Долгожданный

Свежий, морозный воздух приятно щекотал порозовевший носик, а легкий ветерок колкими дуновениями опалял румяные щечки на бледном, детском личике. Аня завороженно наблюдала за тонким стволом сухого дерева, лениво раскачивающее свои оголённые ветки под вьюжными порывами. Пожухлые, посеревшие, давно потерявшие прежние яркие краски, листья давно опали вокруг небольшого ствола коры, сливаясь с рыхлой землей. Стояла середина декабря, но одинокие осенние пейзажи еще не отпускали одичалую природу, чья прежняя красота и изящество блекли, оставляя волнующую пустоту в душе. Девочка с нетерпением ждала прихода белоснежного покрова, который скроет эту грязь и грусть. Для нее первый снег – это предвестник радости и всеобщего празднества, с подарками, угощениями и счастливыми лицами взрослых, вечно думающих о чем-то. Малышка громко чихнула, потерев свой красный носик ладошкой в шершавой варежке. Услышав рядом озорной смешок, прервавшийся веселым пожеланием «Будь здорова!», она испуганно обернулась, встретившись с добрыми глазами своего брата. Забывшись в своем любопытном наблюдении, Аня не услышала характерный, гулкий шорох шагов Мишки, любивший раскидать сухие листья в разные стороны. Братик задорно ей улыбался, что было видно дырку от недавно выпавшего зубика. Он беспечно радовался этому, веря, что стал намного старше, поэтому нежно надеялся сообщить об этом отцу. Девочка мило улыбнулась в ответ, видя озорной блеск в светлых, лучезарных глазах мальчика, у нее всегда поднималось настроение, стоило только заметить эти хитрые смешинки, способные согреть даже в самый знойный холод. Прям как сейчас. Поежившись от нового тайфунного порыва, двигающегося откуда-то с запада, Аня в спасительном жесте обхватила себя руками, сохраняя остатки уютного тепла. Щеки болезненно жгло, а холодные пальчики в валенках колюще ныли. Они с братом с самого утра ушли в лес за хворостом, чтобы растопить печь, ибо от пробирающего ночного холода ничто не спасало. Миша вопросительно взглянул на сестренку, чьи белокурые косички неловко щекотали ему носик. Сорвав со своей головы вязаную шапку, он уверенно вложил ее в руки девочки, желая так помочь ей согреться. Собрав достаточное количество сухих веток в свои санки, Аня осталась ждать брата, который захотел попробовать поохотиться на здешних зайцев, как учил его этой весной папа. У него особо не вышло, а в ранее оставленных им ловушках было до боли пусто, так и за это время малышка успела маленько замерзнуть, что ее скорее всего дома мама с тетей отпаивать чаем горячим будут. Приняв помощь брата, Аня взяла его шапку, спрятав в ней свои ручки, затекшие от холода. Сев в сани с хворостом, прикрыв отмороженные ноги колким, шерстяным пледом, что дала им мать, девочка утвердительно кивнула, молча давая знак Мише, который тут же потянул санки за собой, возвращаясь домой. Повсюду листья и липкая земля, прилипающая к сапогам – по такой поверхности сложно катить такой груз, но это все же было всяко лучше, чем нести в руках. У обоих детишек до болезненного скручивания урчали животы. Очень хотелось есть. Голод преследовал постоянно, ни на секунду не отпуская, до слез сводя с ума своим присутствием. Засыпая в крепких объятиях друг друга, им снился ароматный, мягкий хлеб с хрустящей, запекшейся корочкой. Ребятам совершенно не хватало еды, даже такой. Мишу эта жажда мучила больше всех. Он каждое утро, после красочного сна, с надеждой просил у мамы тот самый хлеб, что ему привиделся ночью. Мама с тетей отдавали ему с Аней всегда последнее, что у них было, а детям не хватало. Уже потом девочка слезно вымаливала покушать, но у бедных женщин ничего не было. Ни у кого ничего не было. Кушать хотели все. К ним в начале декабря в деревню приехали некие гости, о которых раньше Миша с Аней ничего не слышали. Эти люди странно одевались и говорили на языке, что ребята разобрать не могли. Как-то поинтересовавшись у своей тети Лены, кто все эти люди, так как мама постоянно отмалчивалась, женщина рассказала любопытной детворе, что это люди, прибывшие из другой страны, поэтому и говорят необычно. Мишу заинтересовали гости, чье поведение так отличалось от их мужчин, что раньше жили в их спокойной деревушке, а Анюту иностранцы напугали, все же чуждо ей их порядки, которые они навели у них дома. Мальчик с сестрой не был согласен. Ему хотелось узнать этих людей, впечатлить, так как верил, что так бы сделал папа, будь бы он здесь. Мужчины, прибывшие к ним в гости, много ели. Они делали это с размахом, с громкими шутками и гуляниями до утра. Еды было мало, поэтому, чтобы и дальше радовать гостей, жители деревни голодали, отдавая лучшее иностранцам. Аня хотела подойти к ним и попросить одолжить хлеба ни их домик, но мама строго запретила это. Дети решили, что это невежливо забирать то, что сами отдали. А голод от этого не уходил. Мишка предлагал впечатлить гостей, чтобы те угостили ребятню. Каждый день, ходя вместе с тетей к колодцу за водой, девочка внимательно наблюдала за мужчинами, стараясь запомнить все сказанные фразы. Вечером, когда все засыпали в доме, она пересказывала все брату. Так, они постепенно даже выучили и перевели некоторые слова, что они слышали чаще всего. Пару дней назад, мальчик предложил сестре сходить погулять и поиграть в «Молодоженов». На улице было сыро и холодно, а ноги еле переплетались от усталости. Постоянно хотелось спать, веки с каждым днем становилось тяжелее разлепить, но дети пока боролись. Они слышали сплетни о местных жителях, что впали в вечную спячку. Ни Аня, ни Миша не понимали, как можно уснуть навсегда, ведь ты всегда проснешься. Мальчик смахивал все на излишнюю серьезность взрослых, вечно грустящих и беспокоящихся обо всем на свете. Сестра, с глазами цвета неба, соглашалась с ним, но ночью до дрожи боялась закрыть глаза, проговаривая себе, что завтра проснется. Играя на улице, дети старались повторять слова и жесты своих гостей, надеясь этим впечатлить их. Ребята даже с волнительным трепетом заробели перед ними, узнав, что эти иностранцы благоволят дедушке Ленину. Также, как в тех городских плакатах, поднимают руку, указывая на светлое, социалистическое будущее. Аня перестала их так пугаться, как раньше, вместе с братом приветствуя гостей этим жестом. Они с замиранием сердца гордились собой, видя, как эти люди приветливо им улыбались, трепетно поглаживая по светлым, растрепанным макушкам, хваля ребятишек на своем языке. Вот и тогда, во время их с Мишкой игры, к ним подошли иностранные гости, дав буханку драгоценного хлеба. Они не могли нарадоваться от счастья. У них получилось! Они достали хлеб – самое дорогое сокровище. Поблагодарив мужчин их же словами, те бархатно захохотали. Смех у гостей был тихим, спокойным, убаюкивающим, от него веяло теплом и чем-то родным, но Мишка на секунду от чего-то скривился, быстро отдергивая себя. Получив еще дольку шоколада каждому и фуражку одного из мужчин, дети восторженно побежали домой. Тем вечером они впервые за долгое время уснули сытыми и счастливыми, не обращая внимания на обеспокоенный взгляд тети и тихий плач матери, до белизны костяшек сжимающая чужой головной убор. Миша с огромным трудом вез тяжелые сани. Растоптанная дорога усложняла эту задачу, но мальчик уверенно с ней справлялся. Осталось немного и скоро будут дома. Обернувшись назад, он посмотрел на укутавшуюся сестру, которая сквозь сон дрожала от холода. Она плохо спит ночью, все чаще падая без сознания днем. Брат тепло улыбнулся, его забавляло наблюдать за спящей сестренкой, которая мило морщит носик и устало что-то бормочет посиневшими губами. Разрешая себе отдохнуть, Мишка подсел к ней, невесомо поглаживая ее по голове, как это делал раньше папа. Еще летом он ушел, говоря, что его забирают по делам. Мальчику далось трудно свыкнуться жить без папы, но тот регулярно писал им, что у него все хорошо, как он скучает. В конце каждого послания отец обещал Мише, что, когда вернется, обязательно научит охотиться. Ребенок успокаивался, веря старшему. Но потом папа перестал им писать. Без него мальчик чувствовал себя слабым, незащищенным, не способным оберегать маму, Лену и любимую сестренку. А потом приехали гости, которые стояли на стороже днем и ночью. Они были одеты в форму, отдаленно похожую на ту, в которой уехал отец. Миша верил, что эти люди помогают и защищают их, пока папа не вернется. Посмотрев на охапку хвороста, мальчик взял фуражку, которая лежала на нем. После того, как ему ее вручили, он с ней не расставался. Одев головной убор на непослушные, сбившиеся пряди, грудь заполнила тоскливая боль по отцу и уверенность в своих силах. Мишка был убежден, что папа гордился бы им. Вдали закаркала стая черных, как смоль, ворон, разбудивших своим шелестом крыльев ничего не понимающую девочку. Окончательно отогнав от себя сон, Аня присела, смотря вместе с братом на серое небо, скрытое косматыми тучами. Она устало вздохнула, вспомнив, как давно не выглядывало солнышко, без которого уж совсем тускло было не только над ними, но и в душе тоже. Взрослые ходили грустными и молчаливыми, каждый день оплакивая свои переживания. Ее расстраивало, что никто не говорил причину. Все унылые, растерянные, словно их деревня мигом опустела. Тишина, стоявшая там, била по вискам до ослеплявших искр в глазах. Аннушка пряталась от этого звона в ушах у бабы Марфы, которая несказанно любила смышленую не по годам девочку, делясь с ней веселыми историями, обучая тихонько чтению. Пожилая женщина хранила у себя дома много книг, которые называла своим главным достоянием. Для самой голубоглазой девчушки эти романы оставались непонятными, но ей нравилось слушать, как баба Марфа красиво читает. В конце лета Аня нашла большую книгу с непонятным для нее названием: «Война и мир». Если второе слово девочка знала не понаслышке, то значение первого нет. Спросив тогда у старушки, что оно значит, на всегда улыбающимся сморщенном лице легла тень печали, сжимающей горло. Марфа сказала, что эта книга о великой любви и страшном непонимании, но для Ани этот роман слишком тяжелый. Девочка была согласна, ведь поднять это книжное издание она не смогла, сил не хватило. Поделившись тем разговором с братом, он предположил, что «война» - это «ссора». Девочка не согласилась, ведь такое красивое и звучное слово не могло скрывать в себе такой смысл. Встав с саней, Миша снова принялся их нести. В этот момент вскочила сестра, подбежавшая, чтобы помочь с ношей брату. Распевая веселые песенки и показывая друг другу смешные рожицы, дети весело шагали, заливаясь звонким, радостным смехом на всю округу. Везя санки, мальчик заметил чуть поодаль от них тело женщины, лежавшая калачиком у дерева. Она спит уже давно в этом месте, а ребята ни разу так и не видели ее бодрствующей, но проходя мимо нее стихли, стараясь не побеспокоить сон исхудавшей девушки. Аня лишь раз к ней подошла, накрыв простыней, что взяла из дома, так как у молодой особы были слишком бледно-синие пальцы очерствелых рук. Пусть спит, хотя ей стоит побеспокоиться о здоровье, так как может застудиться. Подходя к своей деревне, дети заметили дым. Глаза засияли от радости, ведь скорее всего растопили печи и там сейчас тепло. Забыв про усталость, боль в конечностях и мучащий голод, ребята побежали, собрав оставшиеся силы в кулак. Так хотелось скорее оказаться дома, где будет жарко и уютно, как в бане. Оказавшись в деревне перед ними предстала страшная картина. Дома горят, полыхают зверским огнем, а в них слышны нечеловеческие крики боли. Страшные вопли врезались в сознание вместе со стоящим запахом железа и горящей плоти. Люди бегают по улицам, почти раздетые, не замечая холод и боль от падений. Повсюду кричали и плакали. Раздавались приглушенные выстрелы, но они тонули в пучине общего безумия. Дети стояли, остолбенев от ужаса, не смея пошевелиться, будто боясь, что их заметят. Аня рухнула на колени, обреченно смотря по сторонам, всхлипывая и роняя на промерзлую землю горячие капли слез. У Миши застрял острый ком в горле, не позволявший вздохнуть. Перед глазами рябило, болезненно сжимаясь все до ярких вспышек, а в груди щемило и выло от страха. Про собранный хворост все забыли, завороженно наблюдая за охватившим пожаром. Их, потерянных и непонимающих происходящее, нашел один из иностранных гостей. Подбежав к ним, Аня боязливо уставилась на него, а с ее губ сорвался отрывистый шепот. «Где мама?» Дети не успели понять, что случилось, как мужчина перекинул к себе на плечо Мишу, а девочку потянул за собой, сорвав в нее шапку, таща по земле, вцепившись ей болезненной схваткой в косы, выдергивая волосы. Анютка протестующе забилась, пытаясь встать, но ее лишь сильнее начинали волочить, дополнительно пнув в челюсть, вырвав из нее душераздирающий выкрик. Девочка из последних сил брыкалась, сняв варежки, старалась расцепить хватку за волосы, царапая мужчину, но ничего не выходило. Он сильнее наматывал на кулак волосы, выбивая из девочки слезы паники и отчаяния. Миша кричал вместе с сестрой, желая выскользнуть из хватки, сжавшая его до хруста в спине. Фуражка уже давно упала с его головы, да и ему было не до этого. Визжащий вопль сестры раздавался эхом в голове. Брат не мог смотреть на ее страдания, осознавая, что ничего не может сделать, поэтому повиснув на плече он громко зарыдал, протяжно завыв, сквозь крики боли зовя маму, прося отца помочь. Звон в висках отдавался тупой болью в голове, а от срывающихся криков саднило горло, позволяя лишь обреченные всхлипы и сдавленный хрип. Перед глазами плыло, а живот скручивало от приступа рвоты. Почувствовав горячую, липкую струйку, стекающую по голове, Миша дрожащей рукой потянулся к затылку. На пальцах была кровь. Его кровь. Мальчик ничего не успел сообразить, как его вновь перевернули, кинув на землю. Ребенок начал мгновенно кашлять, выталкивая из себя грязь, которую он проглотил. По горячим щекам бежали непрошенные слезы. Обернувшись, сердце сжалось до боли. Аня пластом лежала на земле, никак не шевелясь, отрывисто и тяжело дыша. Копна волос вырвана, одежда разорвана и испачкана кровью и грязью, а руки покрывались глубокими кровоподтёками с ногтями, стертыми и поломанными до мяса. Подползя к сестре, братик аккуратно прижал ее к себе, сцепив пальцы на ослабленной ладошке. С губ лихорадочно срывалось имя девочки, надеясь привести ее в чувства. Каждый вздох Ани становился медленнее и тише. Миша поцеловал ее в грязный лоб, увидев перед собой страшную картину, из-за которой непонимание и страх вновь овладели им. Забор измазан кровью, а под ним лежат жители деревни с остекленевшими глазами, смотрящими в пустоту. Одной из таких была их мама. - Мам? – всхлипнув, задал вопрос в пустоту мальчик, не веря в происходящее. Он не понимает, что происходит, что с мамой, почему гости так озверели. Ему страшно. И больно. Сзади звучит щелчок. Миша вздрогнул. В следующий момент слышится утвердительный выстрел. В этот момент пошел первый снег. Долгожданный.