don't hold back

Сону заглатывает больше, когда слышит сверху протяжный стон. — Блять, — Ники копошится, и Сону поднимает взгляд, наблюдая, как парень прикрывает глаза и откидывает лезущую на глаза челку, и не знает, куда деть свои руки. Он прижимает их к стенам туалета общежития, хочет положить одну на розовую макушку у его паха, но тут же одергивает себя, понимая, что в любой момент может не сдержать своей силы, с которой будет сжимать волосы в пальцах, и просто сделает старшему больно (очень больно). Член у Ники большой, длинный и толстый настолько, что он даже не помещается в обхвате небольшой ладошки Сону — его ладони, на самом деле, были не маленькими, но по сравнению с руками гиганта Нишимуры выглядели реально крошечными, Сону не знает, пугает его эта разница, или же наоборот заводит. Но судя по тому, как он сейчас стоит перед младшим на коленях со стояком и с неким благоговением вылизывает головку члена, держа основание в руках, его вполне все устраивает. — Черт… Сону. Ники смотрит на него сверху-вниз и едва подавляет рык, ведь старший там, внизу, ласкающий руками и губами чужой эрегированный член, выглядит слишком опошленно и сексуально, что хочется взять и насадить горячий рот на всю длину, наблюдая, как надуваются пухлые румяные щеки и выпучиваются от внезапности и удивления глаза, но Рики сам себя ругает, мысленно натягивая все цепи самообладания и выдержки, чтобы не сорваться на парня. Сейчас хочется хотя бы почувствовать мягкие даже после окрашивания волосы, но Ники не думает, что даст себе отчёт в действиях. Он и сейчас, просто смотря в затуманенные похотью глаза и припухшие губы, сглатывает, борясь, чтобы просто-напросто не толкнуться в горячий рот и горло, потому что знает, что старший просто подавится длиной и толщиной его члена. Вообще отсасывать своему парню в туалете общежития, куда мог зайти любой, было не самой лучшей идеей, но ведь сейчас все учатся и они находятся в этом здании одни, верно? — Сону… Сону ты, блять, возьми уже больше, — ругается раздражённо Ники, смотря на старшего. Тот и вовсе отстраняется, позволяя прохладному воздуху коснуться мокрой части члена. Сону усмехается и все держит в ладони массивный член, и будь они в какой-нибудь другой ситуации, Нишимура обязательно бы указал на их разницу. — Ну, — начинает Сону с ухмылкой, — ты можешь взять меня за волосы. Давай, Ники-я. А Ники бы с радостью, но он же просто… оторвёт волосы, если не рассчитает силу. — Ну, Ники-я, ты же теперь умеешь сдерживать свою силу, — продолжает Ким, по-блядски облизывая пухлые губы, — давай. Но Рики отрицательно машет головой и хмурится, когда Сону начинает надрачивать его член, вместе с этим лизнув самым кончиком языка головку. Блять, Ники даже без своей способности намного сильнее Сону, он его просто раздавит, если переборщит, так чего хочет старший? Рики лучше будет сдерживаться и тешить себя фантазиями, чем проявит больше чем надо силы с Сону наяву — максимум, когда он использовал свою силу, это когда он навесу трахал старшего. И все, и хватит на этом. — Ники-я, не будь букой. — Ах, это я бука? — хотел огрызнуться Рики, но выдавил только стон, когда Сону взял в рот головку. — Ники-я, — протяжно простонал-проскулил Ким, проводя языком по всей длине, от основания до кончика, томно закатив расслабленные глаза и тем самым смотря на Нишимуру. Сону точно испытывает его, — Ники, прошу. Слушайся старших, ну… Рики чертыхнулся. Такой похабный вид старшего слишком сильно влиял на него; только он вспоминает лицо Сону, когда он толкается в него, узел почти болезненно затягивается в животе, и хочется ебать, ебать, ебать — до тех пор, пока все внутренности Сону не окажутся в его сперме. Каждый раз, когда он кончает внутрь, Ким пищит, вздрагивая, и закатывает судорожно дрожащие глаза ещё сильнее, невольно касаясь ладонью своего живота, будто ждет, что помимо очертания члена почувствует ещё и переливающуюся внутри него вязкую жидкость. Видя старшего таким, Ники ухмыляется, делая небольшие толчки, чтобы сверхчувствительный от оргазма Сону пискнул и рефлекторно попытался слезть с члена. Это слишком горячо, слишком пошло, Ники слишком не может. — Сону, черт, — ругается он, — ты понимаешь, что я даже без способности сделаю больно? — Это был неуместный способ похвастаться своей силой, знаешь? — Ты… Сону тут же берет в рот, пухлые губы обхватывают не только красную головку, истекающую предэякулятом, но и дальше, почти до половины. Ники стонет и откидывает голову, не в силах выдержать сексуального вида Сону. — Ммх… — блаженно мычит Сону, подаваясь вперёд. Ники смотрит на такого старшего и стонет, не позволяя рукам дотянуться до волос, и сжимает кулаки до побеления костяшек, — Ники, — все так же блядски стонет Сону, — я же знаю, как ты этого хочешь. Давай. Возьми меня за волосы. Нишимура смотрит на свой стояк у чужих губ, и на грязного Сону, сидящего на полу с разведёнными ногами — на паху виднеется выпуклость, и Рики бы с радостью прижал чужой член ногой, только тут же осекается, снова понимая, что может не сдержаться. — Ники-яя… — проскуливает Ким. Ники чертыхается. К черту, думает он, и все же опускает одну руку на голову. Сону тут же стонет. — Блять, Сону… — он зарывает таки пальцы в волосы и совсем легонько, почти даже не сильно, сжимает их, и Сону тут же удовлетворённо стонет, — скажи, когда будет больно. Ким податливо льнет к ладоням на голове и мычит, когда его с нажимом опускают на член, заставляя заглотить больше. Сону чувствует, с какой сдержанностью Ники удерживает его и старается не причинить боли, костяшки и сухожилия выделяются на тыльной стороне его ладони от того, как сильно он напрягает руку, чтобы сдержать всю свою силу. Сону эта забота, конечно, нравится, но более он хочет ощутить грубые сжатия и прикосновения. Его щеки надуваются, когда толстый член почти полностью проникает в его рот, а от рвотного рефлекса (вскоре подавленного)выступают на глазах слезы. Сону рвано выдыхает, чувствуя утыкающуюся в заднюю часть глотки головку, и подавляет рефлекс, чтобы член проскользнул дальше. — Сука… блять, — стонет Ники от горячих ощущений. Он опускает откинутую к потолку голову и смотрит на Сону, что сейчас с пошлым видом отсасывал ему; Нишимура отводит упавшую на влажные глаза розовую прядь и кусает губы, видя, как слезы скапливаются в уголках глаз Сону и скатываются по пухлым щекам, — хах… Сону? Все в порядке? Ладошка на основании проводит вверх-вниз по плоти, заставляя Нишимуру чертыхнуться, и Сону в ответ мычит, посылая вибрации по возбужденному члену. Воздух в помещении нагревается. За тем, как Сону отсасывает член и заглатывает больше, он не успевает сглатывать слюну, и та вместе с предэякулятом стекает с подбородка; он уверен, Ники, когда увидит его лицо, прорычит что-то невнятное и просто прижмётся губами к подбородку, и если бы хватало смелости, даже прикусил бы, оставив след. — Сону… блять, — Ники чувствует, что скоро сорвётся, цепи натягиваются до последнего и норовятся сломаться к чертям, когда Сону скулит-стонет, проводя рукой у основания. Рука сжимает волосы более сильно, и Рики опоминается только тогда, когда старший блаженно стонет, — черт! Он тут же мягко отрывает Сону от члена и отпускает его, на что получает недовольный стон. — Зачем ты это сделал? — недовольно спрашивает он у Ники. А тот смотрит, не в силах оторваться: щеки у Сону румяные, а губы, с которых стекает слюна и мутная жидкость, припухшие и покрасневшие, хочется впиться в них и раскусать в кровь, грубо сжимая округлые бока и выбивая сладкие стоны, но Рики тут же выметает такие мысли из головы. — Блять, — морщится он и поднимает Сону на ноги, тут же кладя руки на поясницу и впиваясь в пухлые губы. Ким мычит в поцелуй и притягивает Ники к себе за шею, заставляя нагнуться к нему, а Нишимура наоборот приподнял Сону к себе за задницу, и тот встал на носочки, чтобы дотянуться до губ. — М-мх… — младший снова сдержанно проводит широкими ладонями по чужим округлостям, а Сону это уже надоело, потому что он хочет почувствовать, как эти ладони срывают с него одежду, сжимают до синяков кожу, а губы и клыки терзают шею, но Ники только прижимает Кима к себе и ласкает языком мочку уха, — Н-ники… Ники-я. Ники подавляет рык и сгибается чуть ли не пополам, чтобы касаться Сону. Он дотягивается обратно до губ и примыкает к ним, позволяя чужим зубам прикусить его нижнюю губу и потянуть за собой, чтобы затем протолкнуться языком в рот. Сону стонет, его колени подкашиваются и он хватается за широкие плечи, чувствуя, что скоро так упадет. — Бля, какой же ты мелкий, — зачем-то говорит Ники. — Поимей уважение, я старший, — в ответ огрызается Ким.. — Я могу поиметь только твой рот. Сону уже хотел огрызнуться в ответ, только зубы легонько сомкнулись на шее, и он смог выдать только стон — Н-ни… Ники… — Нишимура уже спускается влажными поцелуями к ключице, оставляет засосы, как его отталкивают, держа за плечи, — Ники-я, — начинает Сону, встав на цыпочки и коснувшись губами выпирающего кадыка, отчего парень сглатывает, — пошли в комнату. — В чью? — Ники подставляет свою шею под поцелуи и стонет. — В мою. Давай, пошли. Сону тянет Рики за собой и уводит в свою комнату. Как только дверь оказывается закрыта, Ники тут же припадает к губам. Сону стонет, вставая на цыпочки. Он стоит спиной к двери комнаты, и толкает Нишимуру назад, к своей кровати, а тот поддается, падая спиной на постель и утягивая за собой старшего, что тут же наваливается на него. Горячие поцелуи опьяняют, воздуха в комнате слишком мало, но и отрываться от сладких губ так не хочется; Ники снова сдержанно проводит ладонями по талии и подавляет рык в груди, а Сону довольно ухмыляется в поцелуй, беря запястья младшего в свои руки. Щелчок. Холодный металл обжигает запястья Нишимуры, а Сону отрывается и смотрит на растерянного младшего, запястья которого были прикованы к изголовью чужой кровати. — Сону? — Ники никак не сопротивляется, и только выгибает бровь, заглядывая в ехидные лисьи глаза, — ты что делаешь? Сону опирается ладошками о крепкую грудь и ёрзает на чужом паху. Ники закатывает глаза. Чего хочет старший, обездвиживая его несчастным металлом — он монету, черт, в песок превратил, Сону разве не понимает, что это бессмысленно? Только Рики хочет освободиться от наручников, дёрнув руками, как те не поддаются. Он недоуменно застывает и снова дёргает. Не получается. А старший приближается к его лицу, мазнув губами по скуле и шепча на ухо: — Ники-я, не получается выбраться? Рики рычит: Сону точно издевается. — Что это? Сону игнорирует заданный вопрос и влажно целует чувствительную мочку уха, от чего Ники снова дёргает руками. — Блять, Сону, что это такое? — Рики уже рычит. — Ну, — тянет Сону, — разве что редкий магический металл? Реликвия моей семьи, к слову. Рики тут же дёргает руками несколько раз, но ебаный металл не поддается даже когда он использует свою способность. Мысли метаются в голове от одной к другой, тут же в голове вспыхивает образ блядского сексуального Сону, хочется вырваться из этих оков и распотрошить их к чертям, но когда металл снова не ломается, на секунду останавливается и переводит дыхание. — Сону, — отрезвевшим голосом начинает он, — отпусти меня. А Ким не слушает и опускает одну ладонь на чужой пах, чуть сжимая и выбивая шипение. — Сону, блять, — Ники кусает губу и беспомощно дёргает руками, — отпусти. Меня. Сону отстраняется и пошло облизывает губу, явно испытывая терпение Нишимуры: — Только если пообещаешь быть грубым, — он ёрзает на паху и смотрит в глаза своему парню, потемневшими от возбуждения; Сону уверен, он видел, как в них плясали черти, но Ники одергивает себя каждый раз. — Так ты э́того хочешь? — рычит Ники и снова дёргает руками, — блять. Просто отпусти меня, Сону. Отпусти, и я тебя не трону. Сону секунду раздумывает и тянется к изголовью, а Ники уже думает, как он успокоит себя и отберёт у своего парня эти ебаные наручники, как… — Неа. Как Сону гадко ухмыляется и садится обратно. — Блять, — у Рики дёргается глаз. Сону приближается к его лицу и целует в губы, а Ники приподнимается, собираясь углубить поцелуй, но от него отстраняются и не без труда толкают обратно. — Ники-я, — почти пропевает Сону, — я отпущу тебя, только если ты будешь грубым. Он почти что чувствует подавленный в груди рык, а сам Ники весь напрягается, наверняка испытывая не лучшие ощущения. Сону обязан довести Нишимуру до края, должен заставить его сорваться с цепей, позволить себе со всей силой насадить старшего на свой член и оставить на нем синяки; должен заставить грубо держать за волосы, не позволяя слезть с члена. Сону хочет этого, хочет ещё с самого начала: но тогда, когда Ники и впрямь не контролировал свою силу, было нельзя — а сейчас что? Младший полностью может контролировать себя, но все равно боится. Как бы блядски не вел себя Сону, как бы громко не стонал, единственное, что делал Нишимура — это рычал и сжимал в кулаках до треска простынь. Грудь Ники часто вздымается и его брови нахмуриваются, но он тут же выдыхает, пытаясь расслабиться с приятной тяжестью на животе-тире-паху. — Сону, отпусти, — не оставляет попыток младший. Сону в ответ только кусает в подбородок, — Сону, блять, я не могу быть с тобой грубым. Если Ники будет с ним грубым, то Сону просто сломается — он слишком маленький и низкий, его задница слишком маленькая, казалось, только надави на него — и сломается. Рики не простит себе, если со старшим что-нибудь случится. Но Сону не пушинка. — Можешь. — Не могу. — Почему? — Ты сломаешься. Когда-нибудь Сону обязательно объяснит Ники, что он не фарфоровая статуэтка, но сейчас просто прикусывает кожу на шее. — Ты же хочешь этого, Ники, — рука зарывается в волосы младшего и чуть сжимает, — я же прекрасно знаю. — Знает он, блять, — мысленно фыркает Нишимура, вспоминая все свои мокрые фантазии и сны, в которых не сдерживал себя, грубо хватал за локти, оставлял синяки и насаживал на член, доводя старшего до оргазма только этим. Мечтал выдавить из Кима все, что в нем есть, до потемнения в глазах дрочил и представлял, как жёстко дерет старшего, а тот принимает его во всех позах. Но такое было только в фантазиях — в реальности же Ники сдерживал себя и как угодно ласкал старшего, лишь легонько касаясь задницы и поднимая его, заставляя его оплести крепкое тело руками и ногами. — Ники, что такого в том, чтобы быть грубым со мной? — спрашивает Сону, а Ники про себя ругается. Блять, он раздавит Кима только своим весом. А Сону снова приближается к уху и, опаляя горячим дыханием, шепчет: — Ты хочешь этого больше всего на свете. Рики резко дёргает руками, но металл только болезненно натирает кожу запястий. Сону снимает с себя кофту, обнажая бледное туловище и позволяя голодным глазам блуждать по всем изгибам его тонкой талии. Не будь у Ники руки закованы, он бы тут же положил ладони на талию, ощутив всю тонкость и хрупкость, и опустился бы ко все ещё одетой заднице. — Сладко, да? — издевается Сону, специально проводя ладонями по своему туловищу, — и ты не можешь коснуться, да? Рики рычит, а Сону довольно ухмыляется. — Ты хочешь этого, — он снова наклоняется и в самые губы шепчет эти слова, ощущая, как Нишимура тяжело сглатывает и снова дёргает руками, — очень сильно хочешь, я знаю. По сбившемуся дыханию Сону понимает, что Ники сейчас просто до боли в животе хочет его вытрахать, хочет сломать к черту эти наручники и дать себе волю, но постепенно дыхание выравнивается. — Сону, — успокоившись, ровно произносит он, — отпусти меня, и тогда я буду с тобой нежен. Как бы не этого хочет Сону, сейчас ерзающий на паху, от чего Нишимура мучительно стонет. — Блять… Старший с ухмылкой проникает ладонями под футболку и оглаживает крепкое тело, задирая одежду до горла, а затем припадает губами к соску. Ники вздрагивает от неожиданности. — Сону, отпусти… отпусти и могу пообещать, что возьму тебя нежно. Но Сону нужно абсолютно не это, и он обязательно доведет парня до того состояния, когда он даже не сможет думать и просто будет брать Кима так, как им двоим того хотелось. — Рики, — позвал он своего парня по настоящему имени, оставляя следы укусов на груди, — представь, Рики, как ты будешь наполнять меня. Грубо держать за бедра, грубо ебать, грубо… — Сону, — рычит Ники, закатывая томно глаза, — Сону, черт, отпусти меня. Отпусти и ты не пострадаешь. А Сону довольно хмыкает на эти слова, задницей оседая обратно на каменный стояк. — Блять, — дёргает руками Рики. Он на самую долю секунды представляет, как все же ломает этот чертов металл и грубо дерет старшего, выбивая из него хриплые стоны, но жмурится и старается о таком не думать. — Ники-я… — все продолжает доводить младшего, лаская пальцами соски, — я знаю, как ты хочешь сорваться. Хочешь заставить меня умолять, выгибаться… не теши себя одними фантазиями, — Сону шепчет это прямо на ухо, пошло облизывая мочку, — ну же. Позволь фантазиям превратиться в реальность. Ники все ещё борется, натягивает цепи самообладания и рычит, а у Сону от этого вида скручивает в животе от желания. — Только представь, как я буду кричать, когда ты будешь вдалбливать в меня свой член, — продолжает Ким, намеренно едва проводя рукой по чувствительным местам на теле Ники, — Ники-я. Сону с ухмылкой отстраняется и смотрит на возбужденного и разозленного Нишимуру, глаза которого пробегают по ключицам, шее с ещё не сошедшими засосами, соскам и мягкому животу, на котором так любит оставлять поцелуи. Сону сейчас потирается задницей о член, а Ники вдруг вскидывает бедра, ответно толкаясь через одежду, заставляя старшего промычать от внезапности. — Ах… — издает стон, а Ники чертыхается, понимая, что прямо сейчас позволил себе на секунду сорваться. Сону тут же ухмыляется, — Ники-я, ну видишь, как ещё приятнее можно? — и ерзает на члене ещё раз. — Б-блять… Сону, хватит, — Ники дёргает руками, когда хочет рефлекторно положить ладони на бедра, — сука. — Ники-я, тебе плохо? — ухмыляется он, — может, плохо потому, что ты не можешь двинуться? Рики клянётся, ещё пара таких фраз, и он разломает этот металл в щепки. А Сону, будто читая его мысли, облизывает губы и привстает на коленях, чтобы стянуть с себя штаны вместе с бельем, окончательно добивая Нишимуру, оставшись полностью голым. — Сука, — рычит он. — Что такое, Ники-я? — деланно-невинно спрашивает Ким, — не можешь коснуться? — Сону, — низким голосом начал Ники, — отпусти. Отпусти и я обещаю, что выебу нежно, — не перестает пытаться он, но по блеску в глазах старшего понимает, что у него ничего не получится. Сону не слушает и больно щипает младшего в живот, чтобы тот приподнялся с шипением и с него можно было стянуть штаны. Он стягивает белье и трико не намного, только обнажая полностью эрегированный с набухшей головкой член. Ладонь проводит по члену вверх-вниз, выбивая у Нишимуры шипение, а большой палец прижимает головку, собирая с нее предэякулят. — Как тебе, Ники-я? — Сону продолжает надрачивать член Ники, заставляя того рычать и корчиться, дёргая руками. Ухмылка все не спадает с его лица, и Рики хочется стереть ее — членом, губами, пальцами, совсем неважно, лишь бы заставить старшего не улыбаться так гадко. — Отпусти меня, Сону, — уже не пытается сдержать рычание младший, — или я выебу тебя так сладко, что ходить ещё неделю не сможешь. Сону облизывается, едва удержав стон в себе. Ники необязательно знать, что Ким только этого и добивается. Он собирает чужой предэякулят на пальцах и заводит руку за спину, собираясь растянуть себя для Нишимуры: тот и впрямь большой, и когда Сону увидел чужой член в первый раз, невольно подумал, что тот его порвет, поэтому растяжка нужна тщательная, но за те разы, что они с Ники занимались сексом, Сону стал более податливым. Когда два пальца проникают внутрь и смазывают стенки, тихий стон все же срывается с губ. — Ах, — он проталкивается глубже, потому что его пальцы — не член Ники, и слишком огромная разница пугает, но даже немного возбуждает, — когда Ники сгибается чуть ли не пополам, чтобы дотянуться до его губ, когда с лёгкостью поднимает или когда полностью накрывает собой, не позволяя чужим глазам развидеть парня под собой. — Сону, — продолжает Ники, — клянусь, если ты сейчас же не отстегнешь меня, я… — Что — ты? — издевается Сону, наклоняясь, чтобы оставить поцелуи под челюстью, а Рики снова дёргает руками. — Я выдеру тебя так сильно, что ты потеряешь сознание, когда я буду тебя ебать, — с новой силой рычит Ники и пытается сломать наручники. Кожа на запястьях уже покраснела. От этого обещания дыхание Сону сбилось, а живот скрутился только от представления этого. Безумно хочется, но Сону одергивает себя и мучает Ники дальше. Внутри него уже четыре пальца, и хочется поскорее почувствовать горячий член с крупной головкой, дающей идеальную наполненность, но Сону продолжает трахать себя пальцами и блядски облизывает губы, смотря на хмурящего брови Нишимуру, что продолжал дергать руками. — Черт, — ругается он. — Ну, — Сону наклоняется и смотрит в потемневшие от возбуждения глаза ближе, — так не терпится, Ники-я? — Сону, сейчас же отстегни меня, — рычит Ники. Сону ухмыляется и мажет губами по подбородку. — Не хочу. Кто знает, Ники-я, может ты не будешь тогда грубым. — Я буду грубым настолько, что ты пожалеешь об этом, — думает Ники, но вслух не произносит. Сону все же перестает растягивать себя пальцами, опирается обеими руками о грудь и целует в шею, а Ники закатывает глаза и уже в который раз рычит, потому что Ким сейчас машет задницей прямо над головкой члена, не позволяя ей проникнуть дальше растянутого сфинктера. — Сука, Сону, — дёргает руками и подмахивает бедрами Ники. Сону смеётся от того, как отчаянно выглядит Рики, и наконец усаживается поудобнее, плавно опускаясь на член. — А-ах… — срывается с его губ блаженный стон, когда он чувствует долгожданную полноту. Он медленно, почти подразнивая, опускается и принимает член, а Ники, кажется, совсем не в кайф: он рычит и продолжает дергать руками, звеня наручниками и мысленно продолжая натягивать те же самые цепи самообладания, что сейчас готовы разорваться к чертям. Сону слишком, слишком медленно насаживается. Если бы руки младшего были свободны, он бы с радостью схватил бы Кима за бедра и опустил на свой член до упора. — Блять, — рычит он. — Просто получай удовольствие, Ники, — издевательски протягивает Сону, когда он принимает член полностью. Оседает на бедрах, на пробу покачиваясь, и видя нахмуренное лицо младшего, усмехается. — Сону, — не своим голосом произносит Нишимура, заставляя все внутренности Сону скрутиться, — отпусти меня. Сейчас же. Сону сглатывает, но отрицательно качает головой. Он опирается руками о крепкий живот и поднимается на члене, чтобы снова опуститься, а Рики видит такую привычную выпуклость на животе старшего. Хочется прижать ее ладонью, и уже не так легонько, как до этого, почти невесомо, а надавить, заставить метаться и кончать. Ники закатывает глаза. Сону поднимается совсем, издевательски смотря на Ники и держа в руке стояк. — Сука, — глаза младшего вовсе звереют, — Сону, блять, я сейчас серьезно. Отпусти меня. Ким пошло облизывается и отвечает: — Нет, Ники-я. Я не отпущу тебя, пока не захочу этого. Рики снова дёргает руками. Если он освободится от этих наручников, то точно не сможет себя остановить — он и не хочет, смотря, как блядский Сону специально доводит его, отказываясь двигаться на члене, и вовсе с него поднимаясь. Хочется сломать наконец ебаный металл и хорошенько оттрахать Сону. — Я сейчас не шучу, — руки сами по себе сжимаются, напрягаясь, когда старший играючи вводит головку внутрь себя, — сука, Сону. Сону опускается на член полностью, блаженно стоная и откидывая голову к потолку, мускулы на чужом животе напрягаются под ладонями, когда внутри него остаётся только головка. Сону забывается настолько, что не слышит звука поломанного металла, и только чувствует, как руки грубо сминают его бока и его резко насаживают до упора. — Аа! — он вскрикивает от неожиданности и слишком резкой наполненности, а когда Нишимура поднимается и буквально вгрызается в его шею, то пытается оттолкнуть его от себя, только сил не хватает, — Н-ни… — Ты разве не этого хотел? — рычит озверевший младший, насаживая Сону на себя глубже. — С-стой!.. — слезы застилают перед собой обзор, вид у Кима слишком ошеломлённый, чтобы Нишимура смог удержать в себе удовлетворённый хмык. Цепи самообладания сорвались в тот самый момент, когда звон сломанного металла наручников оглушил его сознание, — не так быс… тро! А-ах… Несмотря на то, что разум Нишимуры покинул его, ничего, кроме физической силы он не использует. — А как ты хотел? — Ники с лёгкостью поднимает старшего и жёстко опускает обратно, — разве не так ты меня просил? — Ники-аах… — Сону выгибается, хватаясь за широкие плечи, и закатывает глаза от ощущения толстого члена внутри, а Рики все продолжает грубо насаживать его на себя. Он тяжело выдыхает: — Блять… выебу так, что стоять не сможешь, — даёт горячее обещание младший, а Сону от этого настолько хорошо, что становится плохо. Рики грубо опускает его на постель, укладывая задницу на свои бедра и любуясь открывшимся видом с нескрывающей ухмылкой: Сону, его Сону сейчас лежал на кровати полностью голым, его конечности неконтролируемо дрожали и слезы скатывались по румяным щекам от перевозбуждения. Ники усмехнулся такому виду и сжал бока до покраснений. — Этого ты хотел, Сону-я? — порыкивает он, поднимая старшего с члена и насаживая обратно, заставляя Сону приглушённо промычать и закатить глаза. — Стой, Ники… — он дышит слишком часто и забывает глотать слюну, что сейчас стекала по подбородку, — дай… дай привыкнуть. Ники и вовсе выходит, оставляя Кима с ощущением пустоты, но он тут же с удивительной лёгкостью переворачивает старшего, ставя его на колени, и входит по основание, не давая времени на передышку. — Ах!.. — вскрикивает Сону. Ники сзади часто дышит, порыкивая и сжимая кожу, — Н-ни… Ники… А Ники опускает бедра, от чего коленки Сону подкашиваются, но его тут же хватают за локти и натягивают на член, не давая упасть. Старший вскрикивает. — Ники!.. — к его спине прижимаются торсом, а губы впиваются в шею и оставляют засосы. Сону чувствует себя безвольной куклой в сильных руках, он стонет, когда член задевает простату, и обязательно бы упал, если бы его не держали за локти. Только колени разъезжаются, что даёт Рики проникнуть глубже. — Блять, — Ники оставляет укус на плече и начинает вдалбливаться в старшего, что осел на его бедрах, не в силах удержаться на ногах. По сравнению с тем Ники, что обращался с ним в постели так осторожно, боясь навредить и оставить хоть какой-нибудь фиолетовый след, только невесомо поглаживая бока и талию и оставляя поцелуи, этот Ники озверел. Он до синяков сжимает локти и вталкивает свой член глубоко в Сону, как и мечтал всегда, а у того от сверхчувствительности дёргается глаз и невольно высовывается язык. — Стой, стой… — часто дышит он. Одну его руку отпускают, и вскоре он чувствует, как прижимают очертания чужого члена на его животе. Это заставляет Сону вздрогнуть, — м-мх!.. Он просто не знает, куда деть свою руку, и кладет ее поверх чужой на своем животе: если бы его мозги сейчас не были кашей, он бы посмотрел на то, как ладонь Нишимуры чуть ли не в полтора раза больше его. Когда Сону почти доходит до края, Ники вдруг останавливается. Старший может перевести свое дыхание за это время, а Ники, тяжело дыша, выходит, и перевернув Сону, поднимает его под задницу. Тот вскрикивает и хватается за широкие плечи, и его теперь прижимают к стене, собираясь трахнуть навесу. — Ты такая сука, Сону, — рычит Ники и кусает чувствительную шею. Ноги Сону сильно дрожат, и он едва может держать их сцепленными за спиной, поэтому младший быстро закидывает ноги себе на плечи, сгибая Сону чуть ли не напополам, — этого хотел, да? Член быстро вталкивается внутрь, приятное чувство наполненности не позволяет нормально думать, и Сону совсем теряет связь с реальностью, различая только тело Ники напротив и его член в заднице. Его руки оставляют синяки уже на талии, обхватывают ее, заставляя все тело выгибаться. Движения члена сразу становятся быстрыми, Ники совсем одичал, до ушей доносится звон сломанных наручников, висящих на красных запястьях; Сону чувствует себя незащищённым, когда понимает, что он перед младшим полностью голый, а у того только приспущены немного штаны. — Ники-я!.. — но его тут же затыкают безжалостным поцелуем. Ники кусает губы и буквально трахает рот языком, ниточка слюны тянется между ними, когда он отрывается и заглядывает в глаза старшего. Взгляд у Ники такой бешеный и дикий, что только от этого крутит в животе; сейчас он вместо простыней сжимает бедра Сону, что податливо выгибается, принимая жёсткие толчки. От того, как глубоко и быстро толкается Рики, перед глазами темнеет. — Стойстойстой!.. — закатив глаза стал кричать Сону, хлопая по чужим плечам, но Ники толкнулся в простату слишком сильно, от чего старший, пораженно смотря вперёд, кончил. Оргазм был слишком оглушающим, Ким на секунду выпал из реальности, пока член все ещё вдалбливался в него. До этого, пока Ники не сорвался и когда обращался с ним слишком осторожно и не причинял приятной боли, Сону кончал только с помощью рук — сейчас же ни он, ни Ники к нему не прикоснулись. Он кончил только от члена в заднице. — Похотливая задница, — рычит Нишимура. Сону хнычет от сверхстимуляции. — Ники-я, стой! — кричит Ким, и Ники и впрямь останавливается, тяжело дыша, но только для того, чтобы через секунду ухватить старшего покрепче и отнести его обратно на кровать, — нгх!.. Сону смотрит на такого дикого Рики: вспотевшая челка свисает, глаза горят бешеным огнём, крепкие мышцы выделяются вместе с венами на руках; по обе стороны от своей головы Сону, приглядевшись, может увидеть блеск того самого магического металла, которым приковал Нишимуру к кровати. В его планах не было то, что Ники сломает к ебеням наручники, он хотел просто довести его до края и только потом освободить, чтобы его взяли более-менее грубо, но только не учел то, что способности Ники растут со временем, и что вскоре он сможет даже этот металл сломать, и сейчас он лежал под диким Нишимурой полностью уязвимый. — Насколько грубым мне нужно с тобой быть, чтобы ты был доволен, — Рики опускает ноги со своих плеч и с издевательской ухмылкой прижимает их к чужой груди. — Ники… — беспомощно стонет Сону, а Ники усмехается и входит по основание. — Это то, чего ты хотел? Быть беспомощной сукой в моих руках, — он рычит и толкается глубже, сжимая ноги под коленями, — не учили отвечать, когда тебя спрашивают? Такого Ники, грубо вбивающегося в него и шепчащего с утробным рыком на ухо такие пошлости, Сону только представлял, и не видел ни разу наяву, и сейчас, когда младший так с ним обращается, он только податливо выгибается и принимает всю длину члена, закатывая глаза и не переставая стонать. Металл на запястьях звенит и сверкает. — Отвечай, Сону, — останавливается он, — отвечай, или я не буду двигаться. Сону захныкал, попытаясь заерзать на члене, но его остановили, грубо держа за мягкие бедра. — Отвечай. — Д-да… да, хотел этого… — кое-как отвечает Сону, но младшего этот ответ не удовлетворяет и он выгибает бровь, — я хотел, чтобы ты выебал меня так сильно, что я… ходить не смогу, Ники-я… подвигайся, прошу… Ники делает резкий толчок. — Блять… Он позволяет ногам Сону упасть на постель, а сам укладывает ладони на бедра, оставляя очередные синяки и с лёгкостью поднимая и опуская старшего на члене. Сломанные наручники продолжают звенеть. Кажется, будто Ники будет брать Сону, даже несмотря на его протесты, сколько захочет. От бешеного темпа слезы ещё больше скатываются. — Ники… Тот рыкает и, насадив старшего на себя полностью, наклоняется к чужому уху. — Даже не думай, что в следующий раз я буду с тобой нежным, — обещает он томным тихим голосом и толкается с новой силой. У Сону уже нет сил, поэтому его руки свободно лежат на постели. Но тут же его снова переворачивают и заставляют висеть только на крепких руках и члене, так как колени совсем не держат. — Чувствуешь, блять? — Ники сильно прижимает выпуклость ладонью и встречает ею толчки сквозь живот. Это заставляет Сону дернуться и ухватиться рукой за чужую. Ники слишком груб, слишком быстр, его член продолжает задевать простату, его разговоры слишком горячие, руки больно сжимают его талию, бедра и бока — все, как и надо Сону, как он мечтал. — Ты не то что ходить не сможешь, — начинает он, — ты, блять, нормально стоять не сможешь. Блять, я хочу видеть твое лицо, когда люди будут спрашивать тебя, почему ты ходишь в развалочку. Я обязательно это увижу, черт. Сону сильно закатывает глаза и стонет, высунув язык. — Блять, — чертыхается Нишимура. Его руки отпускают Сону, и тот падает на постель. Спина похабно выгнута, Ники не знает, чего хочет больше — надавить на поясницу или же на розовую макушку. Он оставляет шлепок на заднице и вплетает пальцы в волосы, сжимая их и прижимая щеку к постели. Сону, по всей видимости, кончает, ведь снова так привычно сжимается. — Кончи… — совсем тихо просит он, так что Ники приходится напрячь свой слух, — кончи внутрь меня, прошу… наполни меня, я хочу почувствовать сперму… Ники едва сдерживает себя, чтобы не использовать свою суперсилу, и тяжело вдыхает. Он не раз кончал в старшего, и перед глазами тут же всплывает картинка стоящего на дрожащих ногах Сону в укусах на ляжках, а с его растянутой дырочки стекает его, Ники, сперма. Рики томно закатывает глаза и толкается чаще и резче. В животе все закручивает от желания наполнить старшего. — С-сука, — в последний раз стонет он и вгрызается в сгиб шеи и плеча, заставляя вскрикнуть. — Н-нгха… — блаженно стонет Сону, закатывая глаза, когда чувствует, как горячая сперма растекается внутри него. — Блять. Ники кончает много, даже слишком много, чем это бывает обычно: если он кончал внутрь, то выходил сразу же, когда вся сперма выливалась из него, и это было быстро — а сейчас Сону чувствует, как много спермы в нем; если бы он сейчас был в состоянии говорить, то обязательно бы сказал что-нибудь о воздержании и его последствиях. Ники поднимается и собирается выйти, но старший, хныча, останавливает его: — Нет, не выходи. Нишимура раздражённо хмурит брови, но все же остаётся внутри и поглаживает поясницу. Пока он был внутри, он снял с себя футболку, которая неприятно липла к его телу. — Все? Я могу выходить? — он даже не ждёт ответа и выходит, потому что понимает, что ещё немного, и снова возбудится и не сможет устоять перед Сону; а тот недовольно хнычет. — Гондон. Сперма тут же вытекает из него, и Ники не может отвести взгляда. — Бля. Через время он все же валится на постель рядом со старшим, и тот, шипя под нос, приближается, чтобы уложить голову на грудь. Рики притягивает его к себе. Сказал бы кто-нибудь в начале учебного года, что он будет так любить объятия с этим гномом, он бы не поверил. — Блять, — начинает Сону, — как… как ты вообще наручники сломал. — Хуевые они потому что, — мне просто так сильно хотелось тебя трахнуть, Сону-хен, но это он не озвучивает. — Сам такой, — Сону вовсе не злится и только льнет ближе, — тебе надо перестать сдерживаться, Ники. Я не пушинка. Ники осматривает тело Кима, которое он успел уже всё пометить синяками и засосами, и внутри себя не понимает, как такое может понравиться старшему. — Ты только этого и добивался? — Мгм, — только тихо мычит Сону в ответ, — только тело все болит, но ладно. Это того стоило. — В следующий раз я просто убью тебя, — даёт обещание младший, хотя понимает, что выполнит абсолютно не то. — Да, ага, — Ким приподнимается и легонько кусает в подбородок, — буду ждать. И, пожалуйста, помни, что я не такой уж и хрупкий, а ты силу сдерживать умеешь. Классно будет. — Заткнись, — хмурится Ники. Если старший скажет хоть ещё что-нибудь на эту тему, Рики просто снова выебет его. А на следующей неделе в лесу Хаями будет стыдливо закрывать уши, чтобы не слышать громкие стоны и рыки со стороны крупного дерева.