Ради тебя - хоть на любую глупость

Взмах волшебной палочки, слышится громкий треск. Сердце клокочет где-то в груди, отбивает чёткий ритм в ушах, кровь бурлит как в ведьмином котле. Он очутился на поле боя, как будто бы здесь и сейчас решалась не репутация подруги - а его собственная жизнь. Отчасти, так и есть. Ещё удар и заветное заклинание слетает с его губ так громко, что все лишь молчали и боялись подойти. -- И это всё на, на что ты способен, Уизли? -- приторный голос режет уши. Он хочет задушить его, разорвать голыми руками прямо здесь. Рон не понимал, почему именно сейчас? Почему он вообще во всё это ввязался? И почему именно сегодня главный герой отнюдь не Гарри Поттер? Обычно только о нём и кличет вся школа, о нём идёт слава. Славный Гарри Поттер! Дело вовсе не в популярности и способе показать себя, хоть и, признаться честно, Рону нравилось чьё-либо внимание со стороны сверстников Хогвартса. Но не сегодня. Именно в ту же секунду, когда Драко в сопровождении своей своры  не особо умных, но верных слуг, снова нагнал эту золотую троицу под закреплённое досье «трое в лодке, плывущих по морю очередных проблем, в которые они вляпались», они взялись за старое. И как обычно, всё по уже заученной схеме - Гарри Поттер - цель номер один, и урод просто потому что. Уизли - бедная рыжая церковная мышь, который особо ничем не славится кроме дружбы с мальчиком-который-выжил. Но что-то сегодня было не то. Именно тогда, когда подошла очередь до Гермионы Грейнджер. Ни для кого не было секретом, что её часто называли заучкой, зазнайкой, умницей-разумницей, и прочие тысячу синонимичных данным слов. Каждый хотя бы раз её так называл. Кто-то в шутку, как Рон и Гарри, а кто-то в оскорблениях, как Драко. Наверное, вот самое главное отличие между первым и последним. Один вовсе не хочет какого-либо зла в действительности, а второй только ради этого и просыпается - хлебом не корми, дай кому-нибудь жизнь испортить. Но это утро стало последней каплей для Рона. Последней, когда Драко с широкой и победоносной улыбкой произнёс медленно и с наслаждением: «Очень жаль, что ты осталась жива во время встречи с Василиском, поганая грязнокровка.» Руки налились свинцом, взъерошенные волосы липли к щекам и виску, а взгляд синих, как бездонное море, глаз, смотрел только в одну точку. В глаза Малфоя. Он пробирался внутрь, разрывал его оболочку на части, искал средь затуманенного разума хоть каплю страха, кусочек чего-то, что поможет именно ему. Зубы сжаты так крепко, что готовы треснуть. Они ходили по кругу, и никто не решался сделать первым удар. Каждый предугадывал свой ход действий. Змея подбиралась близко, шипела с наслаждением, забиралась клубком и готовилась к прыжку, в то время пока лев оголял острые клыки. Его отнюдь не пугает яд, не пугают глаза.  Драко  оскалился, выкрикнув заклинание. Один шар огня вылетел из палочки прямо в сторону Рона.  Палочка Рональда, совсем новая, подчиняется ему и выставляет щит, при котором огонь тут же превращается в пар. Малфой скривился в улыбке, когда внутри него исходило ядовитое желание выпустить еще шар размером метеорит, прямо на него. Того, кто бесит больше всех. Кто может ответить на его оскорбления. И кто не проходит мимо, не подчиняется, не поддаётся, огрызается и идёт против. Это восхищало всех, но только не белобрысого мальчишку. Ему нравилось, когда Гермиона, чуть ли не плача, смотрит на него со злостью и уходит. Как Гарри игнорирует в попытке надоесть Драко. Но только не Рональд. Он, как и его отец - будут готовы рвать и метать за свою семью и родных, друзей и товарищей. Даже если ценой будет репутация или даже угроза здоровья. — Заклинание для первоклассников, Уизли. — хохотнул Драко, бегом наступая на юношу. Резкое заклинание, Рон поддаётся корпусом вбок, наставляет палочку напротив. Искры разлетаются, сыпятся вспыхнувшем пламенем, отражающийся в этих синих и яростных глазах, полных ненависти. Драко падает на землю, а затем, мигом отряхиваясь, подходит совсем близко. Нос к носу оба расправили плечи, как кобры, выпуская яд из собственных клыков, у каждого палочка готова выстрелить и откинуть друг друга каким-нибудь простеньким взрывом. Но Драко этого мало. Он хочет стереть противного Поттера, который всё удаётся живучим. Малфой так надеялся скинуть его во второй раз с метлы на финале квиддича третьего курса. Переодетым в дементора, Драко надеялся уронить Гарри с метлы, подставить его жалкую популярность под откос. Заставить всех ненавидеть его, презирать. А самому упиваться ядом восторга. Заставить противного Уизли наконец захлебнуться в собственной ярости, выяснить у декана Слизерина формулу заклинания похуже, чем «Ешь слизней». Заставить его страдать. Падать и унижаться сам перед собой, испытывать позор сам для себя. И его не остановили даже какие-то пятьдесят баллов со «Слизерина». Его ничто не остановит. Но на десерт хотелось оставить Гермиону Грейнджер. Он упивался с её боли и слёз. Как ей обидно и больно чувствовать себя не такой, подбрасывать противные усмешки, за то, что она другая. «Грязнокровка», «Мугродище», «зубастая всезнайка». Драко наслаждался и, как гадюка, подпитывался слезами. Жаль, что у такой девчонки появился не только друг мальчик-который-выжил, но ещё и тот, кто готов угробить Драко на месте, даже несмотря на собственную угрозу здоровья.   — Хочешь подраться? Магии не хватает для ответного удара, да, Малфой? — Рональд выдыхает это с нескрываемым наслаждением превосходства, но даже не смеет улыбаться. Хоть и внутри, в душе, он ликует и победоносно вопит «О, ДА, ВРЕЖЬ ЕМУ ЕЩЁ!». И он получает удар. Резко весь обзор становится сдвинутым на пару градусов, и несколько учеников уже отшатываются дальше. Где Гермиона? Он не видит её, и даже не слышит этого взволнованного «Рон!». Сколько это имя было в её устах? «Рон, не ругайся!», «Рон, осторожно!», «Рон, пожалуйста, давай уйдём..», «Рон...». Звучит так..странно. Совсем не так, как произносят другие. Никто так не произносит его имя, как произносит она. Во рту чувствуется металлический привкус. Сплюнув кровь на землю, Рон резко и со всей дури ударяет Драко прямо по щеке.  Но рука не дрогнула. Взгляд становился до того прожигающим, злым, что хочется связать его цепями, закрыть в клетке, как безвольную змею, как червяка в банке, и держать ровно до того момента, пока он не извинится перед ней за всё то, что сказал. За всё, что выпалил своим чёртовым змеиным языком. Посмел обидеть её.   Драко пользуется моментом и тут же отскакивает в сторону, в голове его, как спичка, вспыхивает план. Отчего ошарашенный юноша не успевает даже сообразить, что произошло. Слышится крик, отчаянный и испуганный. «Рон!» Драко встаёт. В голове как пуля разрастается идея. Завладевает его разумом. Эгоизм и жестокость полностью застилают мозг без капли сожаления он достаёт палочку. Целится в юношу, твёрдо и даже жестоко отчеканил: «Пэйнорэс!» Ученики вскрикивают, кто-то вздрагивает, и Рон попросту не успевает сделать контрзаклинание. Что-то гулкое, чёрное и мерзкое врезалось в его живот и растворилось, как пуля. Что-то внутри разрастается. Шар в желудке пульсирует, и с каждой скоростью быстрее, сильнее. Рон не понимает, в чём дело, лишь растерянно касается рукой собственного живота. Поднимает взгляд на Малфоя, который улыбается так широко и победно, что по одному вспыхиванию искр было ясно, что он задумал. И спустя несколько секунд, Рон ощущает всем телом, что оказался прав. Мгновенная волна боли проносится по всему телу, шар взрывается и болезненно режет собственным ударом по каждой клеточки его тела. Становится страшно, больно и несправедливо. Он падает на колени и хватается за голову, негромко вскрикивает.  Но не может сдержать последующего вопля от боли, будто бы его режут на живую, распиливают на несколько мелких частей. Драко чуть сбавил обороты, с лёгким испугом осматривая то, что сделал. Заклинание не сложное, но он даже не думал, что оно сработает так сильно. Рон падает на землю спиной и впивается руками в голову, вскрикивает от пульсирующих всплесков боли. Тысячи игл вонзаются в тело. Он не слышит больше ничего, кроме крика, нескончаемого, ослабевавшего с секундой. «Рон!..»  Тошнота накатывает также, как при старом заклинании «ешь слизней!». Они заучили это опасное заклинание еще недавно. Оно быстро проходит, минут 5, может быть 10 и всё угасает. Но каждая вспышка будто бы тянулась вечность. — МАЛФОЙ! НЕМЕДЛЕННО ОТОЙДИТЕ ОТ УИЗЛИ! Услышав пронзительный крик декана Гриффиндора, Драко тут же пытается впопыхах исправить то, что натворил. С профессором Макгонагалл к ребятам подбегает Гарри, обеспокоенный состоянием товарища, братья Уизли, Джинни и ещё кто-то. Но Рон никак не может разобрать, глаза отуманены совсем мелкими размытыми каплями слёз, что выступили из-за всплеска неприятных ощущений, как только заклинание начинает ослабевать, он окончательно ударяется головой о землю и проваливается в темноту от болевого шока. Обрывки фраз он слышит сквозь обморочное состояние. «С ним..с ним всё будет хорошо?» «Можете не сомневаться, мисс Грейнджер, заклинание уже спало, но я настаиваю на том, чтобы он и мистер Малфой посетили больничное крыло. В конце концов, у обоих серьёзные травмы. Мадам Помфри, разделите их по разным отделениям».   ***   Темнота наконец рассеивается. И перед взором юноши, как ни странно, видится потолок лазарета. Рон осторожно осматривается и приподнимается на локтях. Тело немного постанывает от боли, но уже не так сильно. Постепенно заклинание пройдёт окончательно. Приложив руку ко лбу, Рональд садится на кушетку и прислоняется спиной к стене. Сознание окончательно отрезвило всю ситуацию, и именно поэтому возникает резонный вопрос. «Ну и зачем я вообще во всё это встрял?». Ответ, на самом деле, прост до безобразия. Потому что Рон устал. Ему надоело, что какой-то мальчишка имеет право открывать рот в сторону его семьи, друзей и тех, кем он дорожит. Если так подумать, ему очень много что надоело. Но разве это повод бросаться на людей? «Драко - не человек» — сразу же подумал Рон и улыбнулся от своей же мысли. И всё таки - почему? Что дало спуск всем рычагам морального устоя и нравственного спокойствия, просто взять и нарушить парочку уставов школы? Дверь тихонько скрипит, чувствуется сквозняк. О, а вот и главная причина. Правда, Рон этого совершенно не хотел признавать. Шаги, как всегда быстрые и уверенные в себе, тонкие искусные пальцы юной леди приоткрывают больничную ширму, из-за которой показывается немного взволнованное лицо. Карие глаза, красные и немного опухшие от слёз, немного неловкие и робкие движения. Рон медленно выдыхает. — Да заходи уже, не сплю я. — краем глаза наблюдая за Гермионой, юноша медленно отвернул голову и переводит взгляд на окно, где уже постепенно солнце заходит за горизонт. Девочка молча подходит ближе, садится рядом и, держа сумку в руках, медленно протягивает её Рону. Тот осторожно выпрямляется, немного вопросительно смотрит на Гермиону, но сумку принимает. Внутри лежало парочку карамельных перьев и сумеречные апельсины. Откуда она знает, что ему нравятся сумеречные апельсины? Он же упоминал об этом совсем мельком. И то, когда они спорили о том, какой же ужасный предмет - зельеварение. — Рон..—начинает девушка, переминая рукава толстовки. — ты...не должен был ввязываться во всё это. Драко сам по себе такой человек..я уже привыкла. — Привыкла к чему? — обрывает её Рон, — С какой стати этот придурок имеет права вообще рот открывать в твою сторону? Он заходит слишком далеко. — И всё равно, ты не должен... — Вот давай только сейчас не указывать, кому и что я должен. Я сам ввязался, сам получил, сам расплачиваюсь. — Рон сжимает руки в кулаки, а затем успокаивается, медленно выдыхая. Они молчат так минуту, две. Пока не слышится шуршание пакета, тихий треск от кожуры апельсина, которая по оттенку с одной стороны напоминает на звёздное небо, и пробует кусочек. — Вкусные...Где ты их достала? — он решил сменить тему на более мирную и спокойную. — В Хогсмеде. Я купила несколько. Там была также сумеречная клубника, но по словам других я не взяла их. Говорят, после такой неустойчивой ягоды могут быть звёзды в глазах — улыбнулась Гермиона. Рональд тихо усмехается, кинув в рот ещё одну дольку. — Я бы посмотрел на это. Представь, у кого-то в глазах будут созвездия. Или ещё хуже - какая-нибудь чёрная дыра. — воодушевлённо произнёс парень. Уголки губ Гермионы слегка приподнялись, а в глазах отчего-то блеснул огонёк азарта. Поэтому Рон сразу поспешил произнести «Давай только не пробовать, меня вполне устраивают твои глаза сейчас!». Как в воду глядел. Она по-дружески пихает его логтем в бок и ненадолго оба смолкают. Пока не начинается новый диалог: — Рон..— он поворачивается к ней, с трудом проглатывая пищу. Слишком волнительно она произносит его имя. — спасибо..Ты поступил глупо, что начал драку с Малфоем. Но поступил храбро, защищая меня. — Приму это как комплимент, — спокойно ответил парень. Осторожно отрывая кусочек дольки от апельсина, парень протягивает её Гермионе. — Ты тоже попробуй, это действительно вкусно. — подбадривает её Рон, и девушка принимает дольку, смотрит на неё немного. В какой-то момент Рон совсем потерял счёт времени. Он, казалось, снова утонул в своих мыслях. В том, какой же он чёртов неудачник. Как его постоянно сравнивали с кем-либо. На фоне Гарри Рон смотрелся слишком ущербно. Гарри был именно тем человеком, кто был популярным, сильным, умным и смелым, настоящим героем. Самый-самый. И о нём говорят все. А что говорят про его друга? «Рон? Это тот который рядом с Гарри?». Нет, не тот. Это Рон Уизли, который был с Гарри всегда и везде за компанию, пошёл на опасные приключение в запретный лес, отправился вслед за пауками чёрт знает куда, несмотря на собственную арахнофобию. Защитил собою в бою у дракучей ивы, где пострадало его тело в принципе - нога, немного психика. И, несмотря на страх погибнуть, был готов идти вместе с Гарри Поттером до конца. И они доходили. Получали то, что хотели, и возвращались победителями. Хотя, здесь скорее применимо «возвращался Гарри». А Рон лишь был позади. Как тень. Но в этом нет ничьей вины. И тем более - Рон бы не стал обвинять Гарри в этом. Просто жизнь так распорядилось. Так распорядилась судьба. Рону было уготовано быть тем, кто оказывается «после» кого-то. Одежда и палочка - после братьев, слава и почёт - после Гарри, ум - после Гермионы, любовь родителей - после Джинни. После. Из протяжных и тяжёлых раздумий его вдруг вывел всхлип. И ещё один. Парень мигом поворачивает голову и сердце отчего-то укалывает такой же волной боли, что он испытывал ранее. Но заклинание давно рассеялось. Гермиона утирала глаз рукавом. Она в последнее время очень много загоняла себя уроками, заданиями и учёбой в принципе, плохо спала, окуналась в книги с головой вплоть до следующего утра. И чрезмерная плаксивость была для её состояния абсолютно нормальная. Вот только кое-кто другой так отнюдь не считал. — Гермиона? — юноша осторожно повернулся к ней и взволнованно взял за плечи. -- Ты чего? — Я не знаю,  мы с Гарри..мы испугались..я..я так испугалась, Рон.. Драко мог бы сделать с тобой всё что угодно и я..— девушка отвернула голову и поджала губы. Рона как током ударило. — Эй...ну, всё же хорошо обошлось! Я жив, цел и почти здоров. Да и потом, неужели ты серьёзно подумала, что со мной будет что-то серьёзное? Ты правда так сильно переживала? Глаза Гермионы налились более крупными жемчужинами слёз, она ещё пуще расплакалась. — Ой, мама..— лишь тихо выпалил Рон, — видимо да.. Но через секунду он осторожно придвинулся ближе, поглаживая Гермиону по спине в качестве поддержки. Но та, немного не совладав со своими эмоциями, обхватила его шею руками и разрыдалась. В полнейшем шоке парень лишь тихо ахнул, осторожно и робко пригладил тёмные кудри и заговорил тише: — Давай лучше о хорошем, теперь Драко и на метр к тебе не сунется. А если сунется, скажи мне. Мы поговорим ещё раз. Эй, эй! Ладно-ладно, Гермиона, не плачь только! Давай лучше сменим тему! — он терялся, когда ей становилось плохо или больно что-то слушать, отчего она всхлипывала громче. — Слушай..Я недавно в библиотеку заходил. Ты мне рекомендовала автора...кажется, Элеонору Браун? Она о жизни магглов и в общем и целом...у вас всё так странно и необычно устроено. Кстати, арифмантика тоже неплоха. Но формулы..жуть. Их наизусть вроде учить надо? Я к конечной формуле уже забываю, с чего начал. — вёл тот свой монолог, пока та не затихла совсем, продолжал, — и, знаешь, если бы не профессор Снейп, зельеделие казалось бы не таким ужасным. Мне даже захотелось опробовать одно. Прикинь, оно заставляет говорить про свои стыдные ситуации из жизни. Вот бы Драко это выпил, хотелось бы послу....ты зачем мой лоб трогаешь? — ты не ударился, Рон? — вдруг произносит Гермиона, вытирая рукавом заплаканные глаза. — Такие вещи говоришь... — Ой, можно подумать, что если я не увлекаюсь этими науками с головой, то я не слушаю тебя. — сощурившись, произнёс Рон. — Ты..слушаешь меня? — Ну, первое время не совсем. Но сейчас уже как-то вошёл во вкус. Стало более менее интересно. Правда непонятно до ужаса. Но оттого и любопытно. — Я..могла бы объяснить. — смущённо замялась девушка. — Только без заумных фраз и без фанатизма, я не планирую стать вундеркиндом. — сразу же изъявил свою претензию Рон, отчего Гермиона лишь улыбнулась. — О, я буду жестока. — Мерлин, не заставляй меня применять заклинания «Вингардиум Левиоса-а» на куче перьев. — театрально закатив глаза, Рон приложил руку ко лбу, а Гермиона тихо хихикнула. — Отличное наказание. Ты хорошо продумываешь меры психологических пыток. — Пора становиться Филчем номер два. Одолжишь мне Живоглота? — подняв брови вверх, юноша и сам улыбнулся. Боль из тела отступила, поэтому засиживаться в лазарете было глупой затеей. Именно поэтому, разделив апельсин на двоих окончательно и, съев свою порцию, Рон встал с койки,   открывая ширму. Как вдруг его остановил голос из-за спины: — Рон... Парень обернулся с вопросительным взглядом. — У меня тут..свободное время организовалось, всего часик, максимум два. В четверг. Там как раз, вроде как, будет тренировка к новому турниру по Квиддичу..я, ну..в общем..могу ли я.. — Составить мне компанию? — договорил с надеждой в глазах - и голосе - Рон. Гермиона тут же кивнула, встав с койки. Сердце отчего-то ёкнуло, обогрело тело и отозвалось приятным чувством, коим магглы называли данное явление "Бабочки в животе". Что-то внутри так и пронзило Рона огоньком сладости, признательности и внимания. Парень протянул Гермионе руку и улыбнулся. — Я буду рад твоей компании, Гермиона. Как раз будет тренироваться Гриффиндор с Когтевраном. Мы можем обсудить тактику обоих противников. Если ты..ну, тебе интересно, — Рон усмехнулся, немного расчесав собственные волосы у виска. — если нет, то, просто посидеть тоже не.. — Мне интересно. — сразу же перебила его Гермиона и подошла ближе. Рональд мгновенно заалел, а кончики ушей были похожи на его собственные волосы. — Тогда обсудим всё в четверг. — всё таки выпалил Рон. Вдвоём, под приятные чувства и осознания друг друга: «Она слышит меня!», «Он слышит меня! Слышит то, о чем я говорю!», с немного глуповатыми улыбками, вышли из лечебного крыла. И, кто знает, быть может именно этот день стал тем, когда их сердца забьются в такт друг другу, а предсказания профессора Трелони о «Страдании и последующим счастьем» окажется правдой. И, частично не признавая для всех, частично признавая для себя, Рон и Гермиона понимали - иногда стоит побыть чуточку суеверным.