Друг в беде не бросит

Фёдор и Дадзай дружили давно. Со времён младшей школы, кажется. Тогда особо умные хулиганы решили поиздеваться над Достоевским из-за его русских корней, считая его не таким, как все, тогда-то он и встретил Осаму. *А это, случайно, не тот парень, который победил в олимпиаде по японской классической литературе?* Кажется, да. Что ж, судя по телосложению, шатен намного слабее самого Фёдора. Напрашивается вопрос: какого чёрта он полез, раз даже не пытался отбиваться? Нет, Дадзай, несомненно, старался брыкаться и вырываться, но это мало чем спасало. В итоге его избили, а хулиганы, как только закончили, сразу ушли, позабыв про Фёдора. *Так вот, чего он добивался! Самоотверженный поступок...* Достоевский, которого успели ударить всего пару раз, понял, что сам шатен не дойдёт до медсестры, поэтому решил отблагодарить парня и отнести его в медпункт. Аккуратно встав на саднящие ноги, брюнет подошёл к избитому и взял его на руки. Без сознания. *Прекрасно. Неплохо его так... Даже стыдно* Тем не менее, идя по безлюдным коридорам(эти идиоты выловили их после всех уроков), русский направился в лазарет. На ноге с огромным синяком и с пусть не такой уж и тяжёлой, но всё же тушкой в руках это сделать довольно проблематично, но Федя каждый раз напоминал себе, кто его спас и кому тут на самом деле больно. Наконец добравшись до кабинета, от которого за километр пахло спиртом и медикаментами, парень в ушанке ударил больной ногой в дверь 3 раза. На пострадавшей он бы не удержался, поэтому было принято решение встать на здоровую. За дверью раздались шаги. Достоевский предусмотрительно отошёл на пару шагов, чтобы тело в его руках не ударила дверь. Через несколько секунд им открыла молодая девушка с длинными коралловыми волосами и белым кимоно. Увидев Дадзая, она слегка расширила глаза и тут же впустила их внутрь. —Положите его на кушетку, а сами садитесь на соседнюю. Вы тоже поранились, — скорее утвердила женщина, роясь на полках. Из-за угла выглянула пара фиолетовых глаз — первая дочь медсестры. —Мам? Что-то случилось? — девочка перевела взгляд на потрёпанного Осаму. — Ой! А что с ним?! На крики пришла вторая девочка — синеволосая и немного ниже, чем первая — вторая дочь этой женщины. —Кёка, не смотри! — сестра быстро сориентировалась и закрыла младшей глаза. —Как скажешь, Аки—чан, — Кёка послушно замерла, позволяя сестре делать всё, что та посчитает нужным. Тем временем Коё — так звали маму этих двух малышек — уже взяла всё нужное и направилась к парням. Посчитав Дадзая более раненым, чем Достоевского, — в чём он полностью согласен, — она начала тщательно промывать ранки спиртом. Сквозь „сон” Осаму поморщился, Фёдор в ответ. Он не знает, почему эта женщина так жестока и выбрала именно спирт, хотя Федя видел банку с перекисью, но раны начали шипеть и пениться, а значит, дезинфицироваться. Всё равно шатен без сознания, не так уж важно. Не заметив больше открытых ран на теле мальчика, Озаки потянулась к пластырями и взяла в руки один из них, наклеив его на ссадину. Проделав то же самое с остальными царапинами, она повернулась ко второму пострадавшему. — У меня только синяки, — на автомате выдал брюнет и смутился. Его ведь не спрашивали. Кивнув, женщина встала и подошла к нему. —Показывай, — коротко приказала она и стала наблюдать. Неуверенно задрав штанину, Фёдор открыл ей, себе и Акико, которая наблюдала за ними, вид на огромный синяк на ноге. Сам того не ожидая, Федя потупил взгляд, соображая, что произошло. Женщина вздохнула. ************************************************** —Эй, Фёдор!! — кареглазый подбегал к парню в ушанке, который повернулся на зов единственного лучшего друга и вежливо остановился. Подбежав, он налетел на него с обнимашками, обвивая забинтованными руками. —Как дела? — весело спросил Осаму. Буквально минуту назад они переписывались, потому что Феде пришлось выйти из дома немного раньше и они не смогли дойти до школы вместе. Но Достоевский позвонил, предупреждая Дадзая, который, узнав, тут же пулей вылетел на улицу. Конечно, пришлось потратить драгоценные 8 минут на переодевание и расчёсывание (завтракать Осаму не любил), но вот они практически вместе пришли в школу. Догнать Фёдора во время пути так и не получилось. —Пойдём скорее! — громко прокричал Дадзай, таща друга за руку и игнорируя недовольные ими взгляды других учащихся. —Да. Пойдём, — коротко ответил парень в ушанке и побежал за другом. Его голос звучал как-то... Обречённо? Всё дело в том, что Достоевский проиграл одному из одноклассников в карты и тот заставил его повесить на школьную доску своё полуголое фото. Фото есть, но повесить он его боится. Его и так недолюбливают, теперь ещё и смеяться будут. Не то чтобы Фёдору не наплевать, просто он боится, что Дадзай тоже будет насмехаться вместе с остальными. Конечно, он понимал, что Осаму с ним так в жизни не поступит, но страх всё ещё остался. Что-что, а если шатен захочет, он может до слёз словами довести. Но есть ещё одна проблема: как рассказать об этом самому Дадзаю? Он же не может молча повесить фото и ничего не сказать? Он знает своего забинтованного друга слишком хорошо — тот может обидится, что брюнет ему ничего не сказал. —Федь, ты какой-то не такой... Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Осаму, заглядывая в лицо друга. Он легко может понять настроение Фёдора, даже если он всегда ходит с абсолютно спокойным лицом. —Нет, с чего ты взял? — отмазался Достоевский, понимая, что только что прозявил свой шанс всё рассказать. Тут парень резко взял старшего за руку и свернул в туалет. Зайдя, он закрыл дверь и серьёзно посмотрел на ошарашенного брюнета. —Рассказывай. Я выслушаю, — Осаму спокойно взял друга за руку и приготовился слушать. Фёдор прислушался. Мало ли, вдруг здесь есть кто-то ещё? Но, на удивление, туалет был пуст. Только они вдвоём. Дадзай готов выслушать. Он готов помочь. От этой мысли в груди резко потеплело, а сам Фёдор крепче сжал руку друга. —Я... Проиграл в карты, — тихо проговорил Дост, опустив голову. Он был выше Дадзая, поэтому краем глаза всё ещё мог видеть его лицо, исказившееся в удивлении, так что отвёл взгляд. —Ты? Проиграл?! Не верю! — Дадзай чуть прикрикнул, но понял, что их могут услышать, поэтому немного затих. — Что произошло? Не мог же ты грустить только из-за этого? На что вы играли? Фёдор закусил язык. Осаму слишком хорошо его знал, ровно как и он Дадзая. —На желание... Теперь мне нужно повесить это на школьную доску, — еле сказав это, Достоевский залез рукой в карман и немного пошарил там. Протянув руку с распечатанной фотографией шатену, лиловоглазый внимательно следил за его реакцией. Сначала он не понимал, что не так. Но стоило ему осознать, во что влип его лучший друг, как глаза его распахнулись. *И всё-таки у него прекрасные глаза* Взяв картинку в руки, Осаму начал внимательно её разглядывать, немного краснея. *Мило* — пронеслась мысль в голове брюнета. —Эх, — неожиданный вздох сорвался с губ Дадзая, заставляя Достоевского вздрогнуть. — Ну, пойдём. —Куда? — на автомате спросил Дост. —В кабинку. Фоткать меня будешь. Так же, — спокойно ответил друг, будто это что-то очевидное. —Что? Зачем? — не поверил Достоевский, всё же следуя за другом. —Позориться, так вместе. Я тебя одного на всеобщее посмешище на пущу, — твёрдо сказал Дадзай, протягивая разблокированный телефон другу, обречённо улыбаясь. Что? Он хочет намеренно стать целью насмешек просто потому, что ею станет Фёдор...? —...Ты не обязан, — с пустым взглядом проговорил русский. —Нет. Но я хочу. Разве не в этом суть дружбы? Если бы я тебя бросил, какой из меня друг? — пожал плечами японец, заходя в кабинку. — Ну, чего стоишь? Проходи. —.... — Фёдор промолчал и просто зашёл, закрывая дверь. *Чёрт, он прекрасен* Дадзай уже снял с себя одежду и сейчас разматывал бинты, открывая вид на шрамы по всему телу. *Откуда столько шрамов?* *Его фигура* *Он прекрасен* *Милашка* Все эти мысли крутились в голове брюнета, пока его друг продолжал снимать с себя верх, оголяя все больше и больше участков тела и складывая одежду на ручку двери. —Ну, что ж... Давай. Как становиться? ************************************************** /Шлёп!/ Обе фотографии были удачно приклеены к деревянной доске. Постепенно ученики начали сходиться, чтобы посмотреть, что же такого приклеили эти двое. Увидев фотографии, все начали смеяться. На громкий смех сошлись другие. —ПХАХАХАХА!! Это разве не зануда Фёдор?! —Он самый! За компанию со своим дружком-педиком! Дадзай смотрел и улыбался. Со стороны могло показаться, что он рад, но это была злая и предвкушающая улыбка. Фёдор рассказал ему, кому он проиграл. План мести постепенно созрел в голове шатена. Повернувшись к пониншему другу, Осаму подбадривающе улыбнулся и положил руку ему на плечо. —Не волнуйся. Завтра на нашем месте будет Чуя, — он заговорщически оскалился, прошептав утешение. — Уж я что-нибудь придумаю, поверь. *Этот прогнивший мир не достоин такого человека как ты, Осаму...* — подумал Фёдор, утвердительно кивая.