Forever...

— Какой же ты мудак, Дин! Ненавижу тебя!       Дверь перед носом Винчестера с грохотом закрывается, так, что, казалось бы, могла посыпать штукатурка, но этого не происходит. И впервые Дин слышит, насколько становится тихо. Слышится лишь собственное сердце, стучащее скорее из надобности, чем из желания, потому что именно сейчас Дину больше, чем никогда, хочется, чтобы все это оказалось дурным сном, либо, чтобы его сердце пробило последний удар перед вечной пустотой, потому что это невыносимо.       Перед глазами проносятся картины, как страшный сон, и Дин не может поверить, что это правда конец. Конец его самых лучших, долгих, сладких отношений, что он сам вычеркнул человека, которого любил до потери пульса, из своей жизни. Не так должны были заканчиваться их отношения. Они вообще не должны были заканчиваться.       Кастиэль плакал. И только сейчас до Дина доходит смысл этих слов... Он чуть ли не в истерики бился из-за... Него. Он все испортил. Опять. На кой черт он вообще существует? За что его полюбил этот голубоглазый, безумно красивый, милый, добрый человек?       Дин злится. В жилах кипит кровь, они набухают, создается впечатление, что они лопнут, разорвут Дина изнутри. Винчестер понимает, что последние слова, сказанные ему Касом — это «ненавижу тебя». Нет. Нет-нет-нет! Он сейчас просто проснется, сильнее прижмет к себе любимого человека, поцелует его в макушку, зароется носом в черные, как смоль, волосы, вдохнет этот чудесный, родной аромат гор и сырости, а после услышит недовольные бурчания, почувствует сонный поцелуй на своих губах...       Этого не произойдет. Больше никогда.       Дин внутренне кричит, разрывается на миллионы частичек, чувствует пронзающую боль. Дин поднимает кулак, бьет куда-то в воздух, но спустя мгновение к коже прикасается что-то твердое, и оно летит на пол. Слышится хруст, треск... В комнате становится темнее. Лампа, подаренная когда-то Сэмом, чтобы «украсить их общий дом», летит на пол, с приглушенным звуком трескаясь. Тогда у них все было хорошо, они были счастливы, их нежные поцелуи были искренни, а глаза буквально светились от сильнейшей любви друг к другу...       Дин поднимает голову. Его глаза, должно быть, вовсе потухли, без остатка в них живого, задорного огонька. А ведь именно Кас давал ему надежду жить, давал опору и лучшую поддержку. Он был лучшим человеком в его жизни, Дин понял это еще давным-давно, когда бесповоротно влюбился в молчаливого парня.       Винчестер видит их совместную фотографию на комоде, где их улыбки выражают явное счастье, а не подавленность, ненависть и многочисленные ссоры, как в последние несколько месяцев. Они были в парке аттракционов, и это был лучший день рождения Дина... Кастиэль тогда еще упрямился, не хотел ставить фотографию в рамку, но Дин уговорил его...       Винчестер запускает руку в свои волосы, сжимает в корнях, скрючиваясь пополам от боли. Ему хочется кричать. Хочется замкнуться, изолироваться, да даже умереть на чертовой постели, но не принимать реальность. Ранее он сам не мог поверить в свое счастье, но сейчас он понимает, что не был достоин ни одного момента проведенного с Касом, ни одной его улыбки, ни одного поцелуя... Он просто ничтожно жалок, никчемен и эгоистичен.       Дин видит рубашку Каса, закинутую на спинку дивана. Эту рубашку он купил по рекомендации Дина, когда Винчестер сказал, что Кастиэль выглядит в ней очень привлекательно, и она идеально подчеркивает его тело и цвет глаз... Тогда Кас был счастлив, словно маленький ребенок, весь день одаривая Дина поцелуями и прижимаясь к нему всем телом, говоря, что никогда не отпустит... Что будет с ним не смотря на все беды мира.       Соврал, получается...       Да чего греха таить, Дин сам все разрушил. Он знает это. И не станет опровергать.       Сердце ужасно сильно сжимается, будто стараясь выдавить из себя все соки, каждую капельку. Сложно находиться в этом доме. Здесь они прожили большую часть их отношений, здесь они переживали все лучшие моменты жизни, именно здесь спорили в шутку, давали клятвы и признавались в любви... Потому что это дом Каса. И Дин знает, что он сюда вернется. И знает, что тот не захочет его видеть здесь.       Лучшее решение — уехать отсюда. Раз и навсегда. Без вещей, сборов и остальной чехарды. Он просто сядет в свою тачку и умчится на всех парах, разгоняясь под сто восемьдесят и не беспокоясь о последствиях. Он отпустит Каса, хотя бы ради него самого. Кастиэль не вернется к нему. Никогда не вернется.       Дин срывается с места, хаотичными движениями направляясь в кладовую. Именно там хранятся ключи от его машины, что долгое время попросту стоит в гараже, не используясь никем. Обычно они с Касом разъезжали на машине Новака, ведь она ему «крайне дорога», а также парню хочется «продемонстрировать свои навыки езды». Хотелось... Ведь он совсем недавно получил водительские права, в чем Винчестер поддерживал его на всем его пути обучения.       Дин открывает дверь кладовки, лихорадочно оглядывая полки. Он знал, что здесь будет больнее всего. Здесь хранятся материальные воспоминания... К ним можно прикоснуться, но Дин здесь не для того, чтобы терзать свою душу. Ему нужны чертовы ключи от его старой Шевроле Импалы, чтобы укатить на ней туда, куда глаза глядят.       Винчестер перерывает полки, раскидывает вещи, лишь бы поскорее найти эту никчемную коробку. И он находит. Сквозь боль и мучения, чувствуя, как его душа покрывается рваными порезами, как кровь хлыщет из каждой раны, как она трепещуще кричит, просит о помощи. На коробке черным фломастером на всю ширину написано: «D.WINCHESTER». Здесь хранятся все его вещи, которые пока что не имеют необходимости в использовании... Но они ценны. И даже эту коробку Дин не заберет. Он просто не в силах. Не сейчас.       Винчестер берет тяжелую коробку на руки, чувствуя, как она давит, тянет вниз. Сейчас тоже самое испытывает его душа от каждого нового болезненного удара сердца. Дин пытается поставить коробку, но в последний момент кончики пальцев соскальзывают из-за полной обессиленности Винчестера, и содержимое с характерным звуком высыпается на пол. — Блядь, — ругается под нос Дин, взглядом ища ключи от Импалы. Он находит их достаточно быстро, но его внимание привлекают не они. Красная маленькая коробочка, которая выделяется в общей серости массы его вещей. Ее трудно не заметить, слишком уж явен контраст. Но Винчестер не помнит, чтобы в его вещах было нечто подобное.       Дин наклоняется, беря коробочку в руки и осматривая ее со всех сторон. Красная, глянцевая, не очень большая. Что там вообще может быть? Винчестер без предвкушения открывает коробочку, чисто чтобы осведомить себя и освежить память, и...       Его сердце замирает.       Блядь, нет, он буквально почувствовал, как оно пропустило удар.       Сверху лежит бумажка, свернутая множество раз, а под ней золотое, в стиле Дина, и, видимо, его размера, кольцо. Оно блестит в тусклом свете лампы, переливаясь всеми оттенками.       Руки дрожат. Если бы Дин и хотел что-то сказать, то это не вышло бы чисто из-за того, как ослабли его голосовые связки, и как жжет в горле от недостатка воды. Глухие удары сердца слышатся в висках. Ноги чуть подкашивает.       Дин дрожащими руками кладет коробочку на ближайшую полку, еще несколько секунд тупо пялясь на нее. Нет, так не может быть. Это же все какая-то шутка, верно? Винчестер дрожащими пальцами разворачивает лист. Он боится читать его содержимое. Красивый, аккуратный почерк, без единой ошибки или намека на небрежность. Это точно почерк Каса. Он узнает его из тысячи.       Винчестер сразу опускается на холодный пол, чтобы вскоре не упасть от дрожащих ног и набата в голове. Еле сдерживая подступающую истерику, Дин начинает читать записку...       «Привет, милый. Если ты это читаешь, то тебе зачем-то понадобились свои вещи! Я решил, что это лучшее место, чтобы спрятать такой "подарок". Я просто не решился бы сказать тебе это в лицо, тем более официально, стоя на одном колене и держа коробочку перед собой, понимаешь? Я очень надеюсь, что ты найдешь это в скором времени! Вряд ли я когда-нибудь передумаю об этом решении, но даже если так, то ты бы не нашел это письмо. В общем, думаю, все понятно, как ясный день, но я напишу об этом: Дин, счастье всей моей жизни, я безумно рад, что однажды встретил тебя, и ты не представляешь, насколько велика моя любовь к тебе, ты выйдешь за меня?.. Даже писать это страшно. Просто знай, что у меня трясутся руки и пересыхает в горле от одной лишь мысли, что ты найдешь это. Поэтому я не смог бы сказать тебе это в лицо, либо оставить записку в более примечательном месте. Я долго решался на этот шаг, но я точно знаю, что нашел человека, с которым готов провести всю свою жизнь. Ты самый лучший, любящий, заботливый, добрый парень на всей это планете, и мне необычайно повезло быть с тобой! Я очень надеюсь, что ты найдешь в себе силы разделить со мной свою жизнь, подарить оставшиеся годы нашему, я уверен, счастливому будущему браку. Я просто хочу быть рядом с тобой всегда. Я люблю тебя, Дин Винчестер.»       Дин сжимает лист в кулаках, давая выход всем своим эмоциям. По его щекам текут слезы, а из горла вырывается пронзительный крик, пробирающий до дрожи, сотрясающий самые недоступные ниточки души.       Винчестер откидывает лист в сторону, соприкасаясь головой с холодным полом, чувствуя необычайный контраст. Он прижимает колени к своей груди, обхватывая их руками и зарываясь в них лицом. Слезы безостановочно текут из его глаз, и то и дело слышатся истерические крики и, Дин надеется, тихие рыдания. Он все испортил.       Навсегда.