, как должное. Прошу, прочите, это сделает меня счастливым. Я – главный участник, он – человек, который был у меня, но вскоре исчез, оставив только это воспоминание, которое я начинаю забывать.

Чикаго 1937 год

В этой комнате пахло дешёвыми духами, потому что он не мог позволить себе купит хороший парфюм. Это комната пропитана стихами о любви, сонетами Шекспира, и чёрным чаем, потому что он любил поэзию и чай. Эта комната пропитана нашими воспоминаниями, эта комната – все, что осталось у нас. Эта комната – 1208. Мы встречались здесь каждую пятницу и когда я заходил сюда, он уже сидела возле окна и ждал меня с книгой в руках и чашкой чая. Каждый раз это была новая книга, книга, которая переворачивала весь его маленький мир. Он всегда приходил раньше меня. Он тихо, мирно ждал меня, надеясь, что я приду, и я приходил, ведь я не мог не прийти, не мог оставить его одного, ведь я любил его. Когда я первый раз его увидел, то сразу заметил в нём что-то родное, что-то, чего мне не хватало так долго. Он стоял возле книжной полки. Я наблюдал за ним, и все, что мне было нужным в тот момент – узнать его имя. Он аккуратно брал книгу в руки и перелистывал странички, но после ставил обратно и уходил. Его блондинистые волосы были уложены под старомодной кепкой, на худом теле была большая льняная рубашка и тёмные штаны с подтяжками. Этот мальчишка выглядел нелепо, но таких, как он - не было, он был таким одним. Я пытался найти его. Я каждый день ходил к тому магазину, чтобы посмотреть, нет ли его там, но его не было. Не знаю, то ли это так было задумано Богом, или это случайность судьбы, но когда я возвращался от Луи, я заметил парня, который сидел на лавочке возле фонаря и смотрел на то, как солнце сменяется в луну. Я не думал в тот момент, что этим парнем окажется человек, которого я искал, которого мне так не хватало. Я узнаю его из тысячи. И в этот вечер я узнал его. Я подошел ближе и сел рядом с ним, в надежде, что завяжется хоть какой-то разговор. Он молчал, молчал и я. Иногда он поглядывал на меня и что-то тихо говорил. Мне показалось, что он был слишком смущен. Его зовут Найл, он ирландец и ему девятнадцать. А я и семнадцати ему не дал, таким крошечным он мне показался. Больше он ничего мне рассказал, он не доверял мне. Проходили недели, а он все никак не мог выйти у меня из головы. Его образ сохранился у меня в памяти и каждую ночь, я думал, что мне удастся снова его встретить. Когда мы встретились с ним снова, он держал две новые книги в твёрдом переплёте. Он сиял от счастья, как маленький ребёнок. Я спросил у него, как он поживает и все ли у него хорошо, он слабо кивнул и улыбнулся. Я не знаю, что со мной произошло в следующие секунды, то ли это его дешёвые духи, то ли его невинная улыбка вскружила мне голову, но я поцеловал его. Мои руки дрожали, а внутри все сжалось. Это был лёгкий, невинный поцелуй, который подарил мне Найл. Когда мы первый раз зашли в комнату 1208, на улице был дождь. Мы решили где-то его переждать и остались на ночь. Это был маленький, богом забытый отель, который находился не далеко от города. Между нами не было никакой близости, мы даже не считались парой, я просто любил его, а он любил книги. Я не знал, что он ко мне чувствует, он молчал, да и я не затрагивал эту тему. Мне просто нравилось ощущать его рядом и слышать его тихое сопение. Прошло полгода, а мы продолжали встречаться в этой комнате. Она была только наша, она была пропитана нами. Он постоянно сидел у окна и читал. В одну их таких ночей, когда первый раз в жизни я опоздал, он сидел у окна и нервничал, он боялся, что я не приду. Я нежно поцеловал его и сказал, что никогда не оставлю его, ведь я люблю его. Он был лично моим антидепрессантом, он был моим наркотиком, он был моим утешением, он был только моим. Когда уже теряешь надежду на все, случайно, в твою жизнь врывается человек, который переворачивает её с ног до головы, а потом может уйти, оставив на губах вкус малины и море воспоминаний.

Чикаго 1938 год.

Я все продолжал любить его, а он продолжал любить книги. Прошёл год, мы все ещё не считались парой, хотя много времени проводили вместе. Однажды он спросил меня, чем я занимаюсь? Я ответил, что я художник и часть своего времени я провожу над созданием новой картины. Найл спросил: Смогу ли я, нарисовать его? И я согласился. Найл сел на кровать, а я достал с сумки чёрный уголёк и альбом. Я старался не упустить не одной детали. Рисунок должен быть идеальным. Таким идеальным, как он. Мне кажется, что моя любовь к нему сводила меня с ума. Я просто был одержим им. Одержи его родинками, которые напоминали созвездия; одержи его улыбкой, которая делала меня счастливой; одержим его голубями глазами, в которых я тонул. Мне казалось, я давно умер, моя любовь к нему убивала меня. Прошло три месяца. В тот день, когда моя жизнь полностью изменилась, я пришёл вовремя. Найл сидел возле окна и читал. Он был чем-то расстроен, и я понял, что что-то случилось. Я сел рядом и обнял его, а она сказал, что ненужно так делать. Я спросил: что случилось? Он ответил, что это все не правильно, что это не любовь, все должно быть не так. Сказал, что я должен оставит его. Сказал, что любви между мужчинами не бывает. Я спросил у него, с чего он это взял? И единственное, что он сказал, так это – книги помогли ему понять это. Книги изменили его. Книги – его единственная любовь. Он ушёл, захлопнув за собой дверь, оставив меня одного. Я с тех пор я ненавижу книги. Они забрали у меня человека, которого я любил больше всего на свете, но он не любил меня, он любил свои книги.