НИИ ИМПРО

      Лёгкая музыка послышалась, когда они ещё подходили к вестибюлю. Вокруг было светло, тепло и шумно. Почти весь Институт сейчас собрался, готовый разделить новогоднюю радость друг с другом.       Но радости у Антона не прибавлялось ни от нового костюма, ни от музыки, ни от обещанных живых огней. Они выглядели как бесформенные сгустки света и порхали между людьми. Каждый, к кому подлетал такой огонёк, улыбался и легонько подталкивал его рукой, чтобы поделиться с остальными. Антон от своего просто отмахнулся.       Зря он пришёл сюда. Настроение только ухудшилось. Сразу появилось осознание того, что он один. Димка убежал к столу с едой, Серёжа разговорился с кем-то. К тому же перед глазами то и дело всплывала картина, как Арсений стоит в точно таком же вестибюле. Громко разговаривает с окружающей его большой компанией, шутит, смеётся, непринуждённо держа в руках бокал с шампанским. А потом к нему подходит девушка, и аккурат в двенадцать они обнимаются и признаются друг другу в самых светлых чувствах.       До Нового года минут двадцать оставалось. Антон ждал, чтобы всё поскорее закончилось, он ушёл домой, а с завтрашнего дня бы занялся какой-нибудь новой задумкой. Чем-то посерьёзнее, чем машина счастья. А её хорошо было на детали разобрать, чтобы глаз не мозолила. Стоя возле ёлки и крутя недоеденный бутерброд в руках, он считал минуты.       К нему пытались подходить. Несколько человек уж точно. Чародейка из Отдела Снабжения даже обняла его. Он ей вежливо улыбнулся и проводил её взглядом, когда она отошла к кому-то ещё. Не то всё это было. — Антох, — Димка, уже навеселе, побежал и хлопнул его по плечу, — что ты тут один грустишь? Пойдём я тебя с одной познакомлю. Из Группы Свежих Веяний, кстати.       Димку тут же захотелось отпихнуть. Сама мысль об этом злила. Он смеялся над ним? Издевался? Или и впрямь не понимал абсурдность своих слов? Отталкивать не пришлось. Димка сам ушёл обратно к столу.       Фанфары зазвучали, казалось, отовсюду, так громко, что Антон сперва испугался, а вскоре перетекли в радостную музыку. На лестнице, прямо над его головой, послышались шаги. Антон выглянул и увидел двоих. В костюмах Снегурочки и Деда Мороза. Артисты, не иначе, подумал он. Не один же он, в конце концов, сюда пришёл. Нужно было нормальных людей развлекать. Нормальных. А не тех, кто по руководителям групп с ума сходит и места не может себе найти. — Говорят, что с каждым годом этот мир стареет, — запела Снегурочка, и взгляды каждого чародея устремились на неё. Красавица она была, нечего сказать. Даже Антон заметил. — Солнце прячется за тучи и слабее греет, — подхватил Дед Мороз.       Дед Мороз был обычным. Таких Антон ещё с детства навидался. В синей шубе, меховой шапке и с длинной бородой, разумеется, не настоящей. — Говорят, что всё когда-то было лучше, чем теперь, — пропели они вдвоём.       Антон усмехнулся. Было лучше. Ещё неделю назад было. Неделю назад он горя не знал. Работал над машиной и влюблялся крохотными шагами. Арсений рядом был. Совсем под рукой. Выхаживал его. Во снах являлся. А теперь нет ничего. Словно и не было никогда. Только легче от этого не становилось. Наоборот только. Каждый день как напоминание был, и не давал спокойно спать. — Говорят? А ты не слушай... — Снегурочка упёрла руки в боки. Кто-то захлопал вдалеке. — Говорят? А ты не слушай... — Дед Мороз широко развёл руками и повернулся к зрителям. — Говорят? А ты не верь! — снова спели они вдвоём.       Музыка закончилась. Зал зааплодировал, кто-то даже свистнул, и голос прорезался на весь вестибюль, и отскочил эхом от стен, ударив Антона по ушам. — Катерина!       Антон обернулся и увидел Димку, указывающего пальцем прямо на Снегурочку. — Это Катерина! — радостно воскликнул он и ринулся к ней.       Димка подхватил её на руки и прокружил вокруг себя. Она засмеялась, обняв его за шею. Димке не почудилось, не привиделось. Это действительно была она. Антон почему-то именно такой её себе и представлял. Волшебной, как девочка-Снегурочка. Словно из сказки украденной. Точно Димка сам её себе выдумал и влюбился в неё. А она настоящей была. И прямо здесь. С ним в эту минуту.       Смотреть на это тяжело было. Так хотелось за Димку порадоваться. Но не получалось. В носу закололо. Горло спазмом свело. Антон понял, что расплачется сейчас. Эгоистично и громко. Посреди зала. И все будут с удивлением смотреть на него. А, если кто-нибудь решится утешить, станет только хуже.       Нужно было уйти и спрятаться подальше от любопытных глаз. Желательно домой. И встретить Новый год по пути к общежитию. Сесть в сугроб и долго смотреть в небо, надеясь, что хотя бы оно разделит с Антоном его одиночество. — А ты, мо́лодец, что загрустил? — Антон и не заметил, как Дед Мороз оказался рядом. Он говорил, сильно окая и бася. — А ну-ка Дедушка Мороз сейчас тебя заколдует.       Он потряс руками, силясь запугать Антона. Антон тяжело вздохнул. Этого ещё не хватало. — Дедов Морозов, говорят, не существует.       Артист усмехнулся. — Говорят, а ты не слушай, — сказал он уже без напускного в голосе.       Голос показался знакомым. Слишком знакомым, надо полагать, потому как, услышав его, Антон распахнул глаза и медленно посмотрел на Деда Мороза. Только теперь он заметил ехидный прищур светло-голубых глаз. Быть того не может... — Говорят, а ты не слушай, — повторил Дед Мороз и широким жестом приспустил фальшивую бороду.       Сдерживать слёзы более Антон уже не мог. — Ты же на конференции должен...       Арсений приложил ладонь к губам Антона, заставляя его замолчать. — Говорят, а ты не верь, — улыбнулся он и опустил руку. — Что там с твоей машиной счастья? Я только о ней думать и мог. Ты же над ней работал?       Антон закивал. Запомнил. Запомнил, родной!.. — Работал. Только не нужна она мне теперь, Арсений, — он отвёл взгляд на мгновение, чтобы поймать ладонь Арсения, сжать её в своей и прислонить к груди. — Совсем не нужна. Я это только теперь понял... — Ладно, ладно, — посмеялся Арсений.— Но всё же ты мне её покажи завтра, а там решим уже: нужна — не нужна. Ты, надеюсь, завтра выйдешь на работу? — Выйду, конечно. Это у других понедельник начинается в субботу, а у нас он с первого января — и не заканчивается. Мы же чародеи, а не кто-нибудь...       Антон хотел сказать ещё кое-что. Да только не позволили ему. Стоило ему раскрыть рот, по всему вестибюлю прокатился первый удар часов. — Один...       Хором засчитали, казалось, все чародеи в зале. — Два...       Арсений подхватил счёт. — Три...       Арсений посмотрел на Антона, как бы спрашивая, почему он не считает вместе со всеми. Антон не нашёл в себе причины не считать. — Четыре...       Он задержал дыхание ровно до следующего удара. — Пять...       Как быстро всё, оказывается, может обернуться. Машина счастья снова может оказаться нужна. Арсений снова может быть рядом. И ни с кем больше, только с Антоном. Новый год снова может быть волшебным. Да само волшебство для чародея снова может стать не работой, а праздником. — Шесть...       Хотя, если задуматься, в том, что Арсений теперь здесь, никакого волшебства и не было. Было только желание. — Семь...       Странное и несуразное желание, прошёптанное маленькой снежинке. Желание, которого до этого момента Антон и сам не понимал, теперь сбывалось. — Восемь...       Запоздало нахлынула радость за Димку. Пусть он только свою Снегурочку бережёт, чтобы не растаяла и не превратилась в Снежную Королеву. Но Димка справится, уверен Антон. — Девять...       Краем глаза Антон заметил, как Серёжа держится за руки с какой-то девушкой, и счастливее его Антон ещё не видел. Вот и будет первым добровольцем для машины. Зачем добру зря пропадать? — Десять...       Всё было так, как Антону и хотелось. Оставалось ещё кое-что. Обещание, данное Арсению во сне. Сразу после двенадцатого удара он развернётся и скажет, что влюблён в него, если вдруг это ещё не стало понятно. — Одиннадцать...       Сосчитать до двенадцати Антон не смог. Он почувствовал уверенное прикосновение к собственной щеке и посмотрел на Арсения. Арсений потянул Антона к себе и поцеловал. И было это куда лучше, чем во сне.       Только по возгласам вокруг Антон понял, что Новый год наступил в самый нужный для этого момент. Для этого не понадобилась волшебная палочка или заклинание. Значит, раз не потребовалось вмешательство магов, так и должно было произойти. Всё происходит именно так, как и должно, если, конечно, какому-нибудь чародею не придёт в голову изменить чью-то судьбу. Антону ничего менять на хотелось. Следующий год счастливым обещал быть. Всё-таки две семёрки на конце что-то да значило.

Мир таким и был придуман: юным и бесстрашным, Всемогущим чародеем, рыцарем отважным, И для радости и счастья нам подарен этот мир, Необъятный и чудесный, Необъятный и чудесный, Кто бы что ни говорил...