Alstroemeria pulchella

      — Мне нужен новый ассистент, — требовательным тоном заявляет директор строительной фирмы начальнику отдела по подбору персонала.       — Господин Чон, что не так было с предыдущим? Он всего-то проработал три месяца, — жалостливо ноет в трубку подчинённый.       — Господин Ким, он нарушил один из пунктов договора, один из важнейших пунктов! — грозно бросает директор. — От него за версту несло тошнотворным гиацинтом, так он ещё меня пытался разжалобить своим якобы сбившимся графиком долбаных течек. Альфа, видите ли, у него появился. А мне насрать! — не сдерживаясь, кричит в трубку Чон.       — Ну ты и ханжа, господин Чон, — уныло бурчит Ким в ответ. — Какие-нибудь особые пожелания к новому сотруднику будут? — елейным голоском спрашивает.       — Никаких омег у меня под дверью, — немного отдышавшись говорит директор. — И альф. Бету, ищи бету. Желательно с опытом работы и знанием английского.       Директор Чон Хосок — альфа немного за тридцать, высокий, хорошо сложенный, не обделён интеллектом и смекалкой, успешен в своём деле, так как буквально живёт им. Вот только есть одно но: он искренне ненавидит зверя в себе. Ещё с ранних лет отец ему вдалбливал, что альфа должен быть смелым, должен быть лидером, альфе должны подчиняться, покорный омега в доме — залог счастливой жизни. Но сверстники отчего-то только смеялись над ним, попытайся он отстоять свою правоту или честь омеги. Да, нескладный худощавый мальчишка девяти лет особого страха не вызывал, но глумиться ведь было не обязательно. Он до сих пор помнит день, когда они всем классом выбрались в аквапарк. Ничего не предвещало беды, всем было весело, даже Хосоку, но поскользнувшись, как выяснилось неслучайно, и уходя под толщу воды, он ощутил мощнейший выброс адреналина. Страх вперемешку с яростью захватили его тело. Он судорожно барахтался, пытаясь подняться и сделать вдох, но его кто-то держал. Он не видел лица, вода размывала очертания, но он ясно чувствовал чужую руку на своей шее. А ещё желание утопить обидчика — острое, сильное, до белых пятен перед глазами и пульсирующих вен. Он резко потянул чужую руку на себя, утягивая полностью под воду, и прокусил до крови запястье.       Обидчиком оказался омега: милейшее создание с приятным цветочным запахом, который решил «научить альфу плавать, нехорошо ведь жить возле моря и не уметь этого». Хосока — исключили, омега — остался с укусом-клеймом и примесью цитруса в запахе.       И как бы не твердил его папа о справедливости наказания для омеги, юный альфа был убеждён, что сломал жизнь парнишке. Своё звериное я он уже тогда пытался подавить в себе. Выходило плохо, особенно в шестнадцать, когда гормональный фон зашкаливал и пришёл первый гон. А с ним и первый секс. Омега был значительно старше, но это не умалило того факта, что альфа причинил боль: растерзанный, в ссадинах и синяках полуобморочный парень лежал в его постели по истечении трёх дней. Отец гордился, говорил, что сын весь в него. А парня тошнило: от себя, от него и от жалкого вида омеги.       Кое-как он дотерпел до выпуска из новой школы, поступил на архитектурно-строительный и дождался совершеннолетия. И вместо того, чтобы устроить вечеринку, напиться и затащить сладкого омегу в постель, он записался на приём к врачу, чтобы он выписал рецепт на то, что избавит его от ненавистной ему звериной сущности или хотя бы притупит её проявления.       И вот, к тридцати двум годам он альфа, что не пахнет от слова совсем и не пропускает работу из-за «физиологически обусловленных обстоятельств». А ещё люто ненавидит сладкие приторные ароматы — такие, какими обычно обладают омеги и, за редким исключением, альфы. С Намджуном, начальником отдела по подбору персонала, ему повезло, он единственный альфа в фирме, с которым он нашёл общий язык, и пахнет от него ненавязчиво: древесный аромат с горькими нотками какао. Поэтому даже в стандартной форме трудового договора он прописал пункт о недопущении распространения природного запаха и феромонов. Дискриминация? Отнюдь. Хорошая заработная плата и воистину царский соцпакет.       Он честно пытался заводить отношения, встречаться и принимать свою сущность альфы как должное, но всякий раз, когда дело доходило до постели, его охватывало дикое желание. Настолько сильное, насколько и страх… Он отчётливо «видел» отвращение на лицах омег, ему казалось, что отпусти он своего зверя, он вновь причинит страдания, и, в конце концов, станет извергом в их глазах. А затем сбегал, на утро присылая букет цветов с искренними извинениями.       Беты стали для Хосока вполне себе сносным вариантом удовлетворить физиологические потребности и притупить острое желание засадить в теплое и податливое по самое не балуй в гон. Так что жизнь его, можно сказать, наладилась. Он был в этом уверен.

***

      — Чимин! — вопит на всю квартиру русоволосый омега. — Ты не поверишь, я тут такое нашёл!       Не дожидаясь друга, парнишка хватает ноутбук со стола и мчит к другу на кухню. Тот, медленно отпивая свой всё ещё горячий утренний кофе, хмурится и недовольно бурчит:       — Ну что ты как чайка разорался с утра пораньше, голова и так трещит, — отставляя чашку, устало потирает виски.       — Вообще-то я тут для тебя стараюсь, скапыжник, — наиграно дуется парнишка и садится напротив, — смотри, что нашёл, — он ставит ноут перед Паком и тычет пальцем в экран, когда он поднимает взгляд. Парень бегло читает объявление, а затем с недоумением, ещё больше нахмурившись переводит взгляд на друга.       — И?       — Что «и»? Это же идеальный вариант: удобный график, свободные выходные, а зарплату ты видел? Это же просто бомба! — восторженно и взахлёб нахваливает объявление о свободной вакансии в престижной компании. — Опыт работы у тебя маломальский есть, знание английского тоже имеется, а ты ведь ещё и немецким владеешь. Ну, ты чего? — с непониманием таращится на смурного парня.       — Тэхён, там чёрным по белому написано: «требуется Б Е Т А».       — Вообще-то «Б Е Т А» написано в скобках, значит, желательно, а не обязательно. И вообще, что за гендерные предрассудки! Давай, иди и покажи им какого ценного сотрудника они могут упустить.       Чимину хотя бы чуток его уверенности и энтузиазма, и тогда бы он, возможно, хотя бы задумался о рассмотрении этой вакансии. Ведь друг его прав, он действительно хороший работник, вот только не все это ценят.       Год назад он успешно окончил инженерный и прошёл практику по специальности в достаточно крупной организации, но свободных ставок к концу обучения так и не появилось, поэтому он заблаговременно нашёл себе место со средним заработком и графиком два через два. Это было удобно, в свободные от основной работы дни он брал индивидуальные заказы по починке техники: компьютеры, стиральные машины, телефоны и даже утюги. В общем, жил, не бедствовал. Квартиру с недавних пор он делил вместе с Тэхёном. Так уж вышло, что тот оказался в нужное время в нужном месте, а посему Чимин предложил переехать к нему, узнав, что общежитие парнишке на время прохождения практики не предоставили и он, можно сказать, прописался на работе. А если точнее, в приёмном покое центральной больницы. Брал все ночные, а днём был на подхвате, если оставался, поскольку официально жил у старшего брата, где царил полнейший хаос: трёхлетние двойняшки и беременный муж. Он лишь изредка там появлялся, чтобы сменить вещи и отоспаться, если удастся.       В тот самый вечер, когда Чимину посчастливилось встретить Тэхёна, его уволили с работы. Правда, в трудовой запись гласит — «по собственному желанию», на деле же — два вывихнутых пальца начальника смены. Этот похотливый шакал хотел заставить Чимина «раскрыть ему свой природный запах». Хотел приласкать, возбудить, нагнуть и вылизать, а вышло — зажал, приспустил омежьи штаны и даже успел облизать его ухо, пока пальцами пытался протолкнуться внутрь. Но резкая хватка на среднем и указательном заставила проскулить альфу, а затем послышался короткий хруст — эти самые пальцы были безжалостно повёрнуты омегой на все девяносто градусов. Альфа был в ярости, и пока Чимин спешно натягивал брюки, тот успел стащить с полки склада какую-то железяку и знатно так приложить ею Пака по голове. Инстинкт самосохранения сработал на ура, и, превозмогая боль и звон в ушах, парень бросился к выходу. Он понимал, что самостоятельно не доберётся до больницы или полицейского участка, поэтому рухнул прямо в руки первого омеги, что встретился на пути.       Ким Тэхён оказался славным малым, болтливым, но при этом деликатным и тактичным. Он сразу понял, что с Чимином что-то не так. Но не спрашивал, просто угостил на следующее утро контуженного горячим шоколадом. Пака стошнило, но разговор всё же состоялся.              Паку двадцать четыре и он необычный омега. Когда у всех от одиннадцати до восемнадцати лет начинались гормональные перестройки, проявление интереса к противоположному полу, течки и раскрытие природного запаха, у Чимина этого не случилось даже в двадцать. Точнее, случилось, конечно, по большей части, но вот запаха он так и не приобрёл, интереса быть оттраханным альфой особого не наблюдалось, а течки проходили из разряда «подрочили и забыли». Бесконечные походы по врачам, трёп среди одноклассников про острые ощущения очередного покорённого шпиля и очевидное отсутствие запаха делали из Пака жертву, его жалели, ему сочувствовали. Но вскоре перестали открыто обсуждать при нём свои «секретики», заставляя с каждым разом всё больше и больше ощущать себя балластом, чем-то неугодным и ненужным, как пара старых кроссовок — носить уже не будешь, а выбросить жалко, удобные ведь были.       Поэтому он не стал дожидаться дня, когда его выбросят, как хлам, на задворки старой дружбы. Он увлёкся программированием, стал посещать занятия по моделированию и конструированию и усердно готовиться к поступлению. С омегами он дружбу решил не водить, да и вообще ни с кем, обходился приятельством. Об особенности своей не распространялся, а если и всплывали интимные вопросы, ответ был прост — я на подавителях.       Секс, как таковой, он воспринимал как физиологическую потребность, для здоровья, так сказать. В отношения смысла вступать не видел, особенно после пары неудачных попыток: да здравствует веками сложившийся культ запаха. Ведь если ты не пахнешь, то ты как большинство, а если ты ещё и омега, то, считай, ущербный. Будто смазливого личика, точёной фигуры и сладкого голоса было недостаточно для привлечения самца. А Пак всеми этими качествами несомненно обладал.       Сидя на кухне следующим утром Тэхён звучно захлопнул крышку ноутбука и как-то виновато взглянул на друга.       — Хён, я тут это, — он опустил глаза и нервно постучал средним пальцем по крышке компьютера. — В общем, отправил им твоё резюме.       — Не стоило, — не отрываясь от уплетания кукурузных хлопьев на завтрак, ответил Чимин. — Они всё равно пришлют отказ. Но спасибо за заботу.       — Хён, — вкрадчиво обратился вновь Ким, — я в анкете указал, что ты бета.       Ложка с хлопьями зависает на пол пути в рот, что застывает в немой букве «А».