О звёздах и ядерной физике

У России всё тело было во всевозможных графиках. Его родственная душа то постоянно высчитывала расстояние до далёких звёзд, то считала их объемы и массы, и все расчёты, конечно же, тут же оказывались где-нибудь у России не в самом удобном месте. В подмышке, например. Или на затылке. Или на заднице. Или и того хуже — на члене. Россия дрочил два раза, прежде чем понял, что там выписанна некая теория вероятности для… Чего, он так и не понял. Его познания в физике ограничивались крайне скудным и обрывочным средним образованием. Честно говоря, жаловаться ему было грех. Сам он увлекался рисованием обнажённых тел и всякой похабщины в целом, и он совершенно точно знал, что ходить разрисованным как зэк проститутками куда хуже, чем быть в графиках, как он. Тем не менее, менять своё увлечение Россия не собирался. В конце концов, не забрасывал же его соулмейт ядерную физику, вот и Россия не собирался бросать то, чем зарабатывал на жизнь. Апогея эта ситуация достигла, когда у него во всю спину появился чертёж огромной ракеты. С подписями и расчётами, конечно, куда без них? Стоя в душе, Россия чувствовал, как спину жгло. Не выдержав, он завёл руку за спину и осторожно, почти — нет, нет и нет, он никогда не признает — любовно огладил тонкие линии чертежа. Что же за фанатик ему такой достался? У России на левом бедре навсегда отпечатались созвездия куска ночного неба, и вот тогда он первый раз понял, что любит этого чокнутого человека, и он абсолютно точно должен его найти. Звёзды были тщательно перенесены на бумагу, а Россия занялся поиском места, откуда их под таким ракурсом можно видеть. Он настолько углубился в это, что, абсолютно не смысля в физике и астрономии, смог вычислить Аризону. И тогда он собрал вещи и поспешил через океан — в Москве его не держало ничего абсолютно. В Штатах было тепло и солнечно. Россия всё равно скучал по родному сердцу Питеру, но у него была цель. Он колесил по Аризоне на подержанном автомобиле, рисовал на заказ, и всё было отлично, он, возможно, смог бы даже привыкнуть к такой жизни в бесконечных поисках, но как раз тогда, когда он уже почти решил «будь что будет», как раз тогда, когда он уже ни на что не надеялся, когда он решил опустить руки, он и встретил его. Он сидел за столом в кафе, в которое Россия решил зайти перекусить после ночи езды без остановки. Россия сразу узнал его — этот человек всё время что-то писал, перед ним стоял включенный допотопный ноутбук, заклеенный наклейками с инопланетянами, летающими тарелками и миниатюрными картами звёздного неба, с разнообразными графиками и цифрами на экране, вокруг него на столе было много бумажек, часть помяты, а часть сложены в кривую стопочку. Человек грыз карандаш и поправлял сползающие на нос абсолютно ботанские прямоугольные очки. Короткие растрёпанные волосы у него были покрашены в синий, как… Звёздное небо. Вот же гик. Россия, не раздумывая, подошёл к его столику. — Здесь не занято? — спросил он. На него подняли рассеянный взгляд и продолжили грызть карандаш. Россия представил на месте карандаша свой член, и настроение тут же поднялось. — А? — спросил человек. Он рассеянным взглядом обвёл остальную часть кафе — все столики были пусты. Россия улыбался. Но глупый наивный человек так ничего толком и не понял, только подвинул неловко ноутбук, и Россия сел напротив. — Как тебя зовут? — спросил он, совершенно не думая о том, что безумно голоден после ночи в пути, и что ужасно устал сейчас и выглядит не очень — ему явно стоило хотя бы принять душ и побриться. Но так случилось, что ему было наплевать сейчас на всё кроме человека, что он видел перед собой. — Америка, — человек прищурил глаза и поправил на переносице вновь сползшие очки. Россия заметил, что у него белые веснушки, а ещё глаза разного цвета, каре-рыжий и голубой, и в том, который голубой, маленький кусочек радужки был почти незаметно белым, прямо как кусочек звезды. Человек прищурил свои голубые глаза. — А вы случайно не пришелец? — Пришелец, — согласился Россия, улыбаясь. — У меня космическая тарелка на улице стоит, полетаешь со мной, детка? — Извините, я не… — человек явно был чем-то разочарован. — Я жду свою пару. Если вы один из тех, кто хочет поиздеваться над этим… Улыбка сползла с лица России. Господи, он искал этого прекрасного человека слишком долго. А этот человек всё равно ждал. Под дых ударило странной смесью гнева и счастья. Россия стиснул зубы и сжал кулаки, чтобы не пойти прямо сейчас разбивать лица тем, кто «хотел поиздеваться». Вместо этого он начал расстёгивать пуговицы своей тонкой куртки. Человек — Америка, его имя Америка — наблюдал за этим с недоверием. Россия снял куртку, а потом стянул с себя на глазах у ошарашенного человека. И повернулся к нему спиной, где во всей красе была нарисованная огромная, спроектированная до идеальности точно ракета. Человек ахнул. Кажется, он уронил карандаш. — Я так рад, что нашёл тебя, — сказал Россия, повернувшись к нему лицом, и стал одеваться обратно. — Это не смешно, — произнёс человек печально. — Совсем не смешно. Все видели этот чертёж. Уйдите, пожалуйста, я прошу вас, это не смешная шутка. Россия вздохнул и принялся расстёгивать джинсы. — А теорию вероятности тоже все видели? — невинно спросил он. — И звёзды Аризоны? — Звёзды — да. Теорию — нет, — ответил человек уже не так уверенно. Россия вздохнул. Ну что ж, свезло так свезло. Значит, придётся доставать контрольный аргумент. Он огляделся, в кафе было пусто, официантка, и та куда-то делась. Покурить отошла, наверное. Россия подошёл к своему человеку с расстёгнутым штанами и со всей невозмутимостью стянул со своего, стоящего, кстати говоря, члена трусы. Америка уставился на член, член уставился на Америку. Россия длинно хмыкнул, обнажая ещё и бедро с созвездиями — на всякий случай. — Оденьтесь, — наконец смог промямлить человек. — Господи, как можно быть таким бесстыжим?! Америка закрыл пылающее лицо руками. Россия — всё такой же невозмутимый — заправил свой член обратно и штаны застегнул. «Ширинку забыли», — подсказал ему Америка, подсматривая сквозь щели между пальцами. — А каким ещё должен быть человек, зарабатывающий тем, что рисует порно? — Россия сел рядом со своим человеком, поднял его упавший карандаш и вложил ему в руку. Америка смущённо запыхтел. — Этого не может быть, — выдохнул он растерянно. — Может. Пошли, я покажу тебе свои рисунки, если хочешь. Только пойдём. Надеюсь, теория вероятности для тебя была достаточным доказательством, — Россия снова улыбался. И помнил о том, что обещал себе набить морды ублюдкам. — Да. Да, пойдём. Америка стонал под ним сладко и длинно, просто охуительно. Россия драл его с оттяжкой, дышал запахом его синих волос, слизывал языком с дрожащей шеи капли солоноватого пота, и трахал-трахал-трахал до изнеможения, пока его человек не сорвал голосовые связки, пока не отключился от третьего оргазма, пока не прошептал его имя своими опухшими до неприличия губами. А Россия лежал потом, прижимал его к себе, смотрел на плюшевую игрушку-инопланетянина — они были у Америки, и думал, что выучит ради своего человека всю ядерную физику наизусть, только бы они продолжали видеть звёзды в глазах друг друга.