Сопротивление

«Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу» ©Тайлер Дёрден

      Хизаши давно смирился со своей участью. Лишь ждал, пока старший брат активирует проклятую печать, и покончит с этим раз и навсегда. Как и всем живущим в этом мире, ему хотелось обрести быструю и безболезненную смерть, но, увы, проклятая печать на его лбу работает иначе.       Правая рука Хиаши стремительно понеслась к носу и образовала печать. — Печать концентрации! — метка на голом лбу Хизаши, где раньше красовался протектор Скрытого Листа, засияла ярким, насыщенным зелёным цветом.       Голову Хизаши пронзила жуткая боль. С каждой секундой она нарастала и становилась всё мучительней. Сознание помутнело. В конце концов, он перестал понимать, что происходит. Хьюга в изнеможении сжался калачиком на деревянном полу, прямо на глазах у своего сына и всего клана. Его бросало то в жар, то в холод. Хотелось то наброситься на Хиаши, то побыстрее прекратить эту муку.       В это время тело Неджи было парализовано, он не мог сдвинуться с места. У него на глазах в жестоких мучениях умирал его отец. — Ото-сан… — это всё, что смог выдавить из себя мальчишка.       С каждой секундой крики умирающего Хьюга становились всё громче. Сам же шиноби в конвульсиях катался по полу, крепко держась за голову обеими руками. Через пару минут всё прекратилось. Хизаши Хьюга мёртв. К его безжизненному телу подбежал один из шиноби, охранявший дом главы, он подхватил труп и унёс в неизвестность. — Пускай этот случай служит уроком для всех вас. Любой, осмелевший поставить жизнь моей дочери под угрозу, будет казнён на этом же месте! — провозгласил глава клана Хьюга. — Свободны! По приказу главы все члены клана разбрелись по домам. Во дворе дома Хиаши остались двое. Неджи и высокий стройный юноша, лет двадцати на вид. Он подошёл к мальчику: — Неджи… Прими мои соболезнования. Как бы там ни было, твой отец был хорошим человеком. И сейчас он отправился в лучший мир, подальше от всех грехов нашего. –Д-да, Хохето-сан, пожалуй, вы правы, — Неджи посмотрел на высокого мужчину с измученным видом и синяками под глазами. У шиноби были длинные каштановые волосы, нелепо затянутые на макушке, образующие высокий хвост. Мальчик никогда не был близок с ним, но прекрасно помнил те дни, когда Хохето приходил к его семье на чай, чтобы обсудить что-то с его отцом. Будучи весьма любопытным ребёнком, Неджи никогда не упускал шанса подслушать их разговор. Однако мужская компания всегда догадывалась о лишних ушах и быстро меняла тему беседы с острой на вежливо-нейтральную. — У тебя наверняка есть много вопросов, но я не тот, кто может дать тебе ответ, — вздохнул мужчина. — Позволь я провожу тебя до дома твоего дяди. Он тот, кто тебе нужен. — Вы правы, мне стоит навестить Хиаши-саму, — вспоминая, сколько боли этот человек причинил его отцу, Неджи постарался сдержать слёзы, но не вышло. — Ваше сопровождение мне ни к чему. Я сам, — Неджи в спешке вытер слёзы, поклонился и быстрым шагом двинулся к дому Хиаши.       Неджи подошёл к входным сёдзё, как тут же изнутри донёсся грубый мужской голос: — Заходи. Я отвечу на все твои вопросы, — монотонно проговорил этот голос, принадлежавший Хиаши. — Да, Хиаши-сама, — перед тем как сесть, Неджи снял с себя обувь и аккуратно поставил у входа. — Мне важно знать: за что погиб мой отец, — с ранее заплаканными глазами Неджи попытался спросить как можно вежливее. — Ох… Неджи, я сильно сомневаюсь, что ты способен понять истинную суть моих поступков, невзирая на твою гениальность, ведь ты ещё слишком юн. — Я попробую! Я должен! — уверенно провозгласил Неджи в ожидании ответов. — Хорошо, тогда я начну с самого начала, — сказал мужчина и, прочистив горло, начал свой рассказ: — Той ночью в Конохе был праздник масштаба страны по случаю подписания соглашения со Скрытым Облаком: улицы полнились людьми, все гуляли и веселились так, как не праздновали никогда. Однако во время всеобщего веселья один из шиноби Облака выкрал Хинату и уже было пересёк под шумок границу территории клана, как его остановил Хизаши: при помощи техники «мягкий кулак» он привёл предателя к мгновенной смерти. На что рассчитывало Облако, зная, что в Конохе уровень безопасности на высшем уровне — не ясно, — ухмыльнулся мужчина. — Но то, что они нас недооценили, вполне очевидно. Меня тогда вызвали на место преступления, и всё, что я мог предпринять в тот момент — закрыть глаза на предательство со стороны Облака, чтобы не начать новый конфликт. Увы, политика беспощадна, мой друг, — он мельком посмотрел на мальца. — Но кто-то должен был быть виновным. Я сделал мудрый выбор, жертвой которого стал твой отец, — он замолчал, глядя, как Неджи нахмурил брови, явно не понимая причины. — Перед его смертью я дал ему обещание присмотреть за тобой. И я сдержу его. — Вы поступили правильно, — сквозь зубы сказал Неджи. Он осознавал причину, но всё ещё не мог мог понять кое-что: — Почему вы так с ним поступили? Имею в виду, зачем было убивать отца на глазах всего клана? Это унизительно… И способ вы выбрали не самый безболезненный… — Таковы были требования представителей Облака… — Хиаши был крайне раздражён, что шиноби, осмелевшие похитить его дочь, ещё и выдвигают требования. — Вот как… — оба, опечаленные, сидели за чайным столиком, чай давно остыл, но никто из них не сделал ни единого глотка. — Я рад, что ты способен мыслить, как настоящий шиноби. Это достойно восхищения, — Хиаши прервал тоскливую тишину. — У меня для тебя ещё одна печальная новость, — он не хотел снова огорчать Неджи, но выбора у него не было. — Ещё одна… — мальчик опустил голову вниз. По нему было видно, что он предпочёл бы вовсе не слышать грустных новостей, но раз Хиаши вынужден был их сказать, значит, что это что-то важное. — Завтра прах твоего отца похоронят на общем кладбище, — Хиаши не был доволен, что остатки его брата будут лежать на общем погосте, а не в семейном склепе, но такое решение приняли советники клана, а оспаривать его он не решился. — Что? Почему не в склепе? — в отличие от Хиаши, Неджи не понимал этого решения. — Советники. Даже несмотря на то, что он мой брат, они настояли на его захоронении со всеми членами побочной ветви, но ты не переживай: на общем кладбище мы нашли ему подходящее место. Возле его хорошего друга Сакумо Хатаке, — эта новость опечалила Неджи, но услышав тот факт, что отец будет покоиться возле своего друга, немного обрадовал его. — И ещё, я пообещал твоему отцу позаботиться о тебе… И поэтому я официально стану твоим опекуном. Так что после завтрашних похорон, я зайду к тебе помочь собрать всё необходимое для переезда, — настойчиво произнёс Хиаши, чем поставил Неджи в неловкое положение. — Для переезда к вам, Хиаши-сама? — Неджи был поражён добротой Хиаши, ведь всегда считал его строгим занудой. — Конечно, ко мне, а кому же ещё? — Хиаши лишь посмеялся с глупого вопроса Неджи. — И ещё: хватит всех этих вежливостей, они ни к чему. Просто зови меня одзи-сан или Хиаши — как тебе больше нравится, — на лице мужчины была нежная улыбка, второй раз за день, что удивило сидящего напротив Неджи. — Как скажете, одзи-сан… — на щеках Неджи проступил румянец. Он и подумать не мог, что такой серьёзный человек, как Хиаши Хьюга, разрешит звать его дядей, а не «достопочтенный глава клана Хьюга, Хиаши-сама» — Думаю, пора закругляться, уже совсем стемнело, а тебе следует хорошенько выспаться, — Хиаши встал с татами, чтобы проводить мальчишку до выхода. — Да, одзи-сан, вы правы, — Неджи встал вслед за ним, и они вместе направились к выходу, на минуту позабыв о всех невзгодах. — Ну, дальше ты как-нибудь справишься. Дорогу домой помнишь? — подшутил над Неджи его новоиспеченный опекун. — Да, дальше я как-нибудь сам. Спасибо вам за всё, одзи-сан, — взгляд Неджи упал на пол, где был публично казнён его отец Хизаши Хьюга — Мы с Хизаши тоже потеряли своего отца, — в попытке утешить Неджи, Хиаши прибегнул к старым воспоминаниям. — Его у нас забрала вторая мировая, — по мрачному выражению лица Хиаши, можно понять, что вспоминать это ему нелегко. — В этот период эмоционального стресса мы с братом были друг у друга и, сосредоточившись на упорных тренировках, смогли его преодолеть, — отведя свой взор от звёздного неба, Хиаши посмотрел на Неджи глазами, полными веры и надежды. — Неджи, ты сильный и, что более важно, умный мальчик, люди вроде тебя всегда справляются с подобными трудностями, — мужчина положил ладонь на плечо Неджи и с улыбкой произнёс: — Так что я ни на секунду не сомневаюсь, что тебе под силу с этим справиться! — с энтузиазмом сказал шиноби, после чего вновь улыбнулся. — Спасибо… Спасибо, что верите в меня, Хиаши-сама, — на лице Неджи засияла невинная улыбка. — Обещаю, что не подведу вас!       Как бы ни пытался глава клана Хьюга приободрить Неджи, у него это не вышло. Пока мальчик непринуждённо шёл домой, на него нахлынула волна неприятных эмоций и воспоминаний, связанных с сегодняшней казнью. — Ото-сан, не могу поверить, что ты оставил меня… Как ты мог! Почему ты был так слаб, что не смог ничего предпринять?! — грусть заменилась на агрессию. Истерический крик Неджи нарушил тишину и уют в клановом квартале. Несколько клановых шиноби проснулись от громких воплей, но увидев, что они принадлежали Неджи, тут же попрятались. «Ему простительно» — именно так и считали все выглянувшие в окно. Они понимали его боль: не всю, но образно представляли, что сейчас чувствует Неджи. Ведь за всю жизнь каждый шиноби теряет не менее одного из родных. То войны, то Девятихвостый нападёт на деревню… Тут потери неизбежны.       С заплакаными глазами Неджи дошёл до своего дома: внутри мрак, из жилища не доносилось ни единого звука — дома никого не было. Когда мальчонка это увидел, у него вновь ручьем потекли слёзы. Его плачь не останавливался. Произошедшее сегодня оставило шрам на его душе.       Новый день был тоскливей предыдущего. Солнце спряталось далеко за серыми тучами, что расплылись по всему некогда голубому небу. — Сегодня будет дождь, — зевая, сонным голосом сказал Неджи. Этим утром он проснулся позже обычного, ведь обычно его будил отец. — Ото-сан! — парень с криком побежал на кухню в надежде увидеть там отца. — Ото-сан… — не увидев привычный завтрак на кухонном столе, до Неджи дошло, что вчерашний день не был всего лишь приснившимся кошмаром, а оказался чудовищной реальностью. С испорченным настроением мальчик вернулся на свой футон и улёгся снова спать.